Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

772

никогда не были криминализованы как таковые (см. ниже, п. 4.195). Такой подход 
непременно удивит специалиста по уголовному праву, привыкшего к принципу 
ограничительного толкования уголовного права, но здесь можно основываться 
на самом тексте Устава МТБЮ (см. выше), на прецеденте Нюрнберга (см. выше, 
п. 4.104, 5°, и ниже, п. 4.201), равно как и на реальности, которую тоже не следует 
упускать из виду: большинство актов войны являются уголовными правонару-
шениями (убийства, нанесение телесных повреждений, уничтожение имущества, 
незаконное лишение свободы и т. д.), которые не влекут за собой преследования 
из-за наличия вооруженного конфликта. Однако этот уголовно-правовой «имму-
нитет» действует только в отношении 

дозволенных

 актов войны. Если акт войны 

не является дозволенным, этот иммунитет исчезает, и совершенное деяние снова 
становится классическим уголовным правонарушением (ср. ниже, п. 4.237). Таким 
образом, смелое новаторство МТБЮ на самом деле оказывается просто логичным 
и последовательным применением права вооруженных конфликтов.

Конвенционные криминализации, принятые по решению государств, естествен-

но, не мешают последним криминализовать в индивидуальном порядке в своем 
внутреннем законодательстве другие нарушения права вооруженных конфликтов. 
Именно так поступила Бельгия, распространив на немеждународные конфликты 
сферу применения национального закона о пресечении серьезных нарушений 
Женевских конвенций и Дополнительного протокола I (см. выше, п. 4.119).

Однако действует это расширение криминализации только во внутригосу-

дарственном плане и не влечет за собой последствий, присущих международным 
правонарушениям, каковыми являются военные преступления (интернациона-
лизация обязанности пресечения, международная юрисдикция судьи националь-
ного суда во всех государствах, связанных криминализацией, применение нормы 
aut dedere aut judicare …).

4.127.    

Тенденции к расширению криминализаций был положен конец Статутом 

МУС, в котором дается 

исчерпывающий

 перечень военных преступлений, подпадаю-

щих под юрисдикцию Суда. Ст. 8 его Статута не предусматривает, в отличие от Устава 
Международного военного трибунала в Нюрнберге и Устава МТБЮ, того, что поименован-
ные в нем преступления перечисляются без ущерба для других криминализаций (см. выше, 
п. 4.126). Наконец, принимая документ Элементы преступлений, Подготовительная комис-
сия для МУС уточнила и, следовательно, определенным образом ограничила составы пре-
ступлений, перечисленные в Статуте 

1

, даже если определение элементов преступлений 

нередко является результатом просто буквального и внимательного прочтения положе-
ний, касающихся этих преступлений 

2

.

Общий элемент состава всех военных преступлений, перечисленных в Статуте, таков: 

совершающее их лицо должно осознавать наличие обстоятельств, устанавливающих, что 
преступление вписывается в контекст вооруженного  конфликта 

3

.

1 

UN Doc. PCNICC/2000/1/Add.2, 1

er

 nov. 2000.

2 

Анализ Элементов преступлений см.: Dörmann, K., «Preparatory Commission for the ICC: the Elements of War 

Crimes», 

RICR

, 2000, pp. 771–796; 

id.

, 2001, pp. 461–487.

3 

Док. ООН PCNICC/2000/1/Add.2, 1 ноября 2000 г., с. 20 и сл.

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

773

4.128.   

В принципе, криминализация военных преступлений не обладает авто-

номией по отношению к норме, за нарушение которой устанавливаются санкции. 
Иными словами, криминализация не расширяет права и обязанности, сформу-
лированные в этой норме. В случае сомнений относительно сферы применения 
той или иной криминализации следует обратиться к норме, нарушения которой 
определяются как преступления, чтобы установить с большой точностью объем 
соответствующей криминализации и выяснить, распространяется ли она на рас-
сматриваемое действие.

4.129.   

Действия, квалифицируемые как военные преступления, являются 

серьезными нарушениями женевского и гаагского права. При изложении мате-
риала мы будем придерживаться этого разделения.

1.

  Нарушения женевского права

а)

  Убийства, пытки и жестокое обращение 

4.130.   

