Файл: Песнь о Нибеллунгах (Германия).doc

Тем временем Цивелль смог перевести дыхание, поднялся и встал на ноги.

Но тело его было так измято и истоптано, что, весь трепеща от страха, он уже

подумывал сдаться своему противнику. С этой мыслью он вытащил шпагу,

собираясь взять ее за кончик и вручить Йоркусу. И вот, когда Цивелль шел с

обнаженной шпагой, чтобы сдаться врагу, Йоркус решил, что дело оборачивается

худо, теперь-то ты сложишь голову, и со всех ног побежал прочь.

Завидев это, Цивелль понял, что рано отчаялся в своей виктории, он

вновь воспрянул духом и погнался за противником с такой быстротой, на какую

только способен трус, яростно обрушился на него, а тот, почувствовав удар,

закричал благим матом и стал просить перестать, а не то он пожалуется королю

Гибальду и Зигфриду. А поскольку Цивелль не переставал теснить его, Йоркус

отступал все дальше, сколько было. возможно. Когда же он оказался у края

воды, так что отступать было уж некуда, страх его удвоился. Ибо он подумал:

если ты сделаешь еще шаг назад, ты утонешь в воде, если шаг вперед -

погибнешь под ударами врага, и тут ему стало стыдно сдаваться противнику,

особливо, когда он подумал, что будь он предусмотрительнее, он мог бы

одержать верх над ним. Все это вместе со страхом привело его в полное

отчаяние.

Поэтому он решил про себя остановиться на месте, раз уж нельзя иначе,

и, схватив шпагу обеими руками и крепко зажмурив глаза, начал. так яростно

отбиваться во все стороны, что Цивелль в ужасе обратился в бегство и завопил

во всю мочь: "Пощади меня, пощади меня, и я сдамся тебе", потому что ему

почудилось, что у него уже несколько ран, а у него между тем не было ни

одной.

Когда Йоркус услыхал этот вопль, он открыл глаза и увидел, что враг уже

далеко отступил, тут он вновь осмелел и погнался за противником сколько мог.

Тогда Цивелль закричал еще пуще прежнего:

"Подари мне жизнь, я до конца дней моих не помыслю мстить тебе". -

"Тогда бросай прочь оружие", - сказал Йоркус. Бедняга сделал так, как ему

было велено, и отбросил прочь оружие.

Когда Йоркус увидел своего врага безоружным, ему уже нечего было

опасаться, но все же он не доверял ему и сказал: "Отойди от меня подальше и

ложись на землю". Тот снова покорился голосу противника, отбежал прочь и,

растянувшись ничком на земле, лежал не шевелясь и как ягненок ждал своего

конца.

Но тут Йоркус решил, что не может быть спокоен, если оставит своего

врага в живых. И призадумался, как лучше всего подступиться к нему и сказал

сам себе: "Если ты пойдешь на него со шпагой, он вскочит и выхватит ее у

тебя". И посему решил, что лучше всего будет пойти на врага без шпаги,

придавить ему грудь коленом и перерезать. ему глотку большим ножом, которым

он обычно бил скот.

Но когда он вытащил из-под доспехов нож и судьи поняли, что он

замышляет, они вмешались в дело, велели Йоркусу остановиться и

удовольствоваться своей викторией. Ибо такой умысел, когда враг уже

повержен, был бы вопреки правилам рыцарского поединка. И он должен" был

подчиниться их разумным речам, ибо они сверх того обещали ему, что Цивелль

никогда не пойдет против него.

Итак, Йоркус позволил Цивеллю подняться на ноги и приказал ему в

следующий раз быть осмотрительнее и думать, с кем он имеет дело. Тем и

кончилась потешная битва двух зайцев, и каждый из них был рад, что ушел с

поля боя целым и невредимым. Это была одна из самых; забавных шуток на

Зигфридовой свадьбе, а еще было много таких же, но рассказывать было бы

слишком долго, так уж хватит и этой.

Как зигфрид жил-поживал со своей прекрасной флоригундой и что с ним в

КОНЦЕ КОНЦОВ ПРИКЛЮЧИЛОСЬ И КАК ОН ОКОНЧИЛ ЖИЗНЬ

Когда свадебные торжества и рыцарские игры закончились, все разъехались

по домам. И Зигфрид дал им таких надежных провожатых, что можно было безо

всякой опасности хоть золото на голове нести.

