Файл: Судебная власть государства: организация и полномочия (Теоретические аспекты судебной власти государства).pdf

Критический анализ приведенной научной позиции позволяет выделить ее сильные и слабые стороны. Мы солидаризируемся с автором в том, что разрешение уголовного дела по существу является компетенцией не только первой, но и вышестоящих судебных инстанций. Здесь, на наш взгляд, надо исходить из того, что предметом всего уголовного процесса, определяющим направленность соответствующей деятельности, является установление фактических обстоятельств, на основании которых решаются вопросы: доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый; доказано ли, что деяние совершил подсудимый; является ли это деяние преступлением и каким пунктом, частью, статьей УК РФ оно предусмотрено; виновен ли подсудимый в совершении преступления.

В соответствии с п. 1-4 ч. 1 ст. 299 УПК РФ именно эти вопросы разрешаются судом при постановлении приговора, а, соответственно, ответы на них составляют содержание процессуальных решений по существу дела. Такие решения, как уже было отмечено, выносятся не только на стадии судебного разбирательства, но и в ходе проверочных судебных стадий.

Вместе с тем, отождествление правосудия исключительно с разрешением уголовного дела по существу представляется достаточно спорным. Как справедливо отмечает Л.А. Воскобитова, правосудие по своей сути представляет собой правоприменительную деятельность суда, реализуемую в различных формах, в том числе и в порядке судебного контроля.

Аналогичной точки зрения придерживается и В.П. Нажимов, предлагая относить к правосудию в широком смысле любую деятельность суда (судьи), не связанную с разбирательством конкретных дел, в том числе и по осуществлению контроля в ходе досудебного производства.

Если мы рассматриваем правосудие как способ осуществления судебной власти, т.е. формальную процедуру, основы которой определены на конституционном уровне (равенство сторон, гласность и устность судебного заседания и т.д.), то полномочия суда, предусмотренные ч. 2-4 ст. 29 УПК РФ, составляют его содержание. Справедливость данного тезиса, на наш взгляд, подтверждается тем, что законодатель прямо указывает на тот факт, что правосудие осуществляется в форме судебного заседания в ходе досудебного и судебного производства по уголовному делу (п. 50 ст. 5 УПК РФ).

Во-вторых, полномочия по контролю за деятельностью органов предварительного расследования (ч. 2 ст. 29 УПК РФ). Суд обязан рассматривать вопросы касающиеся: избрания мер пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога, продления сроков ограничения свободы обвиняемого (подозреваемого) при задержании свыше 48 часов, заключении под стражу и домашнем аресте; производства следственных и иных процессуальных действий, существенным образом ограничивающих конституционные права и свободы лиц, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства (например, обыска и выемки в жилище, контроля и записи переговоров, осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц, наложения ареста на имущество и т.д.).

Указанная группа полномочий, имеет исключительный характер, что следует из легальной формулировки – «только суд» правомочен принимать соответствующие решения, что говорит об отсутствии у иных органов уголовной юстиции тождественных прав. Основное назначение данной группы полномочий – правоохранительное, поскольку их реализация призвана оградить личность от чрезмерного ущемления ее прав, которое в силу специфики уголовного судопроизводства является допустимым в установленных законом пределах при применении государственного принуждения.

В-третьих, полномочия суда по рассмотрению жалоб на действия (бездействие) и решения должностных лиц, ведущих производство по уголовному делу (ч. 3 ст. 29 и ст. 125 УПК РФ). Названная компетенция не обладает свойством исключительности, поскольку аналогичные полномочия предоставлены прокурору и руководителю следственного органа (ст. 124 УПК РФ).

Суть судебной деятельности по рассмотрению и разрешению жалоб заключается, на наш взгляд, в ее правовосстановительном характере, поскольку таким образом устраняются допущенные в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования нарушения конституционных прав и свобод граждан.