К ним относятся умышленное убийство 

1

, приказ никого не оставлять 

в живых, пытки, бесчеловечное и жестокое обращение, жертвами которых стано-
вятся гражданские лица на оккупированной территории, военнопленные, боль-
ные, раненые, лица, потерпевшие кораблекрушение (Устав Нюрнбергского воен-
ного трибунала, ст. 6, b; Женевские конвенции: I, ст. 50; II, ст. 51; III, ст. 130; IV, 
ст. 147; Устав МТБЮ, ст. 2, а–с; Проект кодекса преступлений против мира и без-
опасности человечества, ст. 20, a, i–iii; Статут МУС, ст. 8, п. 2, a, i–iii; b, vi), другие 
категории комбатантов, медицинского и духовного персонала (Дополнительный 
протокол I, ст. 85, п. 2).

Эта криминализация применяется также к аналогичным действиям, совер-

шенным в рамках внутреннего вооруженного конфликта, определенного в ст. 3, 
общей (Устав МУТР, ст. 4; Проект кодекса, ст. 20, f, i; Статут МУС, ст. 8, 
п. 2, c, i–ii; d, ix, xii).

4.131.   

Элементами состава преступления убийства являются смерть потер-

певшего, указанного обвинением, и преднамеренное действие или бездействие 
подсудимого или лиц, подчиняющихся ему, повлекшее эту смерть 

2

. Для того, 

чтобы квалифицировать убийство как военное преступление, конечно, требует-
ся, чтобы оно было совершено в рамках вооруженного конфликта и чтобы совер-
шившее его лицо было в курсе фактических обстоятельств, устанавливающих 
наличие этого конфликта 

3

.

1 

Netherlands, Special Crt. of Cass., 11 Apr. 1949, 

Ahlbrecht

, 

A. D.

, 1949, 397; Supr. Crt., 27 Oct. 1981, 

J. K.,

ILR

, 

87, p. 94.

2 

TPIY, aff . IT-97-25-T, 

Krnojelac

, 15 mars 2002, § 324.

3 

Элементы преступлений. Доклад Подготовительной комиссии Международного уголовного суда, Док. ООН, 

PCNICC/2000/1/Add. 2, 

sub

 ст. 8, п. 2, a, I, и sub ст. 8, п. 2, c, i.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

774

Самоубийство может быть элементом состава убийства, если оно стало 

результатом умышленных действий обвиняемого, как они описаны выше 

1

.

Чтобы имело место убийство по смыслу ст. 3, общей, убийца должен знать, 

что его жертва является лицом, не участвующим или прекратившим участвовать 
в вооруженном конфликте 

2

. Те факты, что жертва носит форму или гражданскую 

одежду, наличие или отсутствие оружия, возраст и пол, выступают как индика-
торы, но не являются неопровержимыми доказательствами неучастия жертвы 
в конфликте. Данный вопрос решается отдельно для каждого конкретного случая. 
По мнению одной из Камер МТБЮ, 

«(…) соответствующими факторами в этом плане являются деятельность, ношение или нено-

шение оружия, одежда, возраст и пол жертв в момент совершения преступления. Хотя принад-

лежность к вооруженным силам может быть серьезным указанием на то, что жертва принимает 

непосредственное участие в военных действиях, но этот показатель сам по себе недостаточен для 

установления данного факта. Вопрос о том, пользовалось или не пользовалось лицо защитой 

общей ст. 3, должен решаться для каждого случая в отдельности» 

3

 (ссылки не приводятся) 

Эти фактические элементы важны только тогда, когда неизвестны обстоятельства, 

в которых жертвы были убиты. Напротив, если известно, что речь идет о суммарных 
казнях лиц, находившихся во власти неприятеля, излишне доказывать, что жертва была 
гражданским лицом: убийство есть убийство. Похоже, что Камера не всегда это осознает, 
поскольку в некоторых частях ее постановления констатируется, что имели место сум-
марные казни и что, учитывая возраст жертв, их гражданскую одежду, отсутствие у них 
оружия, они не участвовали в военных действиях 

4

. Такие соображения представляются 

излишними: даже если эти лица принимали участие в военных действиях, их предание 
смерти в тот период, когда они находились во власти неприятеля, является убийством.

Преступление существует, даже если останки жертвы не найдены, лишь бы 

имелись косвенные доказательства ее смерти 

5

.

4.132.    

Умышленное убийство, как оно определено в ст. 2, а, Устава МТБЮ, должно 

относиться только к умышленным убийствам, жертвами которых стали лица, находя-
щиеся во власти неприятеля. Данный вывод вытекает из того, что указанное положение 
просто воспроизводит общие ст. 50, 51, 130, 147 четырех Женевских конвенций 1949 г. 
Поэтому будет не вполне корректно усматривать в нападении на гражданских лиц убий-
ство по смыслу ст. 2, а 

6

. Правильнее будет применить к этим фактам криминализацию, 

предусмотренную для нападений на гражданских лиц или нападений неизбирательного 
характера (см. ниже, п. 4.171 и сл.). Следовательно, не представляются логичными попыт-
ки решить проблему с якобы имеющим место совмещением заявлений о виновности 

1 

TPIY, aff . IT-97-25-T, 

Krnojelac

, 15 mars 2002, §§ 328–329.

