Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

882

осуждение МТБЮ генерала Р. Кристича (R. Krstic) 2 августа 2001 г. 

—

1

;

констатация МТБЮ того, что массовые убийства в Сребренице составляли 

—

геноцид 

2

, и осуждение Благоевича (Blagojevic) за соучастие в геноциде в янва-

ре 2005 г. 

3

4.296.   

Конвенция об апартеиде предусматривает непрямую криминализа-

цию — каждое государство обязано принять необходимые законодательные меры 
для пресечения нарушений Конвенции, и устанавливает универсальную юрис-
дикцию (ст. 4).

2.

  Определение преступления в производных международно-правовых нормах

а)

  Принцип признания деяния преступным 

4.297.   

Можно предположить, что юридическое значение деклараций 

Генеральной Ассамблеи ООН, признающих преступным применение ядерного 
оружия и насильственные исчезновения (см. выше, п. 4.246), будет меньше, чем 
значение надлежащим образом заключенных договоров, потому что речь идет 
о резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН.

Было бы ошибочно так считать. Резолюция — международно-правовой акт 

производного права, сам по себе он необязательно имеет меньшее юридиче-
ское значение, чем договор, на основании которого его приняли. В чем следу-
ет удостовериться, так это в том, был ли акт принят компетентным органом 
и обязателен ли он для тех, кому предназначен, в соответствии с учредительной 
хартией организации. Следует также проверить, излагаются ли в нем принципы 
существующего или формирующегося права и, во втором случае, имеет ли акт 
нормативную форму или принимает ли его государство, в отношении которого 
он действует 

4

.

Обе вышеупомянутые декларации были приняты Генеральной Ассамблеей 

ООН в рамках ее компетенции по поддержанию мира и гуманитарным вопро-
сам (Устав, ст. 10, в сочетании, в частности, со ст. 1). Однако, согласно Уставу, эти 
резолюции не носят обязательного характера: в ст. 10 говорится только о «реко-
мендациях», то есть об актах, не являющихся обязательными с формальной 
точки зрения 

5

. Тем не менее можно утверждать, что эти резолюции отражают 

существующее право в той мере, в какой все они основываются на запрещениях, 

1 

TPIY, aff .  IT-98-33-T, 

Krstic

, 2 août 2001, § 727; см.: Shabas, W., «Was Genocide Committed in Bosnia and 

Herzegovina? First Judgments of the ICTY», 

Fordham I. L.Jl.,

 2001, pp. 23–53.

2 

Id

., Aff . IT-02-60-T, 

Jokic et Blagojevic

, 17 janv. 2005, §§ 671 ss.

3 

Ibid

., § 797; подтверждение квалификации в качестве геноцида массовых убийств в Сребренице Междуна-

родным судом см.: aff . 

relative à l’application de la convention sur la prévention et la répresion du génocide

, 26 févr. 2007, 

§§ 278–297.

4 

Более полную информацию и ссылки на международную судебную практику см.: David, E., 

Droit des 

organisations internationales

, PUB, 2006–2007, pp. 203 ss.

5 

О значении слова «рекомендация» см.: 

Détroit de Corfou

, op. individ. commune, 

CIJ, Rec. 1947–1948

, pp. 31–32.

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

883

сформулированных ранее во многих документах, относящихся к правам челове-
ка 

1

 или к праву вооруженных конфликтов 

2

.

Кроме того, поскольку эти резолюции сформулированы с использованием 

нормативной лексики (термины «заявляет» и «провозглашает», основная часть 
резолюции 47/133, оформленная в виде статей, употребление настоящего времени 
и повествовательного наклонения…), можно сказать, что они обязательны для 
тех, кому предназначаются.

4.298.   

Конечно, такая точка зрения будет оспариваться в отношении резолю-

ций, касающихся ядерного оружия, которые всегда принимались при наличии 
большинства и меньшинства (см. выше, п. 2.183), и, следовательно, должны 
были бы быть обязательными только для принявшего их большинства. Мы 
придерживаемся противоположного мнения. Запрещение, содержащееся в этих 
резолюциях, отражает существующее право. Кроме того, оно призвано защи-
тить такие неотъемлемые и основополагающие гуманитарные ценности, что его, 
по нашему мнению, можно приравнять к норме jus cogens (см. выше, п. 1.34 и сл.). 
Западные государства, голосующие против запрещения применения ядерного 
оружия, связаны этим запрещением не только в отношении государств, голо-
сующих «за», но даже между собой. Неявным образом сформировавшееся среди 
западных государств согласие считать законным применение ядерного оружия, 
не может служить основанием для отступления от нормы, запрещающей такое 
применение. Так что государства не могут под предлогом lex specialis со спокой-
ной — в правовом смысле — совестью обмениваться ядерными ударами.

