ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 19.08.2020
Просмотров: 12971
Скачиваний: 26
21. ФОРМИРОВАНИЕ СЕРВИСНОЙ ЭКОНОМИКИ
21.1. Экономическая природа сервисной экономики
Формирование сервисной экономики и, в более широком плане – переход к сервисному обществу – составляет один из сущностных атрибутов постиндустриального развития, на что ещё несколько десятилетий назад обратили внимание основоположники теории постиндустриального общества Д. Белл («Становление постиндустриального общества», 1973), А.Тоффлер («Третья волна», 1980) и других пионеры новых обществоведческих направлений.. Сервисный (третичный) сектор, как было отмечено в гл. 18, является наиболее динамичным в структуре современной экономики; он преобладает и по относительным количественным параметрам. Вместе с тем, дискуссии об экономической роли сферы услуг и о социально-экономической природе труда в этой сфере продолжаются уже не одно столетие.
Эволюция концепций сущности производительного труда. Вопрос о сущности производительного труда рассматривался в качестве одной из ключевых проблем экономической теории, начиная с самых ранних этапов развития политической экономии. При этом, несмотря на различия подходов отдельных школ и исследователей, исходные методолого-теоретические установки, как правило, формировались в контексте соотнесения роли труда в сфере услуг и в других сферах хозяйственной системы.
В концепциях развитого меркантилизма в качестве одного из главных факторов увеличения богатств государств и частных предпринимателей рассматривалась посредническая внешняя торговля, в связи с чем торговые услуги фактически признавались (хотя и не всегда в явной форме) основным видом производительного труда. Один из наиболее известных образов меркантилистской литературы – образ «сеятеля», с которым, по мнению Т.Мэна, можно сравнить купца, осуществляющего посреднические торговые операции между Индией, континентальными странами Европы и Англией, - наглядно отражает представления меркантилистов о роли услуг в общественном хозяйстве и, прежде всего, - о роли труда в этой сфере для увеличения общественного и частного богатства.
Как известно, одной из важнейших особенностей классической школы политической экономии стало перенесение центра тяжести анализа источников богатства из сферы обращения в сферу производства, в связи с чем аналогичную трансформацию претерпела и трактовка сущности производительного труда. Данный подход явился методологической основой для углубления теоретического анализа экономических явлений и процессов, но, в то же время, усложнил разработку научной характеристики труда в сфере услуг, так как эта сфера в целом стала пониматься в качестве внешней относительно процесса непосредственного производства. Физиократы считали производительным лишь труд в сельском хозяйстве и в добывающей промышленности; А.Смит доказал необходимость обобщённой трактовки сущности производительного труда, в связи с чем подверг критике концепцию «садовника физиократов». Однако осуществлённое им обобщение не распространялось на труд в сфере услуг; более того – именно от А.Смита идёт теоретическая установка на обязательное соотнесение производительного труда лишь с овеществляемыми формами результатов труда. И хотя этот подход сочетался с другим, не менее важным аспектом, увязывавшим понятие производительного труда с обменом его результатов на капитал, что при развитии логики анализа могло бы привести к признанию производительного характера труда в сфере услуг, - но избранный А.Смитом вариант индуктивного обобщения на базе анализа труда слуг в домашнем хозяйстве стал препятствием для такого вывода. Отождествив, с одной стороны, социально-экономические характеристики труда домашних слуг (обмен результатов труда не на капитал, а на доход) с материально-феноменологическими проявлениями результатов их труда (как не принимающими овеществлённой формы), а, с другой, в то же время, - социально-экономическую природу труда слуг с любой вообще деятельностью в сфере услуг, - классик английской политической экономии сформулировал концепцию, которая в течение двух столетий доминировала в мировой экономической науке. «Труд некоторых самых уважаемых сословий общества, подобно труду домашних слуг, не производит никакой стоимости и не закрепляется и не реализуется ни в каком длительно существующем предмете или товаре, могущем быть проданным, который продолжал бы существовать и по прекращению труда и за который можно было бы получить потом равное количество труда, - подчёркивал А.Смит. - Например, государь со всеми своими судебными чиновниками и офицерами, вся армия и флот представляют собой непроизводительных работников… К одному и тому же классу должны быть отнесены как некоторые из самых серьёзных и уважаемых, так и некоторые из самых легкомысленных профессий – священники, юристы, врачи, писатели всякого рода, актёры, паяцы, музыканты, оперные певцы, танцовщики и пр.»772.
