Файл: Дипломная1.docx

Необычайный восторг у Шеффера вызвали природные условия Гавайев, особенно острова Оаху, который мог бы быть «раем». Хлеб на островах «родился на деревьях и на земле», каждый человек может приготовить любую еду — ананасы, бананы, сахарный тростник, апельсины, лимоны растут повсюду, на островах множество дикого и домашнего скота, в океане — изобилие рыбы и т. д³¹. 28 мая 1816г. корабль «Открытие» бросил якорь у берегов этого острова. Началась самая удивительная и важная часть гавайской экспедиции доктора Шеффера. 2 июня 1816 г. Шеффер, казалось, достиг невероятного - король островов Каумуалии смиренно просил государя императора Александра Павловича принять его помянутые острова под свое покровительство и обещал навсегда быть верным «российскому скипетру». Было подписано еще одно соглашение, по которому Каумуалии обязался не только возвратить спасенную часть груза «Беринга», но и предоставить Российско-американской компании монополию на торговлю сандаловым деревом. Компания получила также право беспрепятственно учреждать во владениях Каумуалии свои фактории³².

Главной причиной неожиданного успеха Шеффера на острове Кауаи явилась давняя вражда между двумя гавайскими королями. Опираясь на покровительство и помощь России, Каумуалии рассчитывал не только утвердить свою независимость от Камеамеа, но и отвоевать некоторые другие острова. В соответствии с данным обещанием Г. А. Шеффер купил для Каумуалии шхуну «Лидия», а также договорился о приобретении большого вооруженного корабля «Авон», принадлежавшего американцу И. Виттимору, за 200 тыс. пиастров, подлежащих оплате А.А. Барановым. В свою очередь, Каумуалии давал «свое королевское слово, что Российская Американская компания сверх трех грузов сандального дерева, что король и должен за полученные товары и судно по первому трактату, заключенному сего года мая 21 числа, обязуется платить пять лет кряду сколько можно Российской компании: всякий год нарубать сандального дерева для рекомпенсации компании без всякого другого платежа».³³

Несмотря на торжественные соглашения, заключенные с Каумуалии, положение Г. А. Шеффера становилось все более затруднительным. Уже в сентябре 1816 г. под угрозой применения силы была оставлена фактория на Оаху, а затем американские капитаны предприняли попытку (правда, без успеха) спустить русский флаг в селении Ваимеа (о-в Кауаи). Ситуация еще более осложнилась, когда стало известно, что рассчитывать на поддержку А. А. Баранова и О. Е. Коцебу не придется.

Но даже при самых благоприятных обстоятельствах, император Александр I отказался принять Каумуалии «с подвластными ему островами в подданство Российской империи», и признает что такие отношения не будут прочными. Император заявил следующее - «Государь император изволит полагать, что приобретение сих островов и добровольное их поступление в его покровительство не только не может принесть России никакой существенной пользы, но, напротив, во многих отношениях сопряжено с весьма важными неудобствами.

Вторую попытку укрепиться на Гавайях предпринял официальный консул Российской империи в Маниле Добелл. Отправившись к месту назначения из Петропавловского порта в октябре 1819 г., Добелл был вынужден зайти на два месяца на Гавайские о-ва, чтобы произвести ремонт своего корабля.

Побывав на Гавайях и ознакомившись с проектами Шеффера, он загорелся той же идеей. Но увы России Гавайские острова были попросту не нужны. После смерти начальника Российско Американской торговой компании Баранова в 1819 году дальнейшие отношения компании с Гавайскими островами ограничивались приобретением там продовольственных запасов.

§13 Плавание н.Н. Миклухо-Маклая в Новую Гвинею на корвете «Скобелев» в 1883 году

29 января (10 февраля) Копытов прибыл в Сингапур, где его уже ожидал "Скобелев". Осмотрев корвет и найдя его в полном порядке и готовности, контр-адмирал сообщил в Петербург, что на днях он переносит на "Скобелев" свой флаг и уходит в море.

2 февраля рано утром Копытов простился с командой "Африки" и перешел на "Скобелев", а через день корвет бросил якорь в столице Нидерландской Инди Батавии, где простоял девять дней. Контр-адмирал Копытов, командир корвета "Скобелев" В. В. Благодарев и флаг-офицер мичман Эбергард нанесли визит генерал-губернатору, который, в свою очередь, посетил корвет и пригласил русских офицеров "провести с ним несколько времени" в его постоянной резиденции Бюйтензорге (Богоре).

Утром 10 февраля Копытов и сопровождавшие его офицеры "простились" с Бюйтензоргом и возвратились на "Скобелев", а вечером на корвет приехал Миклухо-Маклай. В "Повседневных записях событий во время плавания" корвета «Скобелев» записано: «Около 10 часов вечера с пришедшего на рейд английского пассажирского парохода (Австралийской линии) приехал на корвет г. Миклухо-Маклай, который был принят адмиралом и затем съехал с корвета». ³⁴

В рапорте Главному начальнику флота и Морского ведомства великому князю Алексею Александровичу Копытов написал, что встреча с Миклухо-Маклаем в Батавии его очень обрадовала. Сначала путешественник согласился отправиться с ним на "Скобелеве" на Берег Маклая. Но на следующий день Миклухо-Маклай «пришел мне сообщить, писал Копытов,-- что его частные дела, его коллекции и теснота помещения на военных судах принуждают его отказаться от совместного со мной плавания»³⁵.

Убеждая путешественника идти с ним на «Скобелеве», Копытов указал, что "каютою ему будет просторное и во всех отношениях прекрасное, особое, хотя и отделенное от палубы только обвесами, помещение под полуютом" и что его решение отправиться на "Скобелеве" устранит необходимость в плавании в Сидней «Наездника».

