Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

767

конфликта, которого касается Дополнительный протокол II или ст. 3, общая, без 
ущерба, однако, для других составов преступления, предусмотренных междуна-
родным гуманитарным правом (ст. 10).

По мнению одной из Камер МТБЮ, Статут МУС 

«вообще может рассматриваться как авторитетное выражение юридических представлений боль-

шого числа государств» 

1

.

Совет Безопасности в определенном смысле проявляет тенденцию к утверж-

дению материального права Статута. В свой «гендерной» резолюции, посвящен-
ной защите женщин и девочек, Совет Безопасности 

«

призывает

 все стороны в вооруженных конфликтах в полной мере соблюдать международно-

правовые нормы, применимые к правам и защите женщин и девочек, особенно как гражданских 

лиц, в частности обязательства, применимые к ним в соответствии с Женевскими конвенциями 

1949 г. и Дополнительными протоколами к ним 1977 г. (…) и учитывать соответствующие поло-

жения Римского статута Международного уголовного суда» 

2

.

Перечень составов преступлений в Статуте МУС представляет собой консен-

сус государств, к которому они пришли в отношении скорее минимума кримина-
лизованных деяний, чем их максимума.

4.118.   

Исследование, касающееся обычного международного гуманитарного 

права, рассматривает в качестве обычных составы преступления, предусмо-
тренные в Статуте МУС для немеждународных вооруженных конфликтов 

3

. 

К ним в Исследовании добавлено семь составов преступлений: нападения неиз-
бирательного характера; нападение на необороняемые местности и демилитари-
зованные зоны; практика использования живых щитов; обращение в рабство; 
коллективные наказания; использование голода среди гражданского населения 
в результате уничтожения объектов, необходимых для его выживания, и препят-
ствование поставкам помощи 

4

.

4.119.   

Во внутреннем плане следует подчеркнуть оригинальность предыду-

щего бельгийского закона от 16 июня 1993 г. о пресечении серьезных нарушений 
Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных протоколов 1977 г., поскольку 
его ст. 1 гласила:

«Составляют преступления по международному праву (…) нижеперечисленные серьез-

ные нарушения, посягающие (…) на лиц и имущество, находящихся под покровительством 

Конвенций, подписанных 12 августа 1949 г. (…) и Дополнительных протоколов I

 и II

 к этим 

Конвенциям (…)» (

курсив автора

).

1 

Aff . IT-95-17/1-T, 

Furundzija

, 10 déc. 1998, § 227.

2 

Рез. СБ ООН 1325, 31 октября 2000 г., п. 9. 

3 

См. комментарий к норме 156: 

Хенкертс, Жан-Мари и Досвальд-Бек, Луиза.

 Обычное международное гумани-

тарное право. — М.: МККК, 2006. С. 728–776.

4 

Там же, с. 770–776. 

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

768

Криминализовав военные преступления, совершаемые в рамках гражданской 

войны, независимо от гражданства совершившего его лица, гражданства потер-
певшего и места совершения преступления 

1

, Бельгия стала одним из первых 

государств 

2

, наделивших себя универсальной юрисдикцией в отношении дей-

ствий, которые еще не были криминализованы в международном праве!

4.120.   

Действия, квалифицируемые как военные преступления, должны быть 

связаны с конфликтом 

3

. Эта связь довольно легко устанавливается в случае 

международного вооруженного конфликта (см. выше, п. 1.176), но ее может 
оказаться гораздо труднее констатировать, когда речь идет о немеждународном 
вооруженном конфликте (см. выше, п. 1.177). Каждый конкретный случай дол-
жен рассматриваться отдельно квалифицирующим органом с учетом имеющихся 
обстоятельств.

2.

  Сфера применения ratione personae

а)

  Международные вооруженные конфликты 

4.121.   

