Файл: Принципы-методы гражданского права.pdf

Во-первых, имеются в виду имущественные связи, возникающие в области организации публичной власти (например, отношения по взиманию обязательных платежей в бюджет и внебюджетные фонды), а потому производные от регулируемых конституционно-правовой отраслью политических отношений. При этом в публично-правовых отраслях, в том числе в конституционном праве, применяется метод, приводящий участников в соподчиненное положение и поддерживающий в дальнейшем необходимую для существования властных отношений субординацию сторон. В результате субъекты вступают в имущественное отношение как уже юридически соподчиненные (неравные) участники, т.е. находясь в том положении, которое они заняли в рамках своей политико-правовой связи, урегулированной нормами конституционного права и породившей соответствующее имущественное отношение [16 c. 15].

Во-вторых, это имущественные отношения, которые утратили прежнюю самостоятельность вследствие возрастания значимости других отношений в гражданском обществе. Речь идет об объективно назревшей необходимости создания отдельного юридического режима, учитывающего неимущественную природу отношений, в зависимость от которых попадают в процессе эволюции имущественные связи [18, c. 113]. Названная необходимость, помимо прочего, привела в свое время к «отпочкованию» ряда частноправовых отраслей (прежде всего трудового права и семейного права) от гражданского права. А поскольку участники имущественных отношений, производных от главенствующих связей, образующих предмет соответствующей частноправовой отрасли, по логике вещей должны оказаться в том правовом положении, которое им придадут ее нормы, постольку рассматриваемые имущественные отношения как лишенные прежней самостоятельности находятся в составе предмета данной отрасли [3, c. 73]. Например, имущественное отношение по выплате работодателем заработной платы работнику производно от трудового отношения, возникшего между теми же субъектами, а потому регулируется нормами трудового права; отношение супругов-сособственников совместно нажитого имущества производно от их брачного отношения и потому опосредуется нормами семейного права [17, c. 42].

Как видно, предмет цивилистической отрасли образуют самостоятельные имущественные связи, не являющиеся производными от иных связей. Правильно поэтому рассматривать в качестве признака регулируемых гражданским правом отношений самостоятельность самих отношений, а не имущественную самостоятельность их участников. Что касается имущественных отношений, лишенных самостоятельности (производных от других связей, возникших между теми же субъектами), то они относятся к предмету иных юридических отраслей [18, c. 113].

Таким образом, регулируемые гражданским правом имущественные отношения есть самостоятельные (не производные от других связей между теми же субъектами) индивидуализированные социальные связи, возникающие в области отношений принадлежности и (или) присвоения экономических благ в обществе. Иначе говоря, предметом гражданского права выступает имущественный оборот в его «чистом» виде.

1.2. Личные неимущественные отношения как предмет гражданского права

Личные неимущественные отношения, их объекты, юридические признаки и иные аспекты активно и достаточно плодотворно изучались цивилистической наукой. Так, уже к середине 50-х гг. прошлого века утвердилось понимание личных неимущественных отношений как общественных отношений, выражающих индивидуальность личности и возможную ее моральную политическую оценку со стороны социалистического общества [22, c. 239].

Выделив в качестве отличительных признаков неимущественное содержание и личный характер, некоторые авторы определяют личные неимущественные отношения в виде отношений, возникающих по поводу неимущественных благ, в которых производится индивидуализация личности посредством выявления и оценки ее социальных качеств [23, c. 7].

Т.В. Дробышевская подразумевает под личными неимущественными отношениями такие общественные отношения, которые возникают по поводу неимущественных благ и обеспечивают физическое благополучие и индивидуализацию личности, ее всестороннее совершенствование, развитие, автономию в обществе и адекватность восприятия личности обществом [20, c. 19].

Следует подчеркнуть, что определение личных неимущественных отношений через их объекты - духовные (неимущественные) блага достаточно широко распространено в юридической литературе.