2 

TPIY, aff . IT-01-48-T, 

Halilovic

, 16 Nov. 2005, § 36.

3 

Ibid

., § 34.

4 

Например, 

ibid.

, §§ 592, 597, 602, 607, etc.

5 

TPIY, aff . IT-97-25-T, 

Krnojelac

, 15 mars 2002, §§ 326–327; 

id.

, aff . IT-01-48-T, 

Halilovic

, 16 Nov. 2005, § 37.

6 

Ainsi, TPIY, aff . IT-01-42-T, 

Strugar

, 31 janvier 2005, §§ 234–259.

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

775

в убийстве, предусмотренном ст. 2, а, Устава МТБЮ, и убийством, о котором идет речь 
в ст. 3 того же Устава, как это впрочем делает Апелляционная камера МТБЮ 

1

.

4.133.   

Хотя для «пыток», «бесчеловечного обращения» и «намеренного при-

чинения сильных страданий» не приводится более детального определения, эти 
понятия могут охватывать многообразные типы поведения — здесь человеческая 
изобретательность, похоже, неистощима! К нанесению ранений, унижениям, 
увечьям можно добавить изнасилование 

2

, лишение гуманитарной помощи, голод 

(см. ниже, п. 4.168), использование «живых щитов» (см. ниже, п. 4.140), «этни-
ческие чистки» 

3

 (см. ниже, пп. 4.187 и 4.265): новые квалификации для давно 

известных деяний.

Некоторые из указанных действий были явным образом криминализованы 

в документах, принятых после Дополнительных протоколов:

изнасилования и другие правонарушения сексуального характера: Устав 

—

МУТР, ст. 4, е; Проект кодекса преступлений против мира и безопасности 
человечества, ст. 20, d, f; Статут МУС, ст. 8, п. 2, b, xxii; e, vi;

лишение гуманитарной помощи, умышленно подвергающее гражданское 

—

население голоду: Статут МУС, ст. 8, п. 2, b, xxv;

практика использования «живых щитов»: Статут МУС, ст. 8, п. 2, b, xxii; это 

—

положение равносильно криминализации грубых и умышленных нарушений 
ст. 58 Дополнительного протокола I.

Поэтому МТБЮ постарался уточнить понятия «пыток», «сильных страданий», 

«бесчеловечного обращения», «жестокого обращения», «бесчеловечных условий» 
и «посягательств на человеческое достоинство».

4.134.   

Основываясь на Конвенции ООН от 10 декабря 1984 г., МТБЮ рас-

сматривает пытки как особо тяжкую форму дурного обращения, если они совер-
шаются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим 
в официальном качестве (будь то со стороны правительства или повстанцев), 
в частности с целью получить от пытаемого сведения или признания, запугать 
его, оказать на него давление или по любой причине, основанной на дискримина-
ции любого характера 

4

.

МТБЮ придерживается мнения, что пытки имеют место только тогда, когда они 

осуществляются с одной из вышеперечисленных целей 

5

, даже если эта цель не является 

1 

TPIY, aff . IT-95-14/2-A, 

Kordic et Cerkez

, 17 déc. 2004, § 1035.

2 

Meron, Th

  ., «Rape as a Crime under International Humanitarian Law», 

AJIL

, 1993, pp. 424 ss.; Papaconstantinov, M., 

«Rape as a crime under IHL», 

RDHI

, 1998, pp. 477–500; Резолюции ГА ООН 48/143 и 49/205, «Изнасилования женщин 

и надругательства над ними в районах вооруженного конфликта в бывшей Югославии», 20 декабря 1993 г. и 23 дека-
бря 1994 г. (приняты без голосования); 52/107, «Права ребенка», 12 декабря 1997 г., IV, п. 12.

3 

Эта практика была осуждена Конференцией, посвященной защите жертв войны, которая состоялась 31 авгу-

ста — 1 сентября 1993 г. (см. выше, п. 3.12).

4 

Aff . IT-96-21-T, 

Celebici

, 16 nov. 1998, §§ 457–474; 

id.