Право вооруженных конфликтов регламентирует в основном пове-

дение стороны в конфликте в отношении лиц, числящихся за другой стороной 
в конфликте, а также лиц, не связанных долгом верности с первой (см. выше, 
п. 1.220 и сл.). Таким образом, сфера применения ratione personae и ratione 
materiae положений, касающихся военных преступлений, не распространя-
ется (за одним исключением, о котором речь пойдет ниже) на отношения 
между стороной в конфликте и лицами, связанными с ней долгом верности, 
и на имущество, которое ей принадлежит. Военными преступлениями счита-
ются только определенные действия, совершенные государством А, стороной 
в конфликте, в отношении раненых, больных и потерпевших кораблекруше-
ние лиц из состава сил государства В, являющегося противной стороной, либо 
в отношении имущества этого государства, либо в отношении военнопленных 
и гражданских лиц, находящихся во власти государства А и не связанных 
с ним долгом верности (Женевские конвенции: I, ст. 50, II, ст. 51, III, ст. 130, IV, 
ст. 147).

Дополнительный протокол I (ст. 85, п. 2) распространил сферу применения 

криминализации на отношения государства А со 

1 

Это распространение криминализации на внутренние вооруженные конфликты стало результатом поправки, 

внесенной в проект закона, представленный правительством, сенаторами Лальманом (Lallemand) и другими: 

D. P.

, 

Sénat, S. E., 1991–1992, n° 481–3/4/6 et rapport complémentaire n° 481–5 du 22 décembre 1992.

2 

См. также: c. p. milit. norv., art. 108 et c. p. yougoslave, art. 142, 

in

 Bothe, M., «War crimes in non-international 

armed confl icts», 

in War Crimes in International law

, ed. by Y. Dinstein and Tabory, Th

 e Hague, Nijhoff , 1996, p. 297; c. p. 

milit. suisse, art. 2, § 9, 

in

 Ziegler, A. R. «Domestic Prosecution and International Cooperation with Regard to Violations 

of International Humanitarian Law: Th

  e Case of Switzerland», 

R.S.D.I.E.

, 1996, p. 569, и другие примеры: Graditzky, Th

 ., 

«La responsabilitié pénale individuelle pour violation du droit international humanitaire applicable en situation de confl it armé 
non international», 

RICR

, 1998, pp. 40–44.

3 

Ср.: TPIY, aff . IT-95-10-T, 

Jelisic

, 14 déc. 1999, § 30; TPIR, Chbre II, aff . ICTR-95-1-T, 

Kayishema et al.

, 21 mai 1999, 

§§ 185–189; TPIY, aff . IT-96-23 et 23/1-T, 

Kunarac et al.

, 22 févr. 2001, § 568.

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

769

всеми комбатантами — принадлежащими регулярным силам или нет — госу-

—

дарства В;

беженцами и апатридами;

—

ранеными, больными и потерпевшими кораблекрушение в соответствии с их 

—

более широким по сравнению с Женевскими конвенциями определением, 
данным в Протоколе;

санитарным и духовным персоналом, санитарными формированиями и сани-

—

тарным транспортом, находящимися под контролем государства В.

Каковы же отношения государства А со своими гражданами? Действия, 

которые окажутся военными преступлениями в случае их совершения относи-
тельно лица, пользующегося покровительством права вооруженных конфлик-
тов, не будут квалифицированы как таковые (за очень редкими исключениями, 
см. ниже, п. 4.159), когда потерпевшим является лицо, связанное долгом верности 
с государством А. При этом они остаются серьезными нарушениями прав челове-
ка и в этом качестве преступлениями против человечности, если они удовлетво-
ряют остальным условиям этой криминализации (см. ниже, п. 4.239 и сл.).

4.122.   

Что касается более конкретно нарушений гаагского права, квалифи-

цируемых как серьезные нарушения, ст. 85, пп. 3 и 4, d, не уточняет, ограничи-
ваются ли они действиями, совершенными стороной в конфликте против другой 
стороны, либо включают в себя и действия, совершенные стороной в конфликте 
в отношении числящихся за ней лиц и имущества. В пользу такого широкого тол-
кования можно привести тот факт, что сфера применения криминализации носит 
самый общий характер, поскольку пп. 3 и 4, d, ст. 85 не проводят различия между 
нападениями стороны в конфликте на противника и ее нападениями на свое соб-
ственное население.

