Файл: Общая характеристика оперативно-розыскных мероприятий (Сущность и значение оперативно-розыскной деятельности в условиях пенитенциарной системы России).pdf

Второй, значимый для России элемент международной системы борьбы с офшорами, — CRS (Common Reporting Standard) — глобальный стандарт для автоматического обмена налоговой информацией. CRS — проект G20 и ОЭСР. В феврале 2014 года G20 одобрила его, а в октябре того же года 51 юрисдикция подписала соглашение об автоматическом обмене информацией. На сегодняшний день соглашение уже охватывает более сотни юрисдикций. Что примечательно, его подписали даже те юрисдикции, которые всегда относились к разряду классических офшоров. Например, Британские Виргинские острова, Белиз, Бермудские острова, острова Джерси и Гернси, Кипр, Швейцария, Нидерланды, Панама, Бахрейн, Ливан. Россия также присоединилась к соглашению, обмен информацией налогового характера начнется с 1 января 2018 года. Чуть ли не каждый месяц к соглашению CRS присоединяется новая юрисдикция.

Россия также заявила о борьбе с офшорами. Не только через присоединение к системе CRS. Она также приняла Федеральный закон «О внесении изменений в Налоговый кодекс РФ в части налогообложении прибыли контролируемых иностранных компаний» от 24.11.2014 № 376-ФЗ. Он вступил в силу с 1 января 2015 года. В народе данный акт называют законом о борьбе с офшорами или законом о КИК (контролируемых иностранных компаниях). Основная цель закона, как заявили его инициаторы, не в том, чтобы ликвидировать офшорные компании, вернув их домой, а в том, чтобы заставить наших крупных налогоплательщиков выполнять свои обязательства перед российской казной.

Многие российские владельцы и бенефициары офшорных компаний, трастов и банковских счетов не на шутку заволновались. Они оказались как бы «между молотом и наковальней». Общей линии поведения у наших офшорных граждан не просматривается.

Одним из наиболее экзотических способов защиты от начавшегося «крестового похода» против офшоров рассматривается уход из офшоров в мир частных цифровых валют, в частности, биткоина. По мнению сторонников ЧЦВ, никакие власти в этот мир проникнуть не смогут. По моему мнению, это наивно, свои аргументы я изложил в недавней статье «Нужны ли офшоры, если есть биткоин?»

Другая возможная реакция — уйти из тех офшоров, которые находятся под ударом (среди таковых оказались в 2013—2016 гг. Кипр, Британские Виргинские острова, Панама и некоторые другие) в более «надежные». Да, на сегодняшний день еще около сотни государств и юрисдикций не присоединились к системе CRS и представляют пока альтернативу разным панамам. Но это пока. ОЭСР настроена решительно, заявляя, что против аутсайдеров системы CRS надо будет применять санкции. Мир офшорных юрисдикций будет сжиматься как шагреневая кожа.

Многие пользователи офшоров (как российские, так и зарубежные) понимают, куда ветер дует. А он дует в сторону США. Вашингтон возглавляет «крестовый поход» против офшоров ради того, чтобы в мире остался один гигантский офшор под названием USA. Вот лишь одна «мелочь»: Вашингтон инициировал создание системы CRS, но к ней не присоединился. То есть получается улица с односторонним движением: Вашингтон через механизмы FATCA получает информацию о своих налоговых резидентах, при этом тех, кто находится под «зонтиком» USA, он выдавать не собирается. В Америке куча трастов и внутренних «налоговых убежищ» (типа Делавэра). Прямо-таки идеальное налоговое и юридическое убежище. Но очень напоминающее мышеловку. Ведь в любой момент Вашингтон во имя «высших интересов» может потребовать от клиентов офшора USA необходимые справки и подтверждения «чистоты» денег и активов. Со всеми отсюда вытекающими для бенефициаров последствиями.

Но есть еще одна альтернатива — вернуться на родину. Консультанты, работающие с российскими клиентами (потенциальными или уже реальными собственниками и бенефициарами офшоров), говорят, что число их клиентов возросло в десятки раз за последние два года. Напомню, что в первой половине прошлого года в России проводилась налоговая амнистия. Буквально в последний месяц амнистии число налоговых «возвращенцев» возросло на порядок.

