Файл: Азбука журналиста.doc

"Редкий руководитель вспомнит цензурный перевод английского слова deadline в тот момент, когда этот самый дедлайн наступил".

         Я говорю об этих ужасах для того, чтоб и юные журналисты привыкали писать грамотно и благозвучно с самого начала, будто сразу набело, чтобы редактирование почти не требовалось. (То есть черновики, конечно, возможны, но важна готовность писать набело.) А иначе у хорошего репортёра Васи, умеющего добывать новости первым, в лучшем случае будет репутация длинноногого (хорошо бегает) невежды, за которым всё надо переписывать.

         2. Литературная работа журналиста заключается в локализации выразительных средств под возможности восприятия определенной аудитории. Это значит, что порождая текст, вы должны держать перед мысленным взором лицо читателя - и ему, персонально рассказывать свои новости так, чтобы его непонимающие глаза становились понимающими здесь и сейчас. Лексикой трамвайной толкотни или дипломатического приёма - что ж, включаемся! Журналист обязан адекватно работать во всех парадигмах, должен уметь объясниться и со слесарями, и с президентами на их языке.

         Как СМИ делятся на качественные и массовые, так и аудитория мыслится журналистом либо как качественная, либо как массовая. Message, направляемый разным аудиториям, и структурируется по-разному, даже если содержательно это одно и то же сообщение.          

         От журналиста читатель ждёт больших ответов, а от писателя - великих вопросов. Как вы понимаете, жанровая палитра этих видов творчества тоже разная. И если вы перепутаете очерк с рассказом (а они похожи), то это брак в работе.

         Наконец, если молодой литератор чувствует себя гениальным писателем, то в газете ему, скорее всего, делать нечего.  Но если вы гений и всё-таки пошли в СМИ, немедленно слезайте с пьедестала и превращайтесь в журналиста, иначе не сможете и двух слов связать, заработаете депрессию и далее по списку.

         Не перепутайте!

Девятый шаг. Интервью королевы

         Радио - королева журналистики. Так сказал один знаменитый тележурналист, человек жёсткий, но в его голосе в ту секунду вдруг послышались тёплые ноты. Мне даже показалось, что он готов бросить своё телевидение и попроситься обратно на радио, с которого он и начинал свой  журналистский путь.

         Я тоже считаю, что радио - это высший свет нашей профессии, но, конечно, и моё мнение глубоко субъективно. Я провела в эфире четверть века, но чем больше там работаю, тем сложнее рассказывать о нём. Магия. Как о ней расскажешь!..

         Поступим так. Поговорим об интервью, а радио очень кратко затронем в связи  с некоторыми принципами публичного общения.  

         Начнём с сурового заявления: мечтать о радио всерьёз можно только тем журналистам, которые без труда могут взять интересное интервью хоть у кошки, хоть у миллиардера из Бурмурдинии. 

         Замечание: далеко не все журналисты понимают, что такое хорошее интервью. Есть немало амбициозных профанов; они напоминают мне   болтушек на лавочке, которые разбираются в медицине, воспитании детей, кулинарии, свадебных традициях, политике и так далее.

         Да что обыватели! Есть вполне взрослые, вроде бы образованные люди, которые искренне думают, что интервью живёт в самом человеке. Надо-де только поднести к нему диктофон и нажать на кнопку, и дивная речь сама польётся и запишется, и надо будет лишь распечатать. Именно такие непутёвые руководители чаще всего заботятся об отлове в свои СМИ суперзвёзд, и не только потому, что звёзды - это модно, технология продвижения, - а потому, что для таких умников есть интересные люди, а есть и неинтересные. А то, что звезда могла блистать на телевидении, абсолютно не гарантирует такого же блеска на радио.