Однако уже на рубеже XVIII-XIX вв. появились теоретические разработки, в которых данная концепция ставилась под сомнение и выдвигались аргументы о производительном характере труда в сфере услуг. В гл. 8 уже было отмечено, что значительные приоритеты в обосновании этих аргументов принадлежат отечественной науке, и прежде всего – первому в истории Российской Академии наук академику по отделению политической экономии А.К.Шторху. Несмотря на политико-идеологическую двусмысленность проблемы (поскольку идеологическое острие смитианского подхода было направлено против паразитизма монархии, её челяди, помещиков и клерикалов, что в тех условиях имело исключительно злободневный характер), высокий теоретический авторитет оппонентов и негативную реакцию тогдашней научной общественности, А.К.Шторху удалось дать убедительное обоснование научной истины. Он показал, что необходимым дальнейшим шагом в развитии теории производительного труда является обобщение смитианской концепции и продолжение той логической линии, в соответствии с которой сам А.Смит давал критику ограничительной версии, представленной в модели «садовника физиократов». Ограничение производительного труда лишь сферой создания овеществляемого богатства (к тому же, с явным контекстом понимания в качестве производительного преимущественно малоквалифицированного физического труда) порождает, как отмечал А.К.Шторх, «некоторые нелепости… в роде следующих: тот, кто стрижёт барана – трудится производительно, кто стрижёт человека – непроизводительно; кто подковывает лошадь на кузнице – производительный работник, но кто её лечит – непроизводительный… Вы бережёте волов – производите, вы бережёте своих сограждан – не производите, … распоряжаетесь работниками – производите, управляете государством – не производите; кричите на ослов – производите, читаете лекцию – не производите… Как при работе, так и при услуге человек употребляет члены своего тела и свои способности, познания для достижения известной цели, то есть удовлетворения своих или чужих потребностей… Что касается до нематериальных капиталов, … то к ним относится также элемент интеллектуальный»773. Доказательность приведенных положений и их очевидная актуальность для всех последующих этапов эволюции экономической цивилизации, вплоть до современного, не получили, к сожалению, должного признания в мировой и отечественной экономической литературе774.
Проблема характера труда в сфере услуг занимала центральное место и в дискуссии о социальной природе производительного труда, развернувшейся в Советском Союзе в 20-е годы и продолжавшейся в течение всех последующих десятилетий существования советской экономической науки. Теоретическое значение данной проблемы было обусловлено явной исторической предельностью предшествующего методолого-теоретического и терминологического инструментария исследований социально-экономических характеристик труда, ограниченность этого инструментария применительно к анализу (во многом, прогностическому) свойств труда в посткапиталистическом обществе. Эти обстоятельства предопределили возникновение предложений об обновлении терминологического арсенала анализа и о необходимости категориальной характеристики непосредственно-всеобщего труда, общественно-полезного труда, труда для себя и труда для общества, расширительных трактовок необходимого труда и качественной трансформации прибавочного труда, соотношения рабочего и свободного времени и других аспектов трансформации социально-экономической природы труда. Одновременно детализировалось изучение сферы услуг, в связи с чем рассматривалась её структура, соотношение со сферой обслуживания, с продолжением процесса производства в отдельных отраслях народного хозяйства; рассматривались категории материальных (производственных) и нематериальных (непроизводственных), а также чистых, личных, социальных услуг, особенности формирования стоимостных отношений, возмещения издержек и распределения доходов, взаимосвязи необходимого и прибавочного труда в различных блоках сферы услуг.