При этом ст. 49, п. 1, Дополнительного протокола I полностью устраняет воз-

можность разночтений, четко ограничивая сферу применения криминализации 
только нападениями, направленными против 

неприятеля

. В самом деле, статья 

определяет понятие «нападение» только как «акты насилия в отношении про-
тивника, независимо от того, совершаются ли они при наступлении или при обо-
роне». Ст. 49, п. 2, подтверждает это ограничение, поскольку там уточняется, что 
нормы, касающиеся общей защиты гражданского населения от последствий воен-
ных действий, применяются ко всем нападениям, независимо от того, на какой 
территории они совершаются, 

«включая национальную территорию, принадлежащую стороне, находящейся в конфликте, 

но

 находящуюся под контролем противной стороны» (

курсив автора

).

Хотя эти положения применяются к Разделу 1 Части IV, а ст. 85 находится 

в Части V, считается, что определение нападения действует и в отношении данной 
статьи 

1

.

1 

Protocoles, сommentaire

, p. 615, § 1878.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

770

Повторим еще раз, что есть основания считать, что подобные действия, совер-

шенные воюющей стороной против своего собственного населения, не будучи 
военными преступлениями stricto sensu, могут тем не менее быть приравнены 
к преступлениям против человечности.

4.123.   

Что касается пресечения нападений на культурные ценности, ст. 85, 

п. 4, d, криминализует только нападения на культурные ценности, находящиеся под 
контролем противной стороны, тогда как ст. 28 Гаагской конвенции 1954 г. обязы-
вает все государства-участники пресекать 

любое

 нарушение Конвенции, а значит, 

и нападения стороны в конфликте на собственные объекты  культуры.

Однако отсюда не следует, что ст. 85, п. 4, d, подменяет ст. 28: на это ничто 

не указывает. Кстати, в ст. 53 Дополнительного протокола I, как и в резолюции, 
проголосованной при принятии Протокола, уточняется, что защита культурных 
ценностей и мест отправления культа осуществляется без ущерба для положений 
Гаагской конвенции 1954 г. (см. выше, п. 2.81).

b)

  Немеждународные вооруженные конфликты 

4.124.   

Само собой разумеется, что, как подчеркивалось ранее (см. выше, 

п. 1.230), в случае внутреннего вооруженного конфликта право вооруженных 
конфликтов применяется независимо от любых соображений, связанных с дол-
гом верности. И так же обстоит дело с криминализацией нарушений этого права: 
«покровительствуемыми» лицами являются все лица, затронутые конфликтом, 
кем бы они ни были — неприятелями или «своими» по отношению к властям 
воюющей стороны. Составы преступлений, предусмотренные Уставом МТБЮ, 
Статутом МУС и Проектом кодекса преступлений против пира и безопасно-
сти человечества, не проводят различия между действиями, совершенными 
в условиях войны или при других обстоятельствах. Имеет значение только то, 
что преступление связано с вооруженным конфликтом. В самом деле, ст. 2, п. 1, 
Дополнительного протокола II предусматривает, что его положения применяются 
«ко всем лицам, 

затрагиваемым

 вооруженным конфликтом» (

курсив автора

).

Международные уголовные трибуналы неоднократно подчеркивали это 

требование 

1

, но иногда трактовали его слишком расширительно. Так, МУТР 

в деле Акайесу, Рутаганда, Меземы и Кайишемы-Рузинданы (Ayakesu, Rutaganda, 
Musema, Kayishema-Ruzindana) заключил, что военные преступления, в которых 
обвинялись подсудимые, никак не были связаны с вооруженным конфликтом, 
когда в 1994 г. противостояли друг другу Руандийский патриотический фронт 
(FPR) и руандийские вооруженные силы (FAR), и что они, следовательно, не могут 
быть осуждены на этом основании 

2

. Эти заключения показались неубедитель-

ными бельгийскому правительству, которое вынесло независимое экспертное 

1 

TPIY, aff . IT-94-1-T, 

Tadic

, 7 mai 1997, § 572.