Николай Николаевич выехал из Европы больным, поэтому ему важно было знать, в каких условиях он будет находиться на корвете во время трудного плавания по экватору. Копытов этого не понимал. В частном письме он писал, что "житель между дикарями оказался гораздо более взыскательным каждого из нас, людей общества, и что для него военные суда не довольно удобны, я все-таки этого вольного человека привел в порядок».

12 февраля Миклухо-Маклай приехал на корвет «Скобелев» для следования на Берег Маклая. Вскоре после этого русские моряки "снялись с якоря и дали ход". При первой встрече с путешественником у Копытова было какое-то предвзятое отношение к Николаю Николаевичу, которое, по-видимому, сложилось у контр-адмирала еще в Петербурге. Но когда Копытов поближе познакомился с Миклухо-Маклаем, он уже не мог сдержать своего восторга подвигами выдающегося путешественника и ученого. «Думая найти дикаря, убежавшего от людей на Новую Гвинею. февраля 1883 г., я встретил человека, у которого учусь теперь светскости и общественности... Кроме отличного ничего другого про него сказать не могу. Весьма строгой нравственности, серьезных правил и вообще во всех отношениях выдающийся человек».³⁶

15 февраля Миклухо-Маклай написал Копытову маленькую записку, чтобы напомнить контр-адмиралу разговор, происходивший между ними, "о большой пользе, которую может принести подарок нескольких пар домашних животных для установления прочных дружеских отношений между русским и туземным населением того берега. Я не сомневаюсь,-- писал путешественник,-- что туземцы Берега Маклая вполне оценят важность такого подарка и сохранят о посещении «Скобелева» самую лучшую память -- молодого бычка и телку». Миклухо-Маклай не упускал случая помочь местным жителям. 16 (февраля корвет «Скобелев» подошел к Макасару на острове Целебес (Сулавеси). Копытов нанес визит губернатору Ваи Троми, а затем в его коляске поехал осматривать город. Хотя Макассар чуть не 300 лет в голландском владении, но миль двадцать от города, и уже жители малайцы, вполне независимые и весьма воинственные. Вообще по всему острову голландцы владеют только несколькими приморскими городами, а остальное принадлежит полудиким малайцам к европейцам весьма враждебным... Голландцы ими занимаются мало, интересуясь только своими гульденами, накопивши которых возвращаются в Европу.

20 февраля «Скобелев» вышел из Макасара по направлению к Амбоине (Амбон), расположенной на одноименном острове в группе Молуккских островов. Расстояние, равное 601 миле по морям Флорес и Банда, прошли под парами за трое суток и три часа. Амбоина производит главным образом гвоздику и мускатный орех, вообще же фруктов и плодов бесконечное разнообразие... Не знаю, стоит ли повторять о чудной тропической растительности. Каждый порт, который мы посещаем, хвалится превосходством своего климата перед предшествовавшим. Батавия лучше Сингапура, Макассар, Батавии, Амбоина, Макассара.

Резидент Ридль («немец, сделавшийся голландцем», женатый на малайке) пригласил Копытова переехать к нему. «Помещение нам (мне и г. Маклаю), отвели, как всегда, просторное». Ридль показал Копытову и Миклухо-Маклаю свой "огромный и отлично устроенный" ботанический сад. Вблизи сада на свободе летали какаду разных цветов с подрезанными крыльями, маленькие разноцветные попугаи, прогуливались казуары, обезьяны и другие животные.

«Уезжая в третий раз в 1883 г. на Берег Маклая,- писал Николай Николаевич профессору В. Бурху позднее,- я взял с собою из Амбона семена различных растений и деревьев, которыми меня снабдил г-н резидент Ридль и г-н ассистент резидента Штормер... Приехав на Берег Маклая, я посеял собственноручно и раздал туземцам привезенные семена, и я имею полное основание полагать, что растения выросли и акклиматизировались в Новой Гвинее наравне с другими, привезенными мною в 1871--1872 и 1876--1877 гг.».

23 февраля в Амбоине по просьбе Миклухо-Маклая был закуплен скот. Другие подарки для жителей Берега Маклая Копытов закупил еще в Гонконге.

26 февраля корвет «Скобелев» из Амбоины направился прямо на Берег Маклая и 5 марта встал на якорь в бухте Порт-Константин. Расстояние в 1295 миль прошли за 7 суток и 11 часов. Более недели шли под парами, около 20 миль за четыре часа прошли под парусами.

На следующий день, 6 марта, Миклухо-Маклай сошел на берег около деревни Бонгу. «Я скоро открыл,- писал он, что целые две площадки с окружавшими их хижинами обратились в пустырь. Площадки заросли травой, а на развалинах хижин рос кустарник". Папуасы объяснили ему, что "из туземцев, живших в этих хижинах, одни перемерли, а другие выселились". Старый приятель Миклухо-Маклая Саул рассказал ему о приходе в Гарагаси «тамо инглис».

На расчищенном участке земли Миклухо-Маклай посадил семена и молодые растения манго, хлебного дерева, цитрусовых (лимонного и апельсинового дерева), ананасов и других культурных растений. Семена кофейного дерева он просил папуасов посадить в горных деревнях. По знакомой тропинке Миклухо-Маклай отправился в деревню Горенду. "Вместо значительной деревни остались только две-три хижины; все заросло до неузнаваемости.

Жители деревни Бонгу приглашали Миклухо-Маклая «поселиться между ними» и спрашивали совета, как поступить, если в деревне опять появятся «тамо инглис». «Я чувствовал себя,- писал Миклухо-Маклай,- как дома, и мне положительно кажется, что ни к одному уголку земного шара, где мне приходилось быть во время моих странствований, я не чувствую такой привязанности, как к этому берегу Новой Гвинеи».