Теоретическая и политическая актуализация проблемы характера труда в сфере услуг произошла в 60-70-е годы в ходе дискуссий, связанных со сравнительной характеристикой принципов учёта результатов труда в этой сфере в статистической практике капиталистических и социалистических стран, и прежде всего, - в статистике США и СССР. Учёт американской статистикой стоимостных результатов функционирования сферы услуг при определении величин валового продукта и национального дохода объявлялся в официальной советской литературе стремлением искусственно завысить объёмные показатели американской экономики сравнительно с советской. В то же время, во многих теоретических разработках советских авторов развивались идеи о производительном характере труда в сфере услуг, которые часто выступали в качестве теоретического обоснования для прикладных выводов о необходимости всемерного развития сферы услуг и сокращения очевидного отставания в этой сфере от развитых капиталистических стран. Противоречие между официальными теоретическими и статистическими установками, с одной стороны, и практикой развития мировой и отечественной экономики, с другой, - предопределило непоследовательность и незавершённость теоретических концепций характера труда в сфере услуг, что было присуще советской школе политической экономии в целом, а иногда приводило к формально-логическим противоречиям в работах одних и тех же авторов. Формой ухода от концептуальной оценки теоретических идей являлась, по существу, и попытка двойственного определения характера труда в сфере услуг «в узком» и «в широком» смысле слова, когда первый «смысл» соотносился с признанием непроизводительного, а второй – производительного характера труда в данной сфере775.
Труд в системе современной сервисной экономики. В последней трети ХХ века в развитии мировой экономической цивилизации проявились тенденции, свидетельствующие о её переходе в качественно новое состояние. В системе производительных сил происходят процессы перехода от индустриального к постиндустриальному технологическому способу производства. В социально-экономической сфере также нарастают тенденции кардинальной трансформации, попытки теоретической оценки которой ведут к появлению или переосмыслению понятий «общество всеобщего благоденствия», «потребительское общество (общество массового потребления)», «социализирующийся (гуманный) капитализм», «открытое общество» и т.п. Несмотря на дискредитацию термина «социализм», особенно на постсоветском пространстве, продолжается и обсуждение перспектив социализма, чему в немалой степени способствует опыт «практического» (или «функционального») социализма западноевропейского образца и экономические успехи Китая.
В контексте анализируемой темы особо важным является тот факт, что, несмотря на все терминологические различия и продолжающиеся дискуссии по этому поводу, существующие трактовки посткапиталистической эволюции общества едины или весьма близки в оценке изменения роли человека в производственной системе. Воспроизводство рабочей силы становится вторичным, производным моментом от развития личности, её способностей; «человеческий капитал» превращается в главную форму богатства общества, а инвестиции в «человеческий капитал» - самой рентабельной формой инвестиций для государств, фирм и отдельных индивидов. В глобальной конкурентной борьбе преимущества получают те социальные системы и институты, которые эффективнее других способствуют развитию человеческих способностей и совершенствованию жизнедеятельности людей во всех её составляющих – в производственной, рекреационной, бытовой, психологической сферах, в образе жизни в целом.
Совершенно очевидно, что развитие этих процессов неотделимо от совершенствования той сферы общественной жизни, которая непосредственно ориентирована на деятельностные формы удовлетворения человеческих потребностей, т.е. сферы услуг. Прежде всего, это, как известно, проявляется в количественном росте сферы услуг и её доли в показателях экономического развития. Ещё в начале 70-х годов доля занятых в промышленности и строительстве составляла в развитых странах 45-50% экономически активного населения; в настоящее же время доля всех традиционных отраслей снизилась до 20%. Соответственно, доля сферы услуг возросла до 80%, а в регионах наиболее интенсивной постиндустриальной трансформации – более чем до 90%. Существенно важно, что эта количественная динамика сопровождается качественными изменениями содержания и структуры услуг (если говорить о чисто количественной стороне дела, то можно отметить, что преобладание числа занятых в сфере услуг имело место и в некоторые предшествующие эпохи – так, в период перед первой мировой войной более половины экономически активного населения в Великобритании составляли различные категории домашней прислуги). В настоящее же время в структуре сферы услуг ведущие позиции переходят к подотраслям, воплощающим специфику постиндустриальной трансформации – это информационные, деловые, рекреационные услуги. Именно данные процессы отражают те особенности современной экономической цивилизации, которые позволяют вести речь о возникновении феномена «сервисной экономики». Количественные и качественные аспекты роли услуг в экономических взаимодействиях и, в целом, во всей жизнедеятельности общества отражают тот факт, что сервисный характер становится столь же необходимым сущностным атрибутом нового способа производства, как и его информационные, глобальные и экологические качества.
