Файл: Сленговое употребление имён собственных в эвфемистических значениях.pdf

А теперь обратимся к работам, посвящённым непосредственно эвфемизации имён собственных.

Е.А. Гладченкова в [2] анализирует вхождение имён собственных в состав в состав жаргонных фразеологизмов, что достаточно близко к теме данного исследования. Она отмечает, что «для включения имени собственного в состав жаргонного фразеологизма важна широкая известность имени, а также его когнитивная и эмоциональная значимость для носителя. Благодаря этим условиям собственные имена в составе жаргонных ФЕ приобретают способность обозначать различные предметы/явления действительности, внутренние качества человека».

К описанным выше механизмам получения эвфемистического значения, согласно классификации Е.А. Гладченковой в [2] можно добавить и следующие, характерные именно для имён собственных:

• метонимическое переосмысление. Например, во фразеологизме петь Алябьева – «обманывать, рассказывать небылицы» перенос происходит на основе традиционной ассоциации обмана с пением (ср. соловьем заливаться) Данная жаргонная ФЕ сочетает в себе метафорическое переосмысление слова-компонента петь (обманывать) и метонимическое переосмысление имени собственного Алябьева (имеется в виду романс А.А. Алябьева «Соловей»);
• десемантизация значения имени собственного. Десемантизация значения имени собственного происходит из-за желания человека завуалировать смысл высказывания. Фразеологические единицы этого типа построены на переосмыслении слова-компонента, выполняющем эвфемистическую функцию. Например: сходить к Джону/Джонсону/Эдику – «сходить в туалет».
• расширение значения имени собственного. При этом типе семантического изменения уделяется большое внимание национально-культурной значимости личного имени. Ярким его примером служат такие фразеологизмы, как Маша с Уралмаша – «недалекий, простоватый человек» и умная Маша «наивный, глупый человек».
• каламбурная расшифровка аббревиатур. Появление дешифровки сокращений обусловлено причинами прагматического характера: «непонятностью» некоторых сокращений и негативным отношением к огромному количеству аббревиатур, созданным в советский период. Так, Академия ФСБ трактуется как «Академия физкультуры, спорта и бизнеса» (ср.: Академия Федеральной службы безопасности), МИИТ – «мы интенсивно ищем третьего» (ср.: Московский институт инженеров транспорта).

Вывод: к механизмам получения именами собственными эвфемистических значений исследователи относят: метафору, заимствование, антифразис, фонетическую аллюзию, прономинализацию, прономинацию, логический перифраз, акроним, аналогию, метонимический перенос, десемантизацию значения имени собственного, расширение значения имени собственного, каламбурную расшифровку аббревиатур.

1.5. Критерии отбора материала

На основе вышеизложенного, автор работы предполагает следующие критерии для отбора материала:

• отобранная единица может представлять собой слово или словосочетание;
• в составе отобранной единицы должно быть существительное имя собственное либо прилагательное, образованное от существительного имени собственного, так как данное прилагательное может быть заменено на собственное имя существительное без потери смысла. К примеру, словосочетания «Аризонская зубочистка» и «Зубочистка из Аризоны» являются эквивалентными;
• отобранная единица должна иметь эвфемистическое значение, то есть, скрывать одно или несколько явлений, прямо говорить о которых с незнакомыми людьми в нынешнее время не уместно и не вежливо.