Еще раз подчеркну: российский закон от 24.11.2014 № 376-ФЗ является в высшей степени либеральным актом. Он не требует ликвидации офшорных компаний и закрытия офшорных счетов. От владельца (бенефициара) требуется лишь информирование налоговой службы РФ о своих активах и доходах, определение своего налогового статуса (налоговый резидент или нерезидент) и уплата необходимых налогов. Указанный закон скорее является имитацией борьбы с офшорами. Лишающим душевного спокойствия фактором для нашей офшорной аристократии являются антиофшорные акции США, ОЭСР и тех стран, которые присоединились к системе CRS.

После долгих и мучительных раздумий многие представители российской офшорной аристократии решили обменять Панаму на Россию и избежали искушения довериться офшору USA (хотя есть примеры ухода под американский «зонтик»). Отчасти об этом свидетельствует и статистика платежного баланса РФ за 2016 год. Однако в картине международного движения капитала, представляемой Банком России, есть свои «но».

Основное из них заключается в том, что платежный баланс отражает лишь легальные операции. Да и те, зачастую с большими искажениями (например, в результате занижения или завышения контрактных цен). Но надо иметь в виду, что значительная часть капитала переходит границу в результате нелегальных, проще говоря, контрабандных операций. И это несмотря на то, что в середине нулевых годов в России была проведена полная валютная либерализация. Судя по некоторым признакам, масштабы нелегальных, не отражаемых в платежном балансе РФ капитальных операций в последние два года возросли

• возможность применения в условиях камерной системы оперативно-технических средств.^[10]

1.2 Состояние преступности в условиях пенитенциарной системы России на современном этапе

Преступления, совершаемые в СИЗО, отличаются от тех, которые совершаются в исправительных учреждениях. Так, статистический анализ преступности свидетельствует о том, что около 1/3 преступлений в СИЗО приходится на долю несовершеннолетних и женщин.^[11] Остальные совершаются взрослыми мужчинами, причем в основном неоднократно судимыми, совершившими преступления при особо опасном рецидиве, и лицами, привлекаемыми к уголовной ответственности либо осужденными за тяжкие и особо тяжкие преступления, а также за преступления, совершенные в исправительных учреждениях.

Кроме того, правонарушения в СИЗО характеризуются тем, что 95 % из них являются умышленными и совершаются из низменных побуждений (с целью мести, из-за корысти, грубого и неуважительного отношения к окружающим).^[12]

Специфика преступлений, совершаемых в СИЗО, также обусловливается обстановкой, в которой действует преступник. В данном учреждении он, во-первых, вынужден подготавливать и совершать преступления в присутствии всех лиц, содержащихся в камере, во-вторых, не может скрыться с места преступления (за исключением совершения побега) и, в-третьих, большей частью не может уничтожить его следы.^[13]

Наиболее часто совершаемыми преступлениями в СИЗО являются:

1. убийство;
2. умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью;
3. дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества;
4. побег;
5. захват заложников;
6. незаконное приобретение, хранение, перевозка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов.^[14]

В СИЗО существует латентная преступность, которой наиболее подвержены следующие преступления: умышленное причинение легкого вреда здоровью, хулиганство, насильственные действия сексуального характера.

Преступления, совершаемые в СИЗО, тесно связаны с нарушениями режима содержания, причем большинство из них, как правило, совершаются отрицательно настроенной частью заключенных, которые придерживаются «воровских» традиций, чем зарабатывают и поддерживают свой авторитет в среде заключенных. Учитывая характерные особенности СИЗО, выделяют наиболее часто совершаемые нарушения режима содержания:

• нарушение правил изоляции (межкамерная связь);
• участие в азартных играх;
• употребление спиртных напитков либо наркотических средств или психотропных веществ;
• изготовление, хранение или передача запрещенных предметов, веществ и продуктов питания;
• угроза неповиновения представителям администрации СИЗО;
• порча имущества, выдаваемого на временное пользование, а также камерного имущества.^[15]

Таким образом, работа оперативных подразделений СИЗО должна быть направлена на выявление и устранение причин и условий, способствующих совершению преступлений и нарушений режима содержания, а также на выявление лиц, их замышляющих и подготавливающих.