Среди признаков нематериальных благ и возникающих по их поводу личных неимущественных отношений выделяются следующие:

принадлежат человеку (жизнь, здоровье, честь, достоинство и др.) и только отдельные нематериальные блага могут принадлежать организации (деловая репутация, право на наименование);

носят естественный характер, т.е. принадлежат гражданам в силу рождения, и лишь некоторые из них возникают в силу указанных в законе обстоятельств;

неразрывно связаны с личностью их носителя, вследствие чего являются неотчуждаемыми и непередаваемыми иным способом. Другими словами, являются исключенными из гражданского оборота;

не подлежат точной имущественной (денежной) оценке, поэтому невозможно их восстановление в полной мере [16, c. 28].

Регулирование личных неимущественных отношений осуществляется совокупно нормами ряда отраслей права, тогда как их защита - прежде всего предмет гражданского права. Хотя необходимо упомянуть, что применительно к гражданскому праву в теории существовали и существуют два мнения по поводу нематериальных благ и связанных с ними личных неимущественных прав. Одни ученые придерживаются точки зрения, согласно которой гражданское право не регулирует, а лишь охраняет личные неимущественных права, тогда как другие утверждают о невозможности противопоставления регулирования и охраны прав постольку, поскольку регулирование и означает, в частности, охрану [25, c. 12]. Последняя точка зрения в настоящее время получила большее признание.

Неимущественные отношения складываются по поводу нематериальных благ, которые присущи любому лицу от рождения (жизнь, здоровье, благоприятная окружающая природная среда) либо приобретаются в силу указания закона (имя, неприкосновенность места жительства и т.д.).

Нематериальное благо представляет по своей сути прежде всего некое комплексное общественно полезное свойство субъекта права, основное содержание и назначение которого состоит в индивидуализации физического либо юридического лица, являющегося субъектом правоотношений, а также в его защите от внешнего воздействия государства, его органов и иных субъектов общественных отношений [4, c. 150].

И.А. Покровский рассматривает такие нематериальные блага человека, как жизнь, телесная неприкосновенность, свобода, называя их «элементарными благами». Естественность и необходимость защиты указанных благ в свое время явились предпосылкой построения естественно-правового учения о правах личности Г. Гроция, Хр. Томазия и других [33, c. 121]. Однако «крушение естественно-правовой доктрины повлекло за собой падение с прочими ее тезисами и этой теории прав личности», ...развитие позитивизма повлекло отрицание каких-либо особых «субъективных прав, прав личности». «Все, что мы здесь имеем, является, по ее мнению, ни чем иным, как лишь рефлексом объективной нормы: закон охраняет жизнь, телесную неприкосновенность, свободу и честь граждан, но никаких субъективных гражданских прав на жизнь, свободу и т.д. нет, и самая конструкция этих прав является искусственной. Субъективное гражданское право частного лица возникает только с момента нарушения запрета закона и имеет тогда своим содержанием лишь возмещение убытков» [33, c. 122].

Далее И.А. Покровский указывает, что возрождение концепции нематериальных благ и связанных с ними неимущественных прав было обусловлено развитием имущественного оборота, когда из-за имущественных интересов начинают «проглядываться» интересы неимущественные. Первоначально они сводились к праву на имя, а в случае осуществления лицом торговой деятельности - праву на фирму и присущую ей деловую репутацию (торговое имя). При этом репутация признавалась не менее важной не только для торговых людей, но и для обывателей. Кроме того, назрела необходимость охраны разнообразных интимных сторон человеческого существования от вторжения посторонних лиц, охраны тайны переписки и писем, гражданско-правового регулирования вопросов распоряжения изображением (например, фотографической карточкой) и т.д. [33, c. 122]. Между тем объективные нормы уголовного закона карают злоупотребление чужим именем только при особых условиях, а гражданский иск из деликта о возмещении вреда невозможен, с одной стороны, вследствие того, что имущественного вреда нет, а с другой - потому, что ответственность за вред предполагает по общему правилу вину деликвента [33, c. 123]. Недостаточность такого положения вещей делалась все более и более очевидной; чувствовалась необходимость предоставить заинтересованному лицу возможность добиваться судебным порядком простого признания своего права на имя и запрещения другим пользоваться этим именем. А это предполагало возведение права на имя на степень самостоятельного субъективного гражданского права, и притом права, не приобретаемого тем или другим специальным актом, а связанного с самым бытием человеческой личности, - другими словами, одного из прав самой личности – «Personlich – keitsrechte» [33, c. 123].