Из ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров следует, что 

норма jus cogens не может быть изменена путем особого соглашения — только 
новая норма jus cogens, то есть норма, признанная как таковая «международным 
сообществом государств 

в целом

» (ст. 53, 

курсив автора

), может внести измене-

ние в ныне действующее запрещение.

Поскольку такой новой нормы, которая оправдывала бы отступление, не суще-

ствует (это доказывают резолюции, подтверждающие действующее право), госу-
дарства находятся под властью классических запретов права вооруженных кон-
фликтов, и ядерное оружие не является исключением…

Известно, что это рассуждение не убедило Международный суд, но его соб-

ственная аргументация, изложенная в Консультативном заключении от 8 июля 
1966 г., подвергается критике (см. выше, п. 2.191).

4.299.   

Единственное ограничение действия резолюций Генеральной Ассамблеи 

ООН, которое могло бы возникнуть в результате несогласия меньшинства госу-
дарств с этими резолюциями, затронуло бы только определение, сформулирован-
ное в этих резолюциях. Если 

запрещение

 применения ядерного оружия — всего 

лишь частное приложение к этому оружию общих норм с универсальной сферой 

1 

Рез. ГА ООН A/Res. 47/133, преамбула, мотивировки 6–11.

2 

Рез. ГА ООН A/Rés. 1653 (XVI), преамбула, мотивировки 3–5.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

884

действия, тогда 

криминализация

 будет общей нормой, связывающей только госу-

дарства, которые ее признают.

Все же это ограничение остается в высшей степени теоретическим, посколь-

ку невозможно себе представить такого применения ядерного оружия, которое 
не могло бы быть приравнено к одному из типов поведения, признаваемых уже 
как военные преступления или преступления против человечности (идеальная 
совокупность преступлений).

b)

  Способы признания деяния преступным 

4.300.   

Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, признающие преступным 

применение ядерного оружия, в этом смысле сведены к самому простому выра-
жению. Они гласят, что это — преступление против человечности, и ни слова 
не говорят о мерах его пресечения.

Этот лаконизм необязательно умаляет правовое значение определения. У Меж- 

дународного военного трибунала в Нюрнберге было не больше источников и обо-
снований для понятия «преступления против мира», что не помешало ему при-
говорить обвиняемых на этом основании и отвести возражение, которое основы-
валось на отсутствии обратной силы у уголовных законов 

1

. Сегодня, как и тогда, 

чудовищность деяния оправдывает такое решение.

4.301.   

Что касается насильственных исчезновений, документ более детали-

зирован, но все же остается не вполне ясным, какое определение — прямое или 
непрямое 

— 

он вводит. Согласно ст. 4, п. 1, Декларации, 

«любое действие, ведущее к насильственному исчезновению, является преступлением, караю-
щимся соответствующим образом…».

Однако в соответствии со ст. 3 

«каждое государство примет законодательные меры… для предупреждения и искоренения дей-
ствий, ведущих к насильственным исчезновениям…» 

Если толковать эти акты с точки зрения других классических документов между-

народного уголовного права 

2

, можно, по-видимому, говорить о непрямом признании 

деяний преступными, и именно государства должны признать такие действия пре-
ступными в своем уголовном законодательстве, если оно оказывается недостаточным.

*

*     * 

1 

См. об этом: David, «L’actualité juridique de Nuremberg», 

loc. cit

., pp. 95–96.

2 

См., например, Конвенцию ООН от 14 декабря 1973 г. о предотвращении и наказании преступлений против 

лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, ст. 2, п. 2; Конвенцию ООН 
от 13 декабря 1979 г. о борьбе с захватом заложников, ст. 2; Венскую и Нью-Йоркскую конвенцию от 3 марта 1980 г. 
о физической защите ядерного материала, ст. 7, п. 2; Римскую конвенцию от 10 марта 1988 г. о пресечении незаконных 
актов против безопасности морского судоходства, ст. 5; см. также Женевские конвенции от 12 августа 1949 г. о защите 
жертв войны, общие ст. 49, 50, 129, 146; Гаагскую конвенцию от 14 мая 1954 г. о защите культурных ценностей в случае 
вооруженного конфликта, ст. 28. 

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

885

IV. С

ПОСОБЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ ВОЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ 

И ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ

А. Пресечение на международном уровне

4.302.   

До недавнего времени существовало всего два случая международного 

пресечения военных преступлений: речь идет о мерах, принятых сразу после 
Первой мировой войны в соответствии с Версальским договором, и мерах, 
принятых Нюрнбергским и Токийским международными военными трибунала-
ми, а также другими военными трибуналами, созданными союзниками с этой 
целью (1). Теперь же к этим случаям следует добавить репрессивную практику 
международных уголовных трибуналов, потенциальные возможности МУС (2), 
равно как таковые внутригосударственных уголовных судов с международной 
 составляющей  (3).

1. 

Опыт прошлого

4.303.    

