ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 19.08.2020
Просмотров: 12922
Скачиваний: 26
Признание производительного характера труда в сферах здравоохранения и образования имело достаточно широкое распространение ещё в предшествующие эпохи. Значительно реже оно распространялось на труд в сферах государственного и административного управления – хотя в отдельных случаях это также имело место, о чём свидетельствуют, например, приведенные выше высказывания А.К.Шторха. В настоящее время достаточно очевидна тенденция расширения видов управленческого труда и иных форм деятельности в системе государственного аппарата (в том числе, службы в армии и в органах правопорядка), относимых к сфере производительного труда. Эта тенденция усиливается в связи с разработкой концепций так называемого «социального государства», в системе которого деятельность государственных чиновников и служащих рассматривается в качестве элементов сферы услуг в широком смысле слова. Не менее очевиден производительный характер труда в сфере научной деятельности, всеобщее признание чего нашло отражение ещё несколько десятилетий назад в связи с разработкой концепции превращения науки в непосредственную производительную силу. Обобщением данного подхода можно считать признание производительным всех форм общественно полезного умственного труда, а также труда в сферах искусства и культуры. Особо важное значения для экономики постиндустриального общества имеет труд по производству информации, оказанию информационных и приближающихся к ним по экономическим функциям деловых и консультационных услуг. Эти виды деятельности, наиболее удалённые от смитианского понимания необходимости овеществления результатов производительного труда, всё более превращаются в системообразующие сущностные элементы постиндустриальной экономики.
Поскольку в сервисном обществе, так же, как и в предшествующих социальных системах, не все виды труда имеют общественно-полезный характер, то существует и сфера непроизводительного труда. При этом следует отметить, что необходимо различать непроизводительный труд по существу и непроизводительные затраты общественно-полезного труда. К последним относятся такие затраты труда, которые, принимая товарную форму, оказываются не востребованы обществом вследствие несовершенств рыночного хозяйственного механизма, колебаний спроса и предложения, стихийности форм соотнесения индивидуального и общественного труда и признания индивидуального труда в качестве элемента общественно-необходимого. От возникающих вследствие этого потерь производительных затрат труда следует отличать собственно непроизводительный труд, или, точнее говоря, деятельность, которая либо исходно бесполезна для общества, либо причиняет ему вред. Сюда можно отнести виды деятельности по обеспечению чрезмерных, вычурных и паразитических потребностей лиц со сверхвысокими доходами, а также всех форм демонстративного (статусно-престижного) потребления – соответствующая деятельность не увеличивает богатства общества и, напротив, ведёт к непроизводительным потерям ресурсов. К числу явно непроизводительных относится криминальная деятельность (при условии соответствия позитивного права общественно-необходимому); деятельность, наносящая ущерб здоровью людей и гуманизации общественных отношений; деятельность по подготовке и осуществлению агрессии против других государств.
Вместе с тем, следует отметить, что вопрос о границах производительного и непроизводительного труда остаётся сложным, так как существует объективная неоднозначность, «размытость» и относительность этих границ; возможны также различные варианты конечного потребления результатов одного и того же труда, вследствие чего возникает эффект «вменения» социального качества потребления - качеству труда. Это относится, например, к труду в сфере производства вооружений и к службе в вооружённых силах. В той мере, в какой результаты подобного рода деятельности обеспечивают поддержание необходимой обороноспособности страны, обеспечения безопасности граждан, - данная деятельность относится к сфере производительного труда; использование же её в целях внешней и внутренней агрессии и ограничения социальной свободы ведёт к потере качеств производительного труда.
Следует также учитывать диалектику внутри- и внешнеэкономических параметров экономической деятельности в условиях глобализации хозяйства. Труд в отраслях и на предприятиях, обеспечивающих, например, экспорт наркотиков и вооружений, может увеличивать богатства отдельных государств, фирм и частных лиц, но при этом наносить ущерб народному хозяйству других стран и мировой экономике в целом. Поскольку факторы глобализации относятся к числу сущностных атрибутов постиндустриально-информационного способа производства и современной сервисной экономики, то указанная деятельность выступает как непроизводительная с точки зрения глобальных интересов, первичности глобальных закономерностей в развитии экономических процессов. Неопределённый и переходный характер имеют также границы производительного и непроизводительного труда в отраслях, потребление результатов функционирования которых в значительной мере наносит ущерб общественным и частным интересам, но имеет традиционный характер (спиртные напитки, табачные изделия, агрессивная и ложная реклама, антигуманная телепродукция и т.п.).
Развитие сервисной экономики в России. В советскую эпоху гипертрофированное внимание к отраслям первого подразделения привело к значительному отставанию от ведущих стран мира в развитии сферы услуг (особенно бытовых), что в течение ряда десятилетий давало основание как внешним, так и внутренним критикам советской модели экономики вести речь о сомнительности официальных лозунгов о приоритетности целей развития личности. Возникшее в прошлом отставание, в целом, продолжает сохраняться. В то же время, в течение последних двух десятилетий заметное развитие получили виды информационного обслуживания, связанные с распространением компьютеризации и мобильной телефонной связи, по темпам роста которой Россия в начале 2000-х гг. занимала первое место в мире (а в отдельные годы – и первое место по абсолютному приросту пользователей). Значительно расширилась также сфера туристских, риэлторских, юридических и банковских услуг.