Вместе с тем, нельзя не отметить, что поводом к реализации полномочий, предусмотренных ч. 3 ст. 29 УПК РФ, является жалоба заинтересованного лица, что предполагает отсутствие у суда права по собственной инициативе рассмотреть возникший правовой вопрос.

В-четвертых, полномочия по реагированию на допущенные в ходе производства по уголовному делу нарушения прав и свобод граждан, принципа законности, установленные обстоятельства, способствовавшие совершению преступления путем вынесения частного определения или постановления (ч. 4 ст. 29 УПК РФ).

Как отмечает А.Н. Рыжих, судебное реагирование имеет профилактический характер, поскольку основной целью реализации соответствующего полномочия является предотвращение «возникновения угрозы субъективному праву или государственным интересам в дальнейшей деятельности должностных лиц и организаций». Практически все указанные выше функции включают в себя правозащитные элементы, что позволяет говорить об их направленности на решение совокупности задач уголовного судопроизводства, закрепленных в ст. 6 УПК РФ.

По справедливому замечанию О.В. Качаловой, деятельность суда в уголовном процессе имеет своей целью защиту прав и интересов потерпевших, лиц, в отношении которых осуществляется уголовное преследование, осужденных, в части, касающейся исполнения приговора, лиц, в отношении которых применяются принудительные меры медицинского характера, лиц, обладающих правом на реабилитацию.

2.2. Гарантии как элемент судебной власти

Судебная власть, осуществляя правосудие как одну из важнейших функций государства, связанную с защитой прав и свобод человека и гражданина, занимает особое место в системе органов государственной власти Российской Федерации.

Роль правосудия в современном мире возрастает, поскольку оно направлено на обеспечение баланса между интересами человека, общества и государства, способствует повышению роли права в общественном сознании, что является основой утверждения в России правового государства. От эффективности осуществления правосудия напрямую зависит развитие общества и функционирование государства, деятельность которого направлена на обеспечение достойной жизни отдельных людей. Именно поэтому большое значение имеет практическая реализация принципов самостоятельности и независимости судебной власти.

Как верно утверждает В.И. Анишина, «конституционный постулат самостоятельности судебной власти» связан с «объективной потребностью современного государства и общества в такой власти». В отечественной литературе независимость и самостоятельность признаются ведущими принципами судебной власти, основой ее деятельности по отправлению правосудия. Данные принципы тесно связаны между собой, однако не являются тождественными.

С точки зрения этимологии, «самостоятельный» означает «существующий отдельно от других, независимый или совершаемый собственными силами, без посторонних влияний, без чужой помощи».

В свою очередь термин «независимый» определяется как «самостоятельный, не находящийся в подчинении, свободный». Очевидно, что данные термины близки по смыслу. Однако самостоятельность исходит от самого субъекта, связана с его внутренними качествами, поэтому быть самостоятельным — значит обладать способностью действовать без чужой помощи, собственными силами. Независимость же означает отсутствие подчиненности, т. е. отсутствие внешнего фактора, влияющего на поведение субъекта.

По утверждению М.Н. Марченко, независимость судебной власти связана со сферой взаимоотношений органов судебной власти и органов других ветвей власти, а самостоятельность имеет дело преимущественно с «собственной материей» судебной власти. В то же время исследователями выявляется внутренний аспект независимости судебной власти, под которым понимается «готовность самой судебной власти противостоять попыткам со стороны тех или иных акторов оказывать какое-либо влияние на процесс исполнения судебной властью своей функции».

Соглашаясь с приведенными позициями, мы будем рассматривать самостоятельность судебной власти как ее способность осуществлять свои установленные государством функции собственными силами, без посторонней помощи. Безусловно, степень самостоятельности судебной власти зависит от личных и профессиональных качеств представителей данной ветви власти — судей, однако основы этой самостоятельности заложены в Конституции РФ и федеральном законодательстве. Конституция РФ содержит нормы, обеспечивающие реализацию принципа самостоятельности судебной власти. Рассматриваемый принцип основывается в первую очередь на положениях ст. 10 Конституции РФ, согласно которой государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную, а органы указанных ветвей власти являются самостоятельными.