Автор работы для себя определил следующие темы, которые обычно подлежат эвфемизации в современном обществе:

• • субстанции и предметы, вызывающие или связанные с разного рода зависимостями (алкоголь, наркотики, азартные игры и т.д);
  • проституция и всё, что с ней связано;
  • половые органы и их заболевания, отправление естественных физиологических надобностей;
  • запрещённые или порицаемые нормами, законами, конвенциями, местными укладами деяния (преступления, жестокое обращение с животными, пытки и т.д);
  • летальное или потенциально опасное оружие или предметы, могущие выступить в роли таковых;
  • дискриминация кого-либо по какому-либо признаку ( по личностным качествам, наружности, национальности, сексуальной ориентации или предпочтениям, религии, цвету кожи, физиологическим особенностям, профессии);
• чтобы выполнялось требование сленгового употребления, отобранная единица должна быть понятна только членам определённой неформальной общности, то есть о смысле должно быть невозможно догадаться, просто полагаясь на кругозор (автор в данном вопросе полагался на свой кругозор);

Анализ предполагается проводить следующим образом:

• из словарных статей выбираются те, которые отвечают всем требованиям отбора материала, описанным выше;
• единица анализируется, определяется механизм получения единицей эвфемистического значения;
• предпринимается попытка определить, чем обусловлен выбор конкретного имени собственного, для чего анализируются все доступные значения и происхождение;
• на основании полученных результатов проводится количественный анализ по механизмам получения эвфемистических значений.

Следует отметить, что отбирались только те слова и выражения, которые не носят откровенно оскорбительный характер и не содержат обсценной лексики.

Целью данной работы является опытная проверка тезиса, что при сленговом употреблении используются самые простые механизмы получения именами собственными эвфемистических значений, а также гипотеза, что изначальный выбор конкретного имени собственного в большинстве своём был обусловлен случаем и не имеет конкретных закономерностей.

2. Практическая часть

В результате исследования были выделены две группы по механизмам получения именами собственными эвфемистических значений:

• основные;
• побочные;

В итоговой выборке оказалось крайне мало единиц, где использовался бы какой-то один механизм, чаще всего использовалось два или более (см. Приложение А). Таким образом, к основным механизмам были причислены те, посредством которых происходит перенос основного значения скрываемого явления и которые встречались в выборке самостоятельно, а к побочным те, которые встречаются только в связке с основными механизмами.

Итак, к основным механизмам получения автор отнёс следующие:

• фонетическая аллюзия;
• метонимический перенос;
• метонимический социальный стереотип;
• аллюзия;
• каламбурная расшифровка аббревиатур;
• акронимизация и производные от неё механизмы;
• расширение значения имени собственного;
• парономазия;
• синекдоха;
• метафорический перенос;

Побочные:

• ирония.

Есть несколько механизмов, которые встретились разово, они будут рассмотрены отдельной категорией.

Характеристика каждой из групп с подкатегориями и примерами будет дана ниже. Рассматриваются примеры только в рамках действия одного механизма.

Вопрос об обусловленности выбора конкретных имён собственных будет обсуждаться только в рамках основных механизмов получения, поскольку побочные сами по себе не образуют новые значения, а только придают им те или иные оттенки.

2.1. Отобранные механизмы получения эвфемистических значений

2.1.1. Фонетическая аллюзия

Этот механизм подразумевает, что скрываемое явление заменяется именем собственным или словосочетанием с ним, которое при произношении звучат похоже на скрываемое явлением. По степени похожести автор выделил три подгруппы:

• Полная фонетическая аллюзия;
• Частичная фонетическая аллюзия;
• Опосредованная фонетическая аллюзия;

Примером полной фонетической аллюзии может служить слово LUCY, которое означает сигарету, продающуюся поштучно на прилавке [15, с. 501]. В английском сленге такая сигарета называется «loosey» [29]. Здесь звучание скрываемого явления и имени собственного эквивалентны.

В качестве примера частичной фонетической аллюзии можно выделить слово ABIGAIL, которое означает положительного гомосексуалиста среднего возраста [15, с. 1]. Такое значение ABIGAIL получило потому, что при произношении данного слова в речи звучит слово «Gay». Здесь нет полной эквивалентности звучания скрываемого явления и эвфемизма, однако наличие созвучия вполне очевидно для осознания и понимания.

