Файл: report.doc

Репортажному варианту журналистского расследования свойственны наглядность и сенсационность

Факт расследования выступает как новость и как интрига. Тут есть обостренная конфликтность «детективной истории».

Подчеркивается трудность налаживания личных контактов. Читатель видит, как люди сдержаны в беседах, как они нервничают, кто-то боится проронить лишнее слово... (Люди, к которым я ехал, были предельно осторожны. Боялись, видимо, не подставлю ли кого из них...).

И журналист, и читатели внутренне готовы к этой настороженности – ведь разворачивается «детектив»! Журналист намекает на немалую долю риска, указывает на необходимые заботы о личной безопасности, красочно представляя конспиративную обстановку встреч. (Договорились о встрече за городом, но он на нее так и не решился... Оставлял машину в нескольких кварталах от назначенного места встречи и шел пешком...)

В репортаже-расследовании интерес сосредоточен на том, как журналист искал и находил «следы», и шел по этим следам

В начало Панорама фактов

По-другому рассказать о расследовании можно, делая акцент не на драматизме «разведки и слежки», не на процессе поиска, а на его итогах, на том, что именно было обнаружено.

Расследование-панорама – это «мозаика фактов»

Автор складывает мозаику на глазах у читателя – производит сортировку найденных фактов и сведений. Кроме того, он находит и демонстрирует читателю подтверждения собранным фактам (в документах, известных еще до начала поиска), обращается к ассоциациям, проводит параллели.

Задача: наглядно представить находки журналистского поиска; не процесс расследования, а его очевидные результаты

Сопоставление поведения, поступков людей, их размышлений, зафиксированных в беседах с автором, проясненное и подкрепленное документами, – вот что отличает литературную форму «расследования-панорамы».

Сопоставляется поведение людей в схожих ситуациях. Сопоставляются версии собеседников. Порой несколько раз происходит смена угла зрения. Автор на глазах у читателя разбирается в груде собранных фактов, «сортирует» их, «раскладывает по полочкам».

Обнаруживая и показывая связь между отдельными фактами, журналист создает и предлагает читателю некий каркас, систему координат, пытаясь сделать читателя соучастником не только поиска, но и размышлений (и автора, и авторитетных лиц, которых он привлек к расследованию). Как и первому варианту – расследованию-репортажу, этой литературной форме также свойственна некая «открытость» концовки, незавершенность выводов, характерное репортерское «недоговаривание». На первом плане – наглядность, «самоочевидность», достоверность предъявленных фактов.

В начало Сложности перепроверки

В ряде случаев необходимо дополнительное расследование, удостоверяющее, что найденное, обнаруженное с таким трудом – не подделка.

Было ли в действительности то, о чем сообщил источник, в этом надо удостовериться. Если событие действительно имело место, значит оно где-то зафиксировано: в сообщениях СМИ, в правоохранительных структурах... Информация, полученная от источников, которые не являются доверенными, проверяется в смежных организациях (у «соперников»).

Один из вариантов проверки, если на официальных бумагах стоят исходящие и входящие номера, под любым благовидным предлогом обратиться в организацию, откуда пришел представленный документ и заглянуть в регистрационные журналы.

Если это невозможно, делают кое-какие выводы по реакции должностных лиц – есть ли подтверждения или нет. Осторожно надо относиться к ксерокопиям – фальшивки часто выдают за копии с подлинников; желательно запросить подлинник документа или найти еще людей, которые бы его видели, подтвердили существование данной бумаги.

Постоянно следует помнить, что материалы расследователей могут иметь далеко идущие последствия для «героев». Называть людей преступниками до решения суда никак нельзя. Только опубликованные факты, свидетельствующие о неблаговидных делах, должны давать оценку их негативной деятельности. (Кстати, если в процессе розыска становится очевидным, что дальнейшее расследование выходит за рамки журналистской работы, нужно обращаться за помощью в правоохранительные органы).

Часто отождествляют расследование с разоблачением. (Действительно, чаще всего в таких материалах речь идет о делах неблаговидных, о которых «заинтересованные лица» предпочли бы молчать).

В современной мировой журналистике, однако, расследования связаны не только со скандалами и разоблачениями. Выявление негативного часто используют как повод для разговора о проблеме и поиска возможных «положительных» выходов.