         Как вы помните, по этой "Азбуке" красной нитью идёт мысль, что умозрительное деление людей на интересных и неинтересных для журналиста гибельно. Отсев персонажей, подходящих для того или иного СМИ, происходит неизбежно, да, но держать в голове установку на интересно-неинтересно нельзя. Ускользнёт важнейшее! А оно всегда где-то за углом поджидает тебя с корзинкой подарков, и жаль проворонить.

         Мы вынесли интервью в отдельный шаг "Азбуки" потому, что:

          а) популярность этого жанра в современной журналистике чрезвычайно велика;

          б) практика показывает, что начинающим журналистам, людям творческим, очень интересно всё, что касается интервью, но боязно представить себя в роли интервьюера. Поначалу, конечно.

         Классик советской журналистики В. А. Аграновский в книге "Ради единого слова" заметил: "...нет более верного способа разбудить интерес человека к беседе, чем собственная разговорчивость". (Подчеркните: это его метод. У вас может сложиться другой! Но формулу надо запомнить.)

         Одновременно в журналистской среде бытует афоризм: "Человеку дано всего два года, чтобы научиться говорить, и вся жизнь, чтобы научиться слушать".

         Так   говорить или слушать?

         Технология, психология, этика интервью, - на эти темы написано множество книг. Журналистская  литература (как научно-практическая, так и мемуарная) переполнена примерами и советами. Казалось бы: бери любую авторитетную книжку, изучай опыт мастера и всё в порядке. Завтра же можно идти на любое интервью.

         Почему  нет?

         Потому, что этот жанр, единственный из всех журналистских, можно назвать драматургическим. Он очень близок такому роду литературы, как драма. Ответы и вопросы в интервью - это словно реплики героев, между которыми разыгрывается уникальное действо. Особенность этой пьесы в том, что она, так сказать, одноразового исполнения.

         Конечно, интересное интервью можно перечитывать многократно, но само событие (общение двух или более людей по актуальному поводу) неповторимо. Эти же собеседники могут встретиться ещё раз и поговорить на  жгучие темы, но это новое общение будет уже новой пьесой, в которой    изменится главный герой: событие, факт, мысль, настроение.

         Автор этих строк, сделавший несколько тысяч интервью (и для печатных, и для электронных СМИ), не рискует считать свой опыт универсальным.

         Всё, что будет сказано об интервью далее, будет сказано на основе отношения к этому жанру как   драматургическому.

          "Произошла любопытная метаморфоза, - написал журналист и известный исследователь прессы Л. Э. Варустин в 1987 году, то есть в начале  перестройки.  -   Если раньше в интервью рассказывалось о каком-то новом, неизвестном и примечательном событии, явлении, факте, то сегодня интерес интервьюера обращён к человеку, творцу этих событий". 

         Когда произошла отмеченная метаморфоза? Почему автор говорит о  переносе акцента на человека с интонацией приятного удивления? Заметьте, процитированная книга написана Варустиным более двадцати лет назад. Под "раньше" он подразумевает советский период.

         Разве могло быть когда-то по-другому, то есть интервью, но не про человека?

         По-другому  быть могло  -  и было.

         Вообще интервью пришло в российскую журналистику только во второй половине ХIХ в. из западноевропейской журналистики. Трудно представить это, но с начала ХVIII в., то есть от зарождения российской журналистики, интервью не практиковалось. Его не брали и не давали. Жанра, в рамках которого один человек напрямую спрашивает что-то у другого с целью узнать неизвестное и обнародовать результат примерно в том виде, в каком происходил разговор, не было. ("Как-то даже неприлично! Спрашивать!") Вообще-то задавать вопросы - это привилегия. Допустить до разговора с важной персоной репортёришку, борзописца! в общество!?? 

         Хронологически появление интервью в нашей печати совпадает с расцветом русской драматургии, а к рубежу веков, когда К. С. Станиславский развернул реформирование русского театра, интервью в прессе уже прижилось весьма основательно.