Однако современный уровень услуг имеет весьма узкие границы географического распространения и, фактически, ограничивается пределами мегаполисов, а, по преимуществу, сосредоточен в Москве и С.-Петербурге. Так, из числа пользователей Интернета около 40% приходятся на два столичных города. Применительно к ним же можно говорить об услугах здравоохранения и образования, качество которых сопоставимо с мировым уровнем, к тому же с оговоркой о доступности этих услуг лишь высокообеспеченным слоям населения. В отношении же подавляющей части российских граждан можно вести речь о деградации даже традиционных элементов названных секторов сферы услуг, так как бесплатные формы этих услуг почти полностью ликвидированы, а платные малодоступны из-за низкого (и значительно снизившегося в течение последних двух десятилетий) уровня реальных доходов. Кроме того, сохраняется повсеместное отставание от современных требований и сферы бытового обслуживания населения, а по многим позициям также наблюдается её деградация. В целом, имевшее место увеличение доли сферы услуг в числе занятых и в производстве валового продукта (примерно от трети на рубеже 80-90-х гг. до более чем 50% в настоящее время) объясняется не столько развитием данной сферы, сколько ещё более резким падением объёмом производства в других отраслях народного хозяйства.
На глобальном рынке услуг позиции России можно оценить как относительно удовлетворительные лишь в отношении рынка космических услуг, хотя имеющиеся возможности реализуются далеко не в полной мере, что в немалой степени обусловлено внешнеполитическими факторами и давлением стран-конкурентов, особенно США. Существенно ухудшились позиции нашей страны на международном рынке въездного туризма, причины чего обусловлены внутренней военно-политической нестабильностью, ростом преступности и негативными психологическими факторами.
Отмеченные факты свидетельствуют о том, что экономическая система России не может быть охарактеризована как достигшая количественных и качественных параметров сервисной экономики. Социально-экономические характеристики труда, свойственные сервисной экономике, остаются для России перспективной задачей, в силу чего оценки существа, форм и границ производительного труда могут осуществляться, применительно к нынешним условиям, преимущественно, на основе критериев традиционного типа. В то же время, очевидно, что формирование отраслей и инфраструктуры сервисной экономики является одной из наиболее актуальных задач в ходе трансформации российского общества в соответствии с особенностями и тенденциями развития современной экономической цивилизации.
Социальное государство в системе сервисного общества. К числу синтезных теорий, отражающих специфику современного этапа цивилизации, относится концепция «социального государства». С формальной точки зрения, возможно, не вполне удачный, тавтологичный и условный термин «социальное государство» соотносится, однако, в содержательном плане с комплексом новых социально-экономических и политико-правовых реалий и тенденций, характерных для современных высокоразвитых стран. « В XX столетии была сформулирована и реализована (например, в ФРГ) концепция "социального государства", в рамках которой декларируются следующие принципы: условия жизни, не унижающие человеческого достоинства; социальное равенство; оказание социальной помощи нуждающимся»776. Формулировки о «социальном государстве» содержатся в конституциях ряда стран; соответствующие декларации зафиксированы и в ст.7 Конституции РФ.
Существующие теоретические разработки и элементы реализации принципов социального государства в общественной практике развитых стран достаточно явно демонстрируют связь основных принципов социального государства с атрибутами сервисного общества. Достаточно отметить, например, характеристики, содержащиеся в документе, подготовленном в Академии труда и социальных отношений и обсуждавшемся в Государственной Думе РФ. В данном документе, получившем название «Концепция социального государства Российской Федерации», отмечается: «Социальное государство - это правовое демократическое государство, которое провозглашает высшей ценностью обеспечение гражданам достойной жизни, создание условий для свободного развития и самореализации творческого (трудового) потенциала личности… Опыт многих европейских государств, являющихся по Конституции социальными, показывает, что они строят свою социально-экономическую политику, опираясь на такие важнейшие принципы, как:
- экономическая свобода человека, его право на свободный выбор любого вида деятельности в сфере наемного труда и предпринимательства;
- доверие к регулирующей роли рынка и, при необходимости, его регулирование с использованием экономических рычагов;
- развитие и экономическая эффективность социального рыночного хозяйства;
- социальная справедливость и социальная солидарность общества, которые обеспечиваются на основе развития акционерной собственности работников, а также путем налогового перераспределения доходов от богатых к бедным и большей загрузки наиболее трудоспособных членов общества для того, чтобы помочь менее трудоспособным;
- гендерное равенство мужчин и женщин;
- участие работников в управлении производством и общественной жизнью путем развития системы социального партнерства»777.