В зависимости от юридической силы нормативного акта автор выделяет три уровня правового регулирования ОРД в СИЗО:

1. Международный. Согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры являются составной частью правовой системы Российской Федерации.

Российская Федерация является участником целого ряда межгосударственных и межправительственных договоров, соглашений, конвенций, решений, которые напрямую регулируют оперативно-розыскные правоотношения в ней.

2. Федеральный. Структурно он более сложен, и нормативные правовые акты, входящие в него, можно условно разделить на четыре группы:

1) Конституция Российской Федерации и федеральные конституционные законы. Конституционный уровень правового регулирования составляет исходную правовую базу для определения направленности и границ последующего развития и регулирования непосредственного объекта оперативно-розыскных отношений. Высшая юридическая сущность Конституции РФ на данном уровне проявляется двояким образом. Во-первых, ее нормы имеют приоритет над нормами законов и подзаконных нормативных актов. Во-вторых, сами законы и иные акты принимаются предусмотренными Конституцией РФ органами и в установленном ею порядке. Таким образом, Конституцию РФ можно рассматривать как основной источник права в системе нормативно-юридического регулирования общественных отношений в государстве;

2) нормы Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее: ФЗ «Об ОРД»). Как известно, данный Закон является нормативным правовым актом, определяющим инструментальные средства для решения задач этой деятельности. Вместе с тем положения закона по существу являются общими для всех субъектов ОРД и не отражают специфику их деятельности, определяемую их компетенцией, кругом решаемых задач.

Положения ФЗ «Об ОРД», относящиеся к уголовно-исполнительной системе в общем и к СИЗО, в частности, сводятся к следующему: оперативные подразделения ФСИН России в пределах своей компетенции пользуются всеми правами и несут все обязанности, которые предусмотрены данным Законом (ст. 14 и 15). При реализации задач ОРД они вправе проводить все предусмотренные оперативно-розыскные мероприятия (ст. 6), регламентировать и определять организацию и тактику их проведения; собирать данные, необходимые для принятия предусмотренных ФЗ «Об ОРД» решений (ч. 2 ст. 7); заводить дела оперативного учета (ст. 10); привлекать к работе граждан и должностных лиц на началах добровольности, на контрактной и бесконтрактной, возмездной и безвозмездной основе, гласно и конспиративно (ст. 6, 15, 17);

3) другие федеральные законы, включающие правовые нормы, в которых содержатся предписания о необходимости применения опе-рагивио-розыскных мер или регулирующих отдельные вопросы ОРД (УК РФ, УПК РФ, УИК РФ, Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», Закон РФ от 21 июля 1993 г. № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»);

4) подзаконные нормативные правовые акты Федерального Собрания РФ, Президента и Правительства РФ. Нормативные акты этой группы, как правило, посвящены деятельности уголовно-исполнительной системы в целом, и вопросы ОРД затрагиваются в общем виде. В своей основе данные нормы содержат оценочные характеристики складывающейся в уго-ловно-исполнигельной системе криминогенной ситуации, общие организационные указания и в части, касающейся деятельности оперативных подразделений СИЗО, носят общий, направляющий характер.

3. Ведомственный и межведомственный уровень правового регулирования ОРД в СИЗО составляют приказы, инструкции, указания, распоряжения, обзоры министерств и ведомств, принятые в пределах их полномочий на основе законов, актов Правительства РФ и указов Президента РФ. На основе анализа уровней правового регулирования автор делает вывод о том, что современная нормативная правовая база, регулирующая ОРД в СИЗО, недостаточно эффективна. Совершенствовать ее необходимо в различных направлениях. В связи с этим диссертант предлагает внести изменения в УПК РФ, Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», ведомственные нормативные правовые акты. Данные предложения окажут позитивное воздействие на регулирование ОРД в уголовно-исполнительной системе, в частности, в СИЗО.^[16]