         Охотно беседовали с журналистами Л. Н. Толстой, А. П. Чехов, И. А. Бунин. Писатели первыми почувствовали возможности, открываемые интервью: речь от первого лица; особая психологическая интимность процесса; обращение к большой аудитории как к одному человеку, и, наоборот, обращение к одному  как  ко всем.

         Интервью в преамбуле представлено тем же списком действующих лиц (журналист и его герой поименованы, как правило, в заголовочном комплексе материала), а в качестве ремарки, описывающей мизансцену, содержит лид или врез, коротко вводящий читателя в суть происходящего: зачем встретились и  намерены пообщаться эти люди. 

          Что происходило с интервью в советский период? В чём была его основная особенность? В акценте на событии.

         Человек, у которого брали интервью советские журналисты, рассматривался в первую очередь как свидетель и/или участник  какого-либо общественно важного события, достижения, мероприятия, открытия и т. д. Это было естественно, поскольку вся страна была уверена, что строит коммунизм, и в массовом движении такого масштаба отвлекаться на личные перипетии индивидуума считалось неуместным. Между личностью и обществом  существовал неписаный договор: государственные интересы - это всё, а личные - это третьестепенно. Разумеется,  официальная идеология    обещала гражданину гармоничное и всесторонне развитие личности, талантов, а также благосостояние, но - в коммунистическом будущем.  Пока идет великая стройка, личность интересна только как участник общего процесса. Соответственно, характер интервью и структура вопросов отличались от современных радикально.

         И всё равно интервью всегда - захватывающее приключение.

         Пьеса как драматургическое произведение выявляет некие отношения, которые в начале представлены только списком действующих лиц, бутоном, а е концу раскрывают зрителю все лепестки, заставляя его восхищаться цветком или ужасаться его уродству. В пьесе должно что-то произойти, от чего зритель заплачет или засмеётся. В хорошем интервью тоже должно что-то произойти, иначе зачем тратили время и бумагу...

          Востребованность интервью всё возрастает, потому что личность,  говорящая от собственного, первого, лица вырвалась на простор. Человеку очень важно быть услышанным.  

         Любому человеку, даже эгоцентристу, упивающемуся возможностями прогресса, но и страдающему от технических достижений, ему важно... пожаловаться, ведь одним из "достижений" техники является новый тип человеческого одиночества, вырваться из которого не помогают никакие блоги.

         Новый тип одиночества расцвёл в активно коммуницирующей виртуальной толпе. Сначала там, в сетях Сети, очень интересно побултыхаться, потом всё равно попадаешь в капкан массовости, отчуждённости. Тянет побеседовать с кем-нибудь живым... Обсудить тонкости, нюансы, то, что не напишешь на стене... 

         Массовой психологии не нужны тонкости. Потребности читателя из толпы давно описаны, ещё в 20-х годах ХХ века, американскими медиа-специалистами. Вот основной тематический репертуар массовой прессы:  самосохранение, любовь и воспроизводство, кровь и насилие, головокружительный успех, чудесный поворот судьбы. Собственно, требования толпы были известны ещё в Древнем Риме: хлеба и зрелищ. И в современной прессе зачастую как ни поверни разговор - со звездой ли попсы, с политиком, - всё чуешь подспудный интерес толпы:  как в личной-то жизни?

         Если приложить древнеримско-американскую формулу к реальному  тематическому репертуару современной  массовой прессы, получится нечто вроде: как избавиться от целлюлита, непрерывно занимаясь сексом, со стороны поглядывая на кровавую уголовную разборку, одновременно ожидая принца на белом коне, вооружившись абсолютно достоверным перечнем приёмов "Как его удержать, когда и если он придёт". Фантасмагория!  

         Как вы понимаете, интервью на эти темы можно взять даже у козы: все ответы известны. Поэтому обсуждать технику бульварного, скандального интервью мы не будем. Она проста: задавай неграмотные, неэтичные вопросы - и все дела. Лучше подумаем о качественном интервью и напомним аксиому: