Файл: Теории происхождения государства (Закономерности происхождения государства).pdf

Философы естественного права, таким образом, предполагали, что полное заселение земли должно было произойти довольно рано из-за естественного прироста изначально небольшого населения. У них сложилось впечатление, что в свое время, в 18 веке, это произошло много веков назад, и они наивно вывели существующую классовую группу из предполагаемых условий того давнего момента времени.

Это никогда не приходило им в голову, чтобы решить их проблему; и за немногими исключениями их ошибка была скопирована социологами, историками и экономистами. Лишь совсем недавно мои цифры были разработаны, и они действительно поразительны [7].

Мы можем с приблизительной точностью определить количество земель средней плодородия в умеренной зоне, а также, какое количество достаточно для комфортного существования семьи крестьян, или насколько такая семья может работать своими силами, не вовлекая внешних помощь или постоянные служащие фермы.

Во время переселения варваров (от 350 до 750 г. н.э.), доля каждого трудоспособного человека составляла около 30 моргенов (равных 20 акрам) на средних землях, на очень хороших землях только от 10 до 15 моргенов (равных 7 или 10 акров), 4 моргена равняются одному гектару. Из этой земли, по крайней мере, треть, а иногда и половина, оставалась необработанной каждый год [14].

Остальной части от 15 до 20 моргенов было достаточно, чтобы накормить и откармливать в гиганты огромные семьи этих немцев, производящих детей, и это несмотря на примитивную технику.

Предположим, что в эти современные времена 30 моргенов (равных двадцати акрам) для среднего крестьянина достаточно, чтобы содержать семью. Затем мы предположили, что участок земли достаточно большой, чтобы удовлетворить любые возражения. Современная Германия, как таковая, имеет сельскохозяйственную площадь 34 000 000 гектаров (равную 84 015 480 акрам) [21].

Сельскохозяйственное население, включая сельскохозяйственных рабочих и их семьи, составляет 17 000 000 человек; так что при условии, что в семье будет пять человек и равное разделение сельскохозяйственных земель, каждая семья будет иметь десять гектаров (равных 25 акрам) [20].

Другими словами, даже в Германии нашего времени не была бы достигнута точка, в которой, согласно теориям приверженцев естественного права, началось бы разделение на классы.

«Повсюду мы находим какое-то воинственное племя диких людей, прорывающихся через границы некоторых менее воинственных людей, оседающих в благородстве и основывающих свое государство».

Эта точка зрения, так называемая «социологическая идея государства», как покажет следующее, в достаточной мере подтверждается хорошо известными историческими фактами. И все же большинство современных историков отвергали это, считая, что обе группы, объединенные войной в одно государство, до того времени сформировали «государство».

Примените тот же процесс к странам с меньшей плотностью заселения, таким как, например, страны Дуная, Турция, Венгрия и Россия, и появятся еще более поразительные результаты. 

На самом деле, на поверхности земли все еще есть 73 200 000 000 гектаров (что равно 180 880 416 000 акров); разделив на первое число людей всех профессий, а именно, 1 800 000 000, каждая семья из пяти человек может обладать примерно 30 моргенами (что равняется 18½ акрам) и все еще оставлять около двух третей планеты незанятыми [6].

Поэтому, если чисто экономические причины когда-либо приведут к дифференциации в классах посредством роста класса, не имеющего собственности, время еще не наступило; и критическая точка, в которой владение землей вызовет естественную нехватку, брошена в смутное будущее – если оно действительно когда-либо наступит [5].

На самом деле, однако, в течение прошлых веков во всех частях мира у нас было классовое государство с классами наверху и классом без имущества, находящимся внизу, даже когда население было гораздо менее плотным, чем оно есть [17].

Поскольку земля не могла приобрести «естественный дефицит», дефицит должен был быть «законным». Это означает, что земля была вытеснена правящим классом против его подчиненного класса, и урегулирование предотвращено. Следовательно, государство, как классовое государство, могло возникнуть не иначе, как через завоевание и подчинение [14].

Таким образом, поскольку нет никакого способа получить историческое доказательство обратного, поскольку истоки человеческой истории неизвестны, мы должны прийти к вердикту «не доказано», если бы не было дедуктивной абсолютной уверенности в том, что государство как показывает история, классовое государство не могло появиться иначе, как воинственным покорением. 

Масса доказательств показывает, что наш простой расчет исключает любой другой результат.

2. Социологическая и теологическая теории государства

2.1 Социологическая идея государства

Государство, полностью в своем происхождении, по существу и почти полностью на первых этапах своего существования, является социальным институтом, навязанным победившей группой людей из побежденной группы, с единственной целью регулирования господства победоносной группы над побежденной и защищающейся от восстания изнутри и нападений из-за границы. Телеологически, это владычество не имело другой цели, кроме экономической эксплуатации побежденных победителями [11].

Ни одно примитивное государство, известное истории, не возникло каким-либо иным образом. В тех случаях, когда надежная традиция сообщает об обратном, либо речь идет об объединении двух полностью развитых примитивных государств в одно тело более совершенной организации; или же это приспособление к людям басни овец, которые сделали медведя своим королем, чтобы защититься от волка. Но даже в этом последнем случае форма и содержание государства стали точно такими же, как в тех штатах, где ничто не вмешивалось, и которые сразу стали «волчьими государствами» [8].