Ну, а три шуряка его, Эренберт, Хагенвальд и Вальберт, родные братья

Флоригунды, затаили злобу на Зигфрида за то, что он, а не они, выходил

победителем на всех турнирах и поединках и заслужил себе тем великую славу и

почет. И вот они тайно замыслили убить его. Но никак не могли найти

подходящего случая, пока не прошло восемь лет, как и предсказал Зигфриду

карлик Эгвальд, о чем мы уже слышали.

Зигфрид жил со своей прекрасной Флоригундой в добром мире и согласии,

родил с ней сына, коего назвал Левхардом, а что за войны тот вел с султаном

и королем Вавилонии и какие с ним случились приключения и опасности и как он

наконец получил в жены дочь короля Сицилии, об этом рассказывается в другом

месте.

Итак, когда они прожили восемь лет в мире и согласии, случилось

однажды, что Зигфрид, а с ним и его шурья отправились на охоту, к чему

Зигфрид всегда имел чрезвычайную склонность. Ну а так как день был очень

жаркий, а Зигфрид разгорячился, он пошел к роднику в Окервальде и опустил

лицо в воду, чтобы освежиться. Это увидел его шурин, свирепый Хагенвальд, и

подумал про себя: "Такой случай бывает не каждый день, смотри, не упусти

его, ибо сейчас как раз время отомстить врагу". Он берет свою рапиру и

вонзает ее Зигфриду между лопатками, там, где у него был не рог, а обычное

тело, так что острие прошло насквозь до самой груди, от чего тот сей же час

скончался. Вот как суждено было погибнуть во цвете лет от гнусного

вероломства и предательства драгоценному витязю, коего доблесть, сила, мощь

и мужество не имеют себе равных на свете. Но смерть его впоследствии была

отомщена.

Когда супруге Зигфрида принесли весть о гибели ее супруга, короля и

господина, она от великой печали и горя тяжко занемогла, так что лекари

отчаялись исцелить ее: когда узнал об этом ее отец, король Гибальд, он от

великого горя тяжко занемог и умер. Тут уж беда пошла за бедой, ибо супруга

короля Гибальда равным образом слегла и через четыре дня скончалась от

горячки, и не диво было бы, если бы и прекрасная Флоригунда умерла от горя,

но тому было еще не время, ибо сначала надлежало отомстить за смерть

Зигфрида, а это должна была сделать его супруга. Тут все трое сыновей взяли

короля Гибальда и его супругу, своих отца и мать, и предали их тела

погребению со всеми подобающими королевскими почестями. А затем они пожелали

принять во владение королевство, чего, однако, не случилось, как вы вскоре

услышите.

Тем временем супруге Зигфрида полегчало, и когда она почувствовала себя

достаточно окрепшей, она танком отправилась со своим сыном Левхардом в

Нидерланды к свекру, королю Зигхарду, и пожаловалась ему на свое горе,

убийство ее возлюбленного супруга, его сына. Когда король Зигхард с великой

скорбью услышал об этом, он разъярился свыше всякой меры и велел скликать по

всей стране лучших рыцарей и достойнейших дворян и поспешно собрал несметное

войско самых отборных бойцов, с коим напал на трех братьев и достойно

отомстил им за смерть своего сына. Эта война стоила жизни многим тысячам

витязей, и свирепый Хагенвальд также поплатился жизнью наипозорнейшим

образом. Ибо он сдался в плен трусливому воину Цивеллю, надеясь на пощаду и

полагая, что у него он будет в большей безопасности, чем у другого более

мужественного воина, в чем, однако, жестоко ошибся. Ибо этот Цивелль

воспользовался своей удачей, и когда Хагенвальд заснул, он взял свою шпагу и

проткнул его насквозь, так что тот умер на месте, и сказал: "Как ты поступил

с сыном моего всемилостивейшего короля Зигфридом, так же я отплатил и тебе,

какой мерой ты мерил, такой и тебе отмерится". Два же других брата, Эренберт

и Вальберт, были изгнаны из своего королевства и пошли по миру, а младший из

них со стонами и рыданиями повстречался в лесу Левхарду, сыну Зигфрида,

когда тот направлялся в Сицилию, о чем вы можете прочитать в Истории

Левхарда.

Но и трусливый Цивелль тоже пал в этой битве, и Йоркус-мужик также был

убит. И что весьма прискорбно, прекрасная Флоригунда тоже рассталась с

жизнью. Если бы не это, король Зигхард собирался сделать ее королевой в ее

собственной стране, откуда ее некогда хотели изгнать братья. Левхард, сын

Зигфрида, остался при дворе своего деда Зигхарда, там его воспитали

благочестивым и доблестным рыцарем, так что он вырос отважным витязем, о чем

достаточно свидетельствует его собственная история.

Конец.