Условно говоря, расследование, начинающееся методом «сужающихся концентрических кругов» и обнаруживающее «болевую точку», может на этом не остановиться. Только посрамить, выставив напоказ, бывает недостаточно. И «концентрические круги поиска», наоборот, начинают расширяться, вовлекая все новые и новые лица, которые могут (а чаще – обязаны) на ситуацию повлиять. Ответственность за искоренение зла ложится на многих.

В начало резюме

Смысл репортерского расследования – в высвечивании скрытого для поиска выходов из тупиков, а не в разжигании скандалов.

Расследования, возникшие по горячим следам проведенного розыска, выглядят не веским «последним словом», но версией, открытой в перспективу. Привлекается внимание, либо возобновляется интерес к происшествию, к личности, скандальному факту.

Для успеха расследований необходим опыт, наработка определенной информационной базы, осведомленность в криминальной и политической обстановке; необходим широкий круг информированных источников и тонкое умение работать с ними, компетентность в уголовном законодательстве, в методах оперативно-розыскной деятельности. Когда действуют отдельные собкоры на свой страх и риск (хотя и согласовывают с юристом газеты наиболее сложные моменты перед выходом материала), возрастает опасность преследований за публикацию, и большинство изданий озабочено созданием специализированного отдела, команды, которой под силу системный подход к организации расследований.

В работе расследователя-«сыщика», безусловно, надо остерегаться наглого притворства. Но расследователю как журналисту стоит овладевать качествами «диалогической личности», поскольку роли – не самоцель, а один из «легальных» способов сбора материала. Что же касается «глухой маски», то, хотя в современной прессе весьма распространен этот метод добычи информации, он настолько этически опасен и в большинстве случаев предосудителен, что ему не стоит подражать. Журналист, скрывая свои намерения, а особенно, утаивая свою профессиональную принадлежность, ставит собеседника в искусственную и ложную ситуацию доверительной беседы с частным лицом, а потому рискует ответственностью перед судом.

В начало

3. Суд совести и просто суд

Репортер и сенсация, честь издания, нарушения гражданских прав личности, прямой вред обществу, наносимый неловкими шагами полупрофессионалов – проблемы, требующие постоянного внимания. В профессиональной журналистской среде постепенно меняется отношение к способам добычи информации, к способам претворения факта в «новость». Это отражается в создании системы «сдержек и противовесов» внутри коллективов и профессиональных корпораций в виде разнообразных Кодексов журналистской этики, призванных предупреждать нежелательные действия коллег, конкретных изданий и программ, подрывающих репутацию профессии.

Начиная с первых попыток сформулировать принципы и «коды поведения» репортеров, предпринятых еще в XIX веке, и до сегодняшнего дня журналисты пытаются отметить в своей работе моменты, щекотливые в этическом отношении и, особенно, опасные в плане правовом. Делается это и в рамках национальных корпораций печати, и в плане международного сотрудничества журналистов с целью определить корпоративные права, обязанности и этические нормы.

Среди профессиональных этических правил есть и всеми признаваемые рекомендации и предостережения, но есть и очень специфичные, хорошо работающие лишь в условиях какой-то одной, конкретной общественной системы и неприемлемые в других вариантах взаимоотношений: «пресса – общество». (Например, многим покажется странным прямое распоряжение одной из газет своим сотрудникам: не принимать подношения ...в виде пригласительных билетов. Или предписание руководства небольшой американской телекомпании своим интервьюерам: «Интервью должно быть спонтанным и неподготовленным. В противном случае необходимо особое распоряжение президента компании»).

Некоторая «экзотика» отдельных национальных кодексов журналистской этики вполне естественна для пестроты современного мира. В целом, однако, основные требования совпадают, указывают на наиболее нежелательные проявления «активности» журналиста. И пункты кодексов и хартий, перечисляющие этические правила, фиксирующие профессиональные нормы поведения, группируются на ряде принципиальных направлений, уже нами упомянутых, давших название предыдущим главам, но которые стоит повторить:

•          «искажение»– фактов, слов, событий (при якобы зеркальном их отображении в кратких новостях, и посредством некорректных попутных комментариев при оперативном комментировании, в заголовках);

•          «вторжение»в частную жизнь и профессиональные тайны людей без их ведома и согласия; неловкая работа с «приватными» сведениями;

•          «присвоение»права говорить от имени других, переиначивая их слова и рассуждения; проблемы поведения репортера («маски», скрытый диктофон, провокационное общение).

Дополним приведенные в предыдущих главах рассуждения по поводу вольных и невольных нарушений журналистской этики в этих профессиональных «зонах риска» еще рядом соображений.