В советский период ряд ученых рассматривали неимущественные права, в частности право на честь и достоинство, в качестве субъективных прав, составляющих саму гражданскую правоспособность лица, подчас отождествляя конкретное неимущественное право с «элементом правоспособности» лица [8, c. 9].

В литературе того периода отмечалось, что возникновение личного неимущественного права не связано с конкретным юридическим фактом, а личные неимущественные права «... являются равными и конкретными с момента наделения лица правоспособностью и также не могут быть поставлены в зависимость от каких-либо условий, т.е. юридических фактов» [39, c. 19].

Напротив, субъективное право характеризовалось как предоставленная лицу возможность привести в действие аппарат государственного принуждения, а О.С. Иоффе отмечал, что субъективное неимущественное право лица есть не что иное, как «право гражданина требовать, чтобы осуществленная морально-политическая оценка его личности формировалась на основе правильного восприятия того, что он сделал или не сделал». То есть возникновение субъективного права было поставлено в зависимость от конкретного юридического факта (например, противоправное посягательство на нематериальное благо). Однако независимо от указанных выше мнений по вопросу возникновения субъективного права неизменным оставалось и остается до сих пор положение, согласно которому субъективное право лица рассматривается как мера его возможного поведения, обеспеченная законом и тем самым соответствующая поведению иных обязанных лиц. Мера поведения при этом не рассматривается как конкретное нематериальное благо. Субъективное право предоставляет лицу возможность удовлетворить материальные и духовные запросы, т.е. пользоваться социальными благами [45, c. 72].

Таким образом, наука гражданского права разграничивает понятия нематериальных благ и неимущественных прав на них.

Современная доктрина, в частности, говорит, что ни одна отрасль права, а равно и отдельные нормативные акты не могут наделить лицо честью, достоинством, здоровьем, именем, иными неимущественными благами, однако «... лишь в связи с содержанием соответствующей правовой нормы признается юридическая принадлежность субъекту жизни, чести и достоинства, личной свободы и неприкосновенности...» [25, c. 82], с содержанием нормы права соответственно связывают и возможность защиты нематериального блага. В последнем случае речь идет о субъективном праве лица на конкретное нематериальное благо, т.е. о личном неимущественном праве. Нематериальные блага, как отмечено в современной литературе, не имеют экономического характера, они неотделимы от личности, носят невещественный характер, носят переменный характер [15, c. 46]. Неимущественные права, в свою очередь, опосредуют отношения, возникающие по поводу личного неимущественного блага, в том числе по его приобретению и защите.

Тем не менее Гражданский кодекс Российской Федерации [1] (далее – ГК РФ) фактически смешивает (отождествляет) понятия личных нематериальных благ и неимущественных прав. Пункт 1 статьи 150 ГК РФ говорит, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Представляется, что законодатель в ГК РФ приравнял неимущественные блага, т.е. отношение физического (юридического) лица и конкретного материального или нематериального объекта окружающего мира, с субъективным правом лица на такое нематериальное благо. Более того, исходя из содержания ст. 150, 151 ГК РФ [1] неимущественное право само по себе рассматривается как некое нематериальное благо.

Такой вывод, основанный на положениях Гражданского кодекса, отражен и в ряде работ современных юристов. Так, К.И. Голубев и С.В. Нарижний отмечают, что по смыслу действующего законодательства (ст. 150 ГК РФ) понятием «неимущественные блага» охватываются и «неимущественные права» [15, c. 53]. Более того, значительная часть юристов рассматривают неимущественные права и нематериальные блага в контексте действующего ГК РФ, т.е. в качестве тождественных понятий [32, c. 15].