Данные характеристики, отражающие, главным образом, обобщение зарубежной теории и практики социального государства, явно демонстрируют, вместе с тем, преемственность новой теоретической концепции с известными политико-правовыми и социологическими идеями предшествующих эпох; прежде всего, это относится к концепциям естественного права, теориям сущности государства, основанным на идеях «общественного договора» и «исполнения общих дел», концепциям «общества (государства) всеобщего благоденствия» и социального рыночного хозяйства. Не случайна и преемственность терминологии, а также интенсивный характер разработки концепции социального государства именно в Германии, где в течение нескольких десятилетий осуществлялся теоретический синтез идей экономического неолиберализма и социально ориентированного рынка.
Вместе с тем, уже в ранних подходах западногерманских теоретиков социального государства прослеживалась установка на модернизационную адаптацию фундаментальных идей классово-детерминированной концепции сущности государства, что нашло отражение в особом внимании к проблеме социальных конфликтов, обоснованию необходимости и поиску механизмов их смягчения и преодоления в изменившихся исторических условиях. «Государство, над которым развевается флаг социальной рыночной экономики, выражает готовность реализовать социальный характер своей экономики, провозглашённый в силу избранного названия, - отмечал О. Нелль-Бройнинг… - Никто не считает возможным подчинить рынок труда свободной конкуренции, ввести свободную конкуренцию работодателей по поводу рабочей силы и свободную конкуренцию наёмных работников по поводу рабочих мест… Человеческий труд – вообще не товар. Как бы то ни было, здесь, бесспорно, из экономики, где господствует конкурентный принцип, изъят основной элемент; и мы все, в том числе самые ревностные приверженцы социальной рыночной экономики, полагаем это верным»778. Подобного рода теоретические постулаты стали основой для широкого спектра сервисных функций государства по перераспределению общественного богатства и валового продукта, осуществлению всесторонних мер социальной помощи, социальных гарантий, формированию системы социального обеспечения, созданию условий для развития и совершенствования «человеческого капитала». В современных трактовках аксиоматичным считается, что «социальная справедливость и социальная солидарность предусматривают реализацию на практике таких положений, как: солидарная ответственность поколений и сословий - богатые платят за бедных; здоровые платят за больных; трудоспособные платят за еще или уже нетрудоспособных… Важнейшим инструментарием при согласовании противоречивых интересов труда и капитала является социальное партнерство, которое как социальный институт и социальный процесс объективно присуще социальному государству»779.
Хотя социальное партнёрство труда и капитала даже в наиболее благополучных странах характеризуется многочисленными и многообразными противоречиями, но сближение социальных качеств труда и собственности действительно является одним из атрибутов постиндустриально-информационного общества. Во всяком случае, преодолеваются классовые антагонизмы прежних социальных типов (что не мешает, впрочем, возникновению новых исторических форм социальной стратификации и неравенства). Концепция же социального государства в явной форме претендует на отказ от классово-ориентированной атрибутики сущности государственности, позволяющей оценивать её в качестве «машины подавления эксплуатируемых классов». Эта сущность во всё большей степени трактуется в контексте системного социального качества сервисного общества.
Главный аспект подобных трактовок – отказ от оценки государственного аппарата как социального института, стоящего «над» обществом и понимание этого аппарата как одного из элементов широко определяемой сферы услуг. Государство вообще и государственный аппарат в особенности в этом случае воспринимаются в разрезе «горизонтальных» общественных отношений, как один из равнопорядковых по статусу функциональных институтов общества, призванный «на деньги налогоплательщиков» обеспечить оказание им необходимых услуг; соответственно, чиновники воспринимаются не как «господа народа», а как служащие сервисного сектора. При этом подразумевается, что налогоплательщики оплачивают требующиеся им от государства услуги на основе, по существу, тех же рыночных принципов, что и вообще покупатели всех прочих товаров, - разумеется, с неизбежной поправкой на специфику социальных потребностей и механизм их удовлетворения посредством налоговой и трансфертной систем. К числу основных услуг, которые, при таком понимании, государство должно оказывать населению, относятся: обеспечение внешней и внутренней безопасности; формирование правовой системы и, в более широком смысле – вообще «правил игры» на поле общественных взаимодействий; регулирование социальных конфликтов, смягчение социальной напряжённости всякого рода; формирование системы социального обеспечения и социальных гарантий, уменьшение степени социально-экономической неоднородности общества; регулирование денежно-финансовой системы; производство так называемых «общественных благ»; содействие развитию фундаментальной науки и новейших отраслей в условиях перманентной структурной перестройки, характерной для высокодинамичной постиндустриальной экономики; поддержка внешнеэкономической деятельности отечественных фирм и защита национально-государственных интересов на мировом рынке; создание условий для максимально полной реализации потенциала рыночных форм хозяйствования и смягчение последствий «фиаско рынка»; содействие максимальной реализации потенциала личности, развитию «человеческого капитала», демократизации и гуманизации общественных отношений.