Небольшой истории, изученной в наши школьные годы, достаточно, чтобы доказать это общее учение. Повсюду мы находим какое-то воинственное племя диких людей, прорывающееся через границы некоторых менее воинственных людей, оседающее в благородстве и основывающее свое государство. В Месопотамии волна следует за волной, государство следует за государством – вавилоняне, амориты, ассирийцы, арабы, мидяне, персы, македонцы, парфяне, монголы, сельджуки, татары, турки; на Ниле, гиксосах, нубийцах, персах, греках, римлянах, арабах, турках; в Греции дорические государства являются типичными примерами; в Италии римляне, остготы, ломбарды, франки, немцы; в Испании карфагеняне, вестготы, арабы; в Галлии римляне, франки, бургундцы, норманны; в Британии, саксы, норманны [19].

В социологической концепции под государством понимается организация публичной политической власти любого типа, независимо от формы и содержания.

Общей чертой для всех вариантов социологической концепции государства является отрицание правовой природы государства и абсолютизация его властной природы, рассмотрение в качестве основы государства собственно властных отношений. Это концепция власти. Сущность государства объясняется здесь как организованного насилия, как политической силы, которая не может быть ограничена законом и которая произвольно определяет меру свободы субъектов. Такое понимание допускает также политическую несвободу субъекта, неограниченную политическую власть, и поэтому деспотизм также попадает в круг объектов, описываемых здесь как «государство» [25].

Общее определение государства в социологической концепции таково: это наиболее эффективная (самая мощная, Верховная, суверенная) организация власти среди населения определенной территории.

Это понятие государства использовалось в классическом юридическом позитивизме (Дж. Остин, Г.Ф. Шершеневич, Л. Гумплович) для объяснения права (при отождествлении права и права): право-это порядок государства, верховная власть, суверен. При таком правовом понимании получается, что государство как сила первично, а "закон" (законы) вторичен, что государство является голой монополией силы, предшествующей закону. Поэтому правовая форма власти, ее наличие или отсутствие, не имеет значения для социологической концепции [28].

Социологическая концепция лишь предполагает, что полномочия государственной власти могут регулироваться законом, но утверждает, что закон не является обязательным для государственной власти. Здесь государство-это фактические отношения командования и подчинения, фактическая организация и деятельность правительства, а не то, что формально предписано законами о власти. Государство как социальная сила может соблюдать законную форму осуществления власти, но не может ее соблюдать.

Своеобразной социологической концепцией является марксистско-ленинская концепция государства. Здесь сущность государства объясняется через классовое господство и классовое насилие [27].

Согласно марксистско-ленинскому учению, с момента установления частной собственности общество разделилось на антагонистические классы, а государство является политической организацией экономически господствующего класса. Сущность государства – диктатура, насилие господствующего класса над другими классами (В.И. Ленин). Государственный аппарат, опираясь на насилие, правит обществом таким образом, который выгоден и угоден правящему классу, и, в принципе, может игнорировать интересы других классов. Государство – это машина в руках правящего класса для подавления сопротивления своего класса про (С.П. Сталина) [7].

Диктатура класса означает несогласованность власти любыми законами. Диктатура-это власть, основанная непосредственно на насилии, не связанная никакими законами (В.И. Ленин). Таким образом, марксизм-ленинизм объясняет государство как антиправовую организацию общественно-политической власти, природа которой такова, что она не может быть ограничена даже законом [16].

Сторонники социологической концепции государства вовсе не обязательно выпячивают политическое насилие. С древних времен политическая мысль различала два наиболее ярких аспекта политической власти:

1) организованное насилие как средство достижения цели

2) решение общих дел, достижение общественного благополучия как цель власти.

Если они хотят подчеркнуть момент власти, то говорят: государство-это организация для принудительного управления обществом (диктатура, аппарат насилия и т.д.). Если они хотят подчеркнуть социальную цель политической власти, то говорят: государство-это власть, призванная решать общие дела [9].

Итак, теория насилия непригодна для объяснения иной политической власти в постиндустриальном обществе. Сегодня сторонники социологической концепции государства считают, что классовый, диктаторский, деспотический характер власти присущ только частным историческим формам государства, а именно решение общих дел населения преимущественно силовым путем характерно для исторически неразвитого государства, а для современного государства более характерно стремление властей к социальным компромиссам [10].

Деспотическое государство.

Во всяком случае, социологическая концепция государства не позволяет провести различие между государством и деспотизмом. Здесь сущность явлений, определяемых как государство, видится в организованном принуждении вплоть до того, что "государственная" власть разрешена, а не ограничена свободой субъекта. Тем самым необоснованно расширяется сфера политических явлений и отношений, обозначаемых термином «государство». Государство может быть демократическим, либеральным, диктаторским, деспотическим, тоталитарным и т.д. Во всех случаях это будет государство. Власть можно оценивать как хорошую или плохую, справедливую или несправедливую и т.д., но все эти оценки не связаны с понятием государства в социологической концепции. Получается, что любая организация произвольного насилия называется государством только потому, что она оказывается самой могущественной на определенной территории среди определенного народа [4].

В таком случае, чем, в сущности, «государство», понимаемое таким образом, отличается от большой бандитской шайки? Этот вопрос был задан еще в 5 веке один из «отцов Церкви», Блаженный Августин, пытается доказать, что государственно организованная община основана на справедливости, а деспотические царства язычников нельзя назвать государствами.

Через полторы тысячи лет Августин возразил Г. Кельзену, возражая именно с позиции социологической концепции государства: разбойничья шайка не может считаться государством только потому, что на той же территории, где действуют разбойники, существует другая социальная сила, власть более могущественная, чем власть разбойничьих банд. Это называется государством [11].