, aff . IT-97-25-T, 

Krnojelac

, 15 mars 2002, § 179.

5 

Ср.: TPIY, aff . IT-04-84-T, 

Haradinaj et al.

, 4 April 2008, § 449.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

776

единственной и преобладающей 

1

. Иными словами, если человека пытают с единственной 

целью его унизить, это не будет целью, предусмотренной обычным международным пра-
вом 

2

. Это утверждение представляется неубедительным. Если исходить из того, что пытки 

имеют целью, среди прочего, запугать или оказать давление (см. выше), любые пытки 
выступают как форма запугивания и оказания давления. Когда к этому добавляется наме-
рение унизить, давление и запугивание все равно остаются присущими пыткам. Кроме 
того, Конвенция 1984 г. не претендует на то, чтобы дать исчерпывающий перечень целей 
пыток», о чем свидетельствует употребление слов «или по любой причине…». Так что мож-
но принимать во внимание и другие цели. Кстати, показательно, что в определении целей 
пыток как военного преступления в Статуте МУС также употребляется словосочетание 
«в частности» 

3

, а критерий, связанный с целями, вовсе исключен из определения пыток 

как преступления против человечности 

4

!

При этом следует отметить, что в отличие от Конвенции 1984 г., которая 

ограничивает состав преступления пыток действиями, совершенными государ-
ственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официаль-
ном качестве, или по их подстрекательству, право вооруженных конфликтов 
не предусматривает такого рода ограничений 

5

. МТБЮ констатирует, что 

любое 

лицо

, применяющее пытки во время вооруженного конфликта, совершает воен-

ное преступление по смыслу Устава Трибунала, независимо от статуса этого лица 
(государственное должностное лицо или частное лицо) 

6

. Требуется только, чтобы 

данное действие было связано с ситуацией вооруженного конфликта 

7

.

Критерий «причинения сильных страданий, физических или нравственных», 

присущий понятию пыток (приводимая выше Конвенция 1984 г., ст. 1, п. 1), не был 
определен 

8

. Он зависит от силы болевых ощущений, причиненных жертве, от ее 

возраста, пола и состояния здоровья 

9

. Были сочтены пытками per se, причем без 

претензии на то, что их перечень является исчерпывающим, причинение увечий 

10

, 

изнасилование 

11

, систематические избиения, пытка электротоком, симуляция 

казни или ампутации, лишение воды и пищи, нанесение ожогов, погружение 
головой в унитаз, чтобы заставить говорить (la «poucette»), погружение в смесь 
крови, мочи, экскрементов и рвотной массы («подводная лодка»), принуждение 
к стоянию в течение длительного времени, подвешивание за руки или за ноги, 

1 

TPIY, aff . IT-95-11-T, 

Martic

, 12 juin 2007, § 77 et réf.

2 

Id

., aff . IT-97-25-T, 

Krnojelac

, 15 mars 2002, § 186; 

id.

, aff . IT-96-23 et 23/1-A, 

Kunarac et al.

, 12 juin 2002, §§ 142–144; 

id.

, aff . IT-03-66-T, 

Limaj et al.

, 30 nov. 2005, § 235.

3 

Док. ООН PCNICC/2000/1/Add.2, 1 ноября 2000, sub ст. 8, п. 2, a, ii, и ст. 8, п. 2, c, i.

4 

Ibid

., 

sub

 ст. 7, п. 1, f.

5 

TPIY, aff . IT-96-23 et 23/1-T, 

Kunarac et al.

, 22 févr. 2001, §§ 490–493 et les réf.; confi rmé en appel, 

id.

, même aff aire, 

12 juin 2002, §§ 147–148; 

id.

 aff . IT-98-30/1-T, 

Kvocka et al.

, 2 nov. 2001, §§ 138–141; 

id.

, aff . IT-97-25-T, 

Krnojelac

, 15 mars 

2002, § 187.

6 

Ibid

.

7 

Id

., aff . IT-96-23 et 23/1-T, 

Kunarac et al.

, 22 févr. 2001, § 487.

8 

Id

., aff . IT-96-21-T, 

Celebici

, 16 nov. 1998, § 469; 

id.

, aff . IT-98-30/1-T, 

Kvocka et al.

, 2 nov. 2001, § 143.

9 

Id

., aff . IT-98-30/1-T, 

Kvocka et al.

, 2 nov. 2001, § 143.

10 

Ibid

., § 144.

11 

Ibid

., § 145; 

id.

, app., aff . IT-96-23 et 23/1-A, 

Kunarac et al.

, 12 juin 2002, § 150.