Можно, таким образом, отметить, что само развитие экономической практики подвело итог дискуссиям о производительном характере труда в сфере услуг. Страны «сервисной экономики» наглядно демонстрируют не только порядково более высокие показатели богатства, уровня и качества жизни населения в сравнении со странами традиционной отраслевой структуры, но и зависимость развития традиционных отраслей от сферы услуг. Именно в системе «сервисной экономики» и благодаря её сервисной ориентации формируется современный научно-технический уровень промышленности, сельского хозяйства, строительства, транспорта и связи – эти отрасли перестают быть самодостаточными, интегрируются в систему постиндустриального хозяйства и получают импульсы развития, будучи подчинены закономерностям эволюции и функционирования сервисной экономики. Здесь можно отметить аналогию с процессами индустриализации по мере развития промышленного переворота и распространения машинной техники во всех отраслях народного хозяйства.
Практика развития «сервисной экономики» позволяет не только ретроспективно «высветить» некоторые, ранее неявные особенности роли услуг в экономической системе, но и неизбежно порождает новые проблемы и необходимость их теоретической оценки. Прежде всего, это относится к вопросам дальнейшей модификации социально-экономической природы производительного труда. «Снимается» не только проблема увязки производительного характера труда с овеществлением его результатов, но и соответствия этого характера социально-экономической сущности основного производственного отношения, создания богатства в интересах собственников и в исторически-специфической форме, отражающей разделение социальных качеств собственности и труда. В течение ряда тысячелетий существовал антагонизм собственности и труда, что деформировало общеэкономическую связь производства и потребления и порождало систему превращённых форм-посредников между этими основными «полюсами» экономической системы. Современные тенденции преодоления отмеченного антагонизма ведут, в частности, к резкому усилению роли непосредственных форм взаимосвязи производства и потребления, а, тем самым, к выявлению роли удовлетворения общественных потребностей как действительной цели производства, не искажаемой противоречиями социально неоднородного общества. Неизбежным следствием данных процессов становится сближение социально-экономических качеств производительного и всех форм общественно-полезного труда.
Взаимосвязь социально-экономических и материально-феноменологических характеристик труда, безусловно, сохраняется – эта взаимосвязь имеет атрибутивный характер и отражает двойственность рабочей силы как элемента производительных сил, с одной стороны, и свойства, присущего работнику, включённому в производственные отношения – с другой. Однако эта взаимосвязь теряет зависимость от исторических форм прибавочного продукта, воплощавших специфическую социальную цель предшествующих способов производства – таких, например, как феодальная рента или прибавочная стоимость. Производительным становится всякий труд, имеющий общественно-полезный характер и создающий экономические формы благ, удовлетворяющих общественно-необходимые потребности. По мере развития посткапиталистических общественных форм в социальных характеристиках производительного труда усиливаются составляющие, ориентированные на всестороннее развитие личности. В разрезе материального содержания и хозяйственных форм производительный труд воплощается в овеществлённых товарах и услугах, а также в деятельности, результаты которой не принимают товарной формы, но полезны для членов общества - для самих субъектов труда или для других людей. В этом отношении особо следует отметить труд в домашнем хозяйстве – по воспитанию детей, обслуживанию членов семьи, обеспечению рекреационных функций, уборке и ремонту жилых помещений и т.д.