2 

TPIR, aff . ICTR-96-4-T, 2 sept. 1998, § 643; aff . ICTR-96-3-T, 6 déc. 1999, §§ 442–444; aff . ICTR-96-13-T, 27 janv. 2000, 

§ 974; aff . ICTR-95-1-T, 21 mai 1999, §§ 600–614.

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

771

заключение amicus curiae по делу Семанцы (Semanza) в поддержку противопо-
ложного тезиса 

1

. В деле Ньонтезе (Niyonteze) швейцарский военный трибунал 

также подверг критике это заключение МУТР 

2

.

С. Содержание криминализаций

4.125.   

Не все нарушения права вооруженных конфликтов возведены в ранг 

военных преступлений. Только 

самые серьезные

 из них подпадают под эту кате-

горию 

3

. Поэтому благодаря анализу военных преступлений можно ознакомиться 

с основными нормами права вооруженных конфликтов.

Хотя большинство деяний, составляющих военные преступления, являются 

по самой своей сути серьезными нарушениями права вооруженных конфликтов, 
некоторые из них могут показаться недостаточно значительными для того, чтобы 
их квалифицировать как военные преступления. Уставы Международных уго-
ловных трибуналов (ст. 1) и Статут МУС (ст. 8), где в ранг военных преступлений 
возведены только «

серьезные

 нарушения международного гуманитарного права» 

(

курсив автора

), показательны в этом отношении. Одна из Палат МУС заключи-

ла, что «серьезное нарушение» должно «повлечь тяжкие последствия для потер-
певшего», иначе это не будет военным преступлением по смыслу Статута. Так, 
конфискация личных вещей, таких, например, как кольца, часы, деньги, браслеты, 
цепочки и т. д., у заключенных не причиняет им столь серьезного вреда, чтобы 
это можно было квалифицировать как «серьезное нарушение международного 
гуманитарного права» по смыслу Статута 

4

.

Серьезность нарушения зависит от «тяжести последствий для потерпевшего» 

или от числа лиц, затронутых нарушением. В связи с этим встает вопрос порога, 
который следует решать отдельно для каждого конкретного случая 

5

.

4.126.   

Международные уголовные трибуналы не побоялись пойти на новатор-

ское нововведение, сочтя, что серьезные нарушения права вооруженных конфлик-
тов, явным образом не криминализованные последним, являются тем не менее 
уголовно наказуемыми деяниями, относящимися к их компетенции. В частности, 
МТБЮ в большой степени основывался в этом плане на широкой формулировке 
ст. 3 своего Устава, которая криминализует «серьезные нарушения законов и обы-
чаев войны». Причем уточняется, что эти нарушения «включают перечисленные 
ниже, 

однако этот перечень не является исчерпывающим

», хотя такие деяния 

1 

Aff . ICTR-97-20-T, avis déposé le 16 oct. 2000.

2 

Tribunal de division 2, 30 avril 1999, p. 126 (ronéo).

3 

Abi-Saab, G. et R., «Les crimes de guerre» 

in Droit international pénal

, dir. par H. Ascensio, E. Decaux et A. Pellet, 

Paris, Pédone, 2000, p. 278; о возможной криминализации других нарушений см.: Dutli, M. T. et Pellandini, Cr., 
«Le CICR et la mise en œuvre du système de répression des infractions aux règles du droit international humanitaire», 

RICR

, 

1994, p. 267.

4 

Aff . IT-96-21-T, 

Celebici

, 16 nov. 1998, § 1154.

5 

TPIY, aff . IT-95-14/2-A, 

Kordic et Cerkez

, 17 déc. 2004, §§ 82–83.