В развитие приведенных конституционных положений ст. 118 Конституции РФ закрепляет, что правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом. Соответственно, три ветви власти действуют в рамках единой государственной политики, преследуя цель построения правового государства, высшей ценностью которого является человек, его права и свободы. При этом каждый вид власти выполняет обособленную государственную функцию.

Таким образом, провозглашенный ст. 10 Конституции РФ принцип самостоятельности судебной власти означает, что только судебные органы, свободные от непосредственного воздействия других органов государственной власти, уполномочены выполнять установленную Конституцией РФ государственную функцию по осуществлению правосудия.

Данный аспект самостоятельности судебной власти В.И. Анишина называет «функциональной обособленностью» судебной власти. По нашему мнению, необходимым условием реализации принципа самостоятельности судебной власти является стабильность судебной системы, которая обеспечивается положениями ч. 3 ст. 118 Конституции РФ.

В соответствии с указанными нормами судебная система устанавливается Конституцией РФ и федеральными конституционными законами, а создание чрезвычайных судов не допускается. Усложненная процедура принятия поправок к Конституции РФ и утверждения федеральных конституционных законов, а также отнесение вопросов судоустройства к ведению Российской Федерации обеспечивают недопустимость произвольного изменения системы судебных органов.

В свою очередь запрет на создание чрезвычайных судов делает невозможными передачу функций по осуществлению правосудия каким-либо органам, формируемым способом, не предусмотренным Конституцией РФ, а также привлечение к осуществлению правосудия иных лиц помимо судей или в установленных законом случаях представителей народа.

Таким образом, упомянутые конституционные нормы, обеспечивая стабильность судебной системы, являются гарантией ее самостоятельности. Кроме того, особую значимость для обеспечения самостоятельности судебной власти приобретает положение о прямом применении Конституции РФ. В соответствии с ч. 1 ст. 15 Конституции РФ она имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации.

Как разъясняет Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 31.10.1995 № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», судам при рассмотрении дел следует оценивать содержание закона или иного нормативного правового акта, регулирующего рассматриваемые судом правоотношения, и во всех необходимых случаях применять Конституцию РФ в качестве акта прямого действия.

Данное положение предполагает, что при несоответствии подлежащего применению закона положениям Конституции РФ судьи не ждут издания более совершенного закона, а самостоятельно принимают судебные акты на основании прямого применения норм Конституции РФ, решая проблемы коллизий (противоречий) в законодательстве.

Закрепленное в ст. 126 Конституции РФ полномочие ВС РФ давать разъяснения по вопросам судебной практики позволяет судьям принимать решения самостоятельно с учетом указанных разъяснений высшего судебного органа, восполняющего пробелы в законодательстве. Указанное полномочие ВС РФ не нарушает самостоятельности органов законодательной власти, призванных создавать законы, содержащие общеобязательные юридические нормы, поскольку по своей юридической природе разъяснения ВС РФ, как справедливо утверждает Н.А. Гущина, не являются нормой права, а выступают в качестве правовой реальности, содержащей прообраз нормы права.

Принципиальное значение для обеспечения самостоятельности судебной власти имеет утвержденное ст. 124 Конституции РФ положение о том, что финансирование судов производится только из федерального бюджета. Последний разрабатывается Правительством РФ и утверждается Федеральным Собранием.

По мнению некоторых исследователей, закрепление за органами исполнительной и законодательной ветвей власти полномочий по формированию и утверждению бюджета в части финансирования судов ставит судебную власть в «материально зависимое положение».

В то же время такая зависимость обеспечивает самостоятельное выполнение судебной властью своих собственных специфических функций. Как справедливо указывают ученые-правоведы, «принцип самостоятельности судебной власти… требует предоставления соответствующих средств, позволяющих судебным органам надлежащим образом выполнять свои функции».