Версальский договор от 28 июня 1919 г. предусматривал преследование 

в Германии, а также в союзных и ассоциированных державах «лиц, обвиняемых в совер-
шении действий, противных законам и обычаям войны». Хотя речь шла о пресечении 
на «национальном» уровне, из ст. 230 можно было понять, что исполнители преступлений, 
совершенных против подданных нескольких союзных держав, должны предстать перед 
военными трибуналами международного состава, поскольку в них надлежало включить 
«представителей военных трибуналов заинтересованных держав».

В данном случае союзники составили список, включающий 896 лиц, обвиняемых 

в военных преступлениях. Германия отобрала только 45 из них и привлекла к ответствен-
ности всего 12 человек, чьи дела рассматривались в Верховном суде в Лейпциге. По завер-
шении этих 12 процессов шесть человек были оправданы, а остальные шесть были при-
говорены к символическим мерам наказания… 

1

4.304.    

Нюрнбергский и Токийский процессы выступают, конечно, как события, соот-

носимые с определенным историческим периодом, но право, выработанное на этих про-
цессах, остается в силе, и именно это представляет интерес с юридической точки зрения 
(см. выше, п. 4.104).

4.305.    

Что касается наказаний, назначенных Международными военными трибунала-

ми в Нюрнберге и Токио, было предусмотрено: 

«Трибунал имеет право приговорить подсудимого, признанного виновным, к смертной 

казни или любому другому наказанию, которое Трибунал признает справедливым» (Устав 

Нюрнбергского трибунала, ст. 27; аналогично ст. 16 Устава Токийского трибунала).

1 

Alfaro, R. J., «Question of international Criminal Juridiction», 

Ybk of the ILC

, 1950, II, p. 3; pour certains cas 

signifi catifs jugés à Leipzig, см.: 

Th

  e Dover Castle

, 4 June 1921; 

Heynen’s case

, 26 May 1921; 

Th

  e Llandovery Castle

, 16 July 1921, 

Ann. Dig.

, 2, 429–433, 436–438.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

886

4.306.    

Формулирование определений состава военных преступлений и мер наказа-

ния не вызвало больших проблем в том, что касается обратной силы уголовных законов 
применительно к военным преступлениям, так как Нюрнбергский трибунал ограничился 
указанием, что в международном праве подобные дела рассматривались уже в течение 
длительного времени 

1

. Конечно, Трибунал дал более пространные разъяснения, отводя 

исключение, основывающееся на отсутствии обратной силы у международно-правовых 
актов, относящихся к преступлениям против мира, но мы не будем здесь касаться этой 
темы.

По поводу же преступлений против человечности Трибунал обошел, как мы видели, 

проблему обратной силы путем связи «по смежности» (см. выше, п. 4.242).

4.307.    

Действовали и другие международные уголовные трибуналы. В результате 

оккупации Германии в 1945 г. союзники учредили, Законом № 10 и постановлением № 7, 
военные трибуналы для пресечения преступлений против мира 

2

, военных преступлений 

и преступлений против человечности, в которых обвинялись многие немцы. Эти трибуна-
лы, как правило, рассматривали себя как международные, поскольку они были учреждены 
по решению международного органа: Контрольного совета союзников.

4.308.    

Следует упомянуть и попытки создать международную уголовную юрисдик-

цию, в том числе с помощью двух Женевских конвенций от 16 ноября 1937 г. о пресечении 
терроризма и создании международного уголовного суда над исполнителями террористи-
ческих актов, но эти конвенции так и не вступили в силу.

С другой стороны, некоторые многосторонние конвенции содержат ссылки на некий 

международный уголовный орган — см., например, Конвенцию ООН от 9 декабря 1948 г. 
о преступлении геноцида и Конвенцию ООН от 30 ноября 1973 г. о преступлении апар-
теида и т. д., но в течение долгого времени этот судебный орган оставался мифическим 
и неуловимым, как лохнесское чудовище.

4.309.    

Вопрос о создании международного уголовного суда долго изучался в ООН 

в 1950-х гг., и хотя Комиссия международного права и специальный комитет, состоя-
щий из представителей государств-членов и созданный Генеральной Ассамблеей ООН, 
высказались в пользу учреждения такого органа, он так и не был создан. В 1954 г. 
Генеральная Ассамблея ООН решила отложить рассмотрение этого вопроса, тесно свя-
занного с Проектом кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 
и определением агрессии 

3

.

Сегодня у нас есть определение агрессии (резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 

3314 (XXIX) от 14 декабря 1974 г., а в 1982 г. возобновилась работа Комиссии междуна-
родного права по подготовке Проекта кодекса преступлений против мира и безопасности 
человечества В 1989 г. Генеральная Ассамблея ООН обратилась к Комиссии междуна-

1 

Procès

, doc. off ., pp. 232–233.

2 

Ibid

., pp. 230 ss.

3 

Рез. ГА ООН 898 (IX), 14 декабря 1954 г.