Примерами опосредованной фонетической аллюзии могут послужить слова HARRY, HELEN, HENRY, каждое из которых обозначает героин [21, c. 4]. Эвфемистическое значение эти слова получили только потому, что начинаются с той же буквы, что и скрываемое явление. Таким образом, фонетическое созвучие как таковое здесь отсутствует.

Относительно выбора конкретных имён собственных для скрываемых явлений можно сказать, что он был обусловлен наличием в языке имён собственных, отвечающих критериям созвучия каждой категории. И если для опосредованной фонетической аллюзии первоначальный выбор имени собственного был, очевидно, случаен в силу множественности возможных (что проиллюстрировано в примере выше) вариантов, то в случае с частичной и полной фонетической аллюзиями выбор был жёстко ограничен критериями созвучия.

2.1.2. Метонимический перенос

Согласно [31], слово метонимия происходит от греческого metōnymia, что означает «переименование». Метонимия – это механизм речи, который состоит в переносе имени с одного объекта (класса объектов) на другой на основе смежности, сопредельности или включённости данных объектов в одну ситуацию. Основанием для переноса названия по смежности служат пространственные, причинно-следственные, понятийные логические отношения между предметами и событиями. Перенос имени с одного объекта или класса объектов на другой объект или класс объектов может быть регулярным или единичным.

По итогам отобранных единиц были выделены следующие типы оснований для переноса по смежности:

• «нейтральный признак > объект/субъект»;
• «отрицательный признак > объект/субъект»;
• «географически значимое место > следствие взаимодействия с ним»;
• «автор ˃ изобретение»;
• «географически значимое место > объект/субъект»;
• «адресат > адресуемый объект/субъект»;
• «бренд > продукция»;

GET-IN BETTY означает лом, с помощью которого грабители проникают в помещение [15, с. 334]. Это словосочетание является примером метонимического переноса «нейтральный признак > субъект».

Примером метонимического переноса «отрицательный признак > субъект» могут служить словосочетания DIRTY DORA[15, с. 227] , CALAMITY JANE [17, c. 32], SLIPPERY ANNE [17, c. 169], обозначающие пиковую даму. Отрицательную коннотацию словосочетания приобретают из-за карточной игры Червы, целью которой является набрать минимум очков, при этом карта червовой масти даёт одно очко, а пиковая дама – тринадцать.

Метонимический перенос «географически значимое место > следствие взаимодействия с ним» можно продемонстрировать словосочетанием KISS ST GILES' CUP, означающее принять смерть через повешение [19, с. 221]. В церкви Сент-Джайлс осуждённым на казнь перед приведением смертного приговора в исполнение полагалась кружка воды. Cтоит отметить, что в случае конкретного словосочетании помимо метонимического переноса осуществляется ещё и метафорический: так, процесс питья сравнивается с поцелуем.

BELL TELEPHONE HOUR – сессия пытки, во время которой американские солдаты использовали электричество от полевых телефонов на подозреваемых вьетконговцах – является примером метонимического переноса «автор > изобретение [15, с. 44].

Метонимический перенос «географически значимое место > объект» иллюстрирует словосочетание CAMBERWELL CARROT, обозначающее особенно длинную и толстую сигарету с марихуаной. Впервые такая сигара появилась в Камбервиле (район Лондона) и внешне по форме была больше похожа на морковку. Здесь, как и в случае со словосочетанием ST GILES' CUP, метонимический перенос используется совместно с механизмом метафорического переноса, т.к. идёт сравнение по форме с морковкой.

Метонимический перенос «адресат > адресуемый объект» выражает словосочетание MOLOTOV COCKTAIL. Фраза появилась в советско-финскую войну, и изначально звучала как «Cocktail for Molotov», т.е. «коктейль для Молотова», бывшего в то время министром иностранных дел СССР. Однако в силу неясных причин (назовём это, по примеру Е.А. Гладченковой «десемантизация»), указание на принадлежность затерялось, в результате чего фраза трансформировалась в MOLOTOV COCKTAIL, где вместо категории принадлежности неявно закрепилась категория авторства.