ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17487
Скачиваний: 11
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
902
В 2003 г. США удалось продлить еще на год действие этой резолюции
1
, правда, боль-
шинство государств заявили, что это плохо согласуется с целью ст. 16
2
. Это «злоупотре-
бление доминирующим положением» прекратилось только в июне 2004 г., после скандала,
связанного с жестоким обращением, которому американские силы подвергали узников
иракской тюрьмы Абу-Грейб. Сознавая, что Совет Безопасности больше не пойдет у них
на поводу, США даже не стали добиваться продления срока действия резолюции
3
.
4.342.
Влияние англосаксонского уголовного права обнаруживается в том, что, как
и в Международных уголовных трибуналах, в МУС нет следственного судьи: Прокурор
руководит расследованием и изучением дела, но одновременно обнаруживается и влияние
континентального права — уточняется, что Прокурор в равной мере расследует обстоя-
тельства, свидетельствующие как о виновности, так и о невиновности (ст. 54, п. 1), как это
делал бы следственный судья.
4.343.
Что касается ареста обвиняемого и его присутствия в одном из Международных
уголовных трибуналов, все государства — члены ООН
обязаны
оказывать содействие
соответствующему Трибуналу в опознании и поиске лиц, предоставлении доказательств,
отправке документов и в особенности в задержании и препровождении в Трибунал лиц,
в отношении которых обвинитель отдал приказ о приводе или выдал ордер на арест
(Уставы, ст. 29/28).
Так как местопребыванием МТБЮ является Гаага, а МУТР — Аруша,
на Нидерланды и Танзанию, естественно, ложатся особые обязанности, связан-
ные с арестом и охраной обвиняемого.
4.344.
В случае МУС государствам также вменяется обязанность сотрудни-
чать с ним. Однако конвенционный характер Статута и принцип дополнительно-
сти имеют следствием то, что эта обязанность распространяется только на госу-
дарства — участники Статута и те государства, которые признали компетенцию
Суда, равно как и на ситуации, когда на национальном уровне не были приняты
эффективные меры по судебному преследованию (Статут, ст. 86–87, 89 и сл.).
Например, государство, которому МУС направил требование о передаче лица
в его распоряжение, одновременно получает от третьего государства требование
о выдаче того же лица, вовсе не обязано отдать предпочтение МУС, поскольку
требование о выдаче, поступившее от третьего государства, свидетельствует
о реальном намерении привлечь соответствующее лицо к судебной ответствен-
ности (ср. ст. 90, пп. 6–7).
4.345.
В МУС, как в Международных уголовных трибуналах, процедура является
публичной, если Камера не решает проводить судебные заседания при закрытых дверях
1
Рез. СБ ООН S/Res. 1487, 12 июня 2003 г.
2
Док. ООН S/PV. 4772, 12 июня 2003 г.,
passim
; см. также: при принятии резолюции 1497, два месяца спустя,
близкие по смыслу заявления Мексики, Германии и Франции, док. ООН S/PV. 4803, 1 августа 2003 г.
3
http://fr.news.yahoo.com/040623/2023x00h.html.
УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ
903
(МТБЮ, ст. 20, п. 4, и ст. 22; МУТР, ст. 19, п. 4, и ст. 21; МУС, ст. 64, п. 7). Согласно ст. 14,
пп. 1–3, Пакта о гражданских и политических правах 1966 г. обвиняемому должны быть
предоставлены все соответствующие гарантии: презумпции невиновности и т. д. (МТБЮ,
ст. 21; МУТР, ст. 20, МУС, ст. 66, п. 1, 67, п. 1)
1
.
4.346.
Ст. 21, п. 4 (МТБЮ), ст. 20, п. 4 (МУТР) и ст. 63, п. 1 (МУС) гласят, что любое
лицо, против которого выдвинуты обвинения
«имеет право (…)
d) быть судимым в его присутствии и защищать себя лично…»
В своем докладе об Уставе МТБЮ Генеральный секретарь ООН счел, что это поло-
жение (исходящее из ст. 14, п. 3, d, Пакта о гражданских и политических правах 1966 г.)
исключает процедуру заочного рассмотрения дела
2
.
Такое толкование, как нам кажется, не вполне следует из текста: тот факт, что обви-
няемый имеет
право
присутствовать на процессе, не исключает возможности судить его
и заочно или в его отсутствие, лишь бы у него была
возможность осуществить право
при-
сутствовать на своем процессе
3
.
4.347.
В случае Международных уголовных трибуналов заочному рассмотрению дела
мешают два препятствия юридического характера, преодоление которых связано с более
значительными сложностями:
отсутствие в Уставе какого бы то ни было положения, указывающего на возможность
—
такого рассмотрения. Тут следует учитывать, что судебное учреждение никогда не име-
ет права осуществлять какую-либо компетенцию, кроме той, которой оно было явным
образом наделено. Показательно в этом смысле, что Уставы Нюрнбергского (ст. 12)
и Токийского (ст. 12, с) трибуналов явным образом предусматривали возможность
судить обвиняемых в их отсутствие;
неприменимость некоторых положений при заочном рассмотрении дела, например
—
невозможность спросить у обвиняемого, признает ли он себя виновным или нет, что
предусмотрено Уставами Международных уголовных трибуналов (ст. 20, п. 3/19, п. 3).
С другой стороны, в пользу возможности выносить судебное постановление при
заочном рассмотрении дела можно было бы сослаться на принцип придания полезного
действия ст. 1 Устава, которая наделяет Трибунал правом «осуществлять судебное пре-
следование лиц, ответственных… и т. д.» (см. выше, п. 4.310). Кроме того, подчеркнем, что
правосудие не должно страдать от того, что обвиняемый скрывается или отказывается
осуществить признанные за ним права. Так, в английском праве, где применяется система
«guilty» (виновен) или «non guilty» (невиновен), все же допускается возможность «над-
1
Более подробно см.:
Ла Роза, Анн-Мари
. Непростая задача для Международных уголовных трибуналов: соче-
тать требования международного гуманитарного права и справедливой судебной процедуры // МЖКК. 1997. № 19,
ноябрь–декабрь. С. 733.
2
Приводившийся выше доклад Генерального секретаря S/25704, с. 27, п. 101.
3
Более подробно об этом см.: D
AVID
,
Eléménts
…,
op. cit
., §§ 12.2.142 ss.
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
904
лежащим образом судить и приговаривать обвиняемого, скрывающегося от суда, в его
отсутствие»
1
.
Тем не менее то, что в Уставе нет положения о заочном рассмотрении дел, делает весь-
ма гипотетичным право Трибуналов выносить судебное постановление в этих условиях
(за исключением особых случаев, предусмотренных Правилами процедуры Трибуналов,
ст. 61
2
, 102 В и 118 В).
4.348.
Случай МУС несколько сложнее. Здесь нужно различать фазу, предшествую-
щую процессу и фазу собственно процесса.
В рамках первой фазы проблема присутствия соответствующего лица возникает
на стадии утверждения обвинений, то есть в ходе слушаний в Палате предварительного
производства, которая решает, должно ли лицо предстать перед Палатой первой инстан-
ции в случае утверждения обвинений или не должно предстать перед ней, если обвинения
не утверждены (ст. 61). Предусмотрено, что на этой стадии процедуры, если лицо отка-
залось от своего права присутствовать на разбирательстве или же его не могут найти,
несмотря на все усилия, предпринятые для обеспечения его явки, Палата предваритель-
ного производства может проводить свои слушания и в отсутствие обвиняемого. Однако
последний может быть представлен своим защитником, если Палата сочтет, что это соот-
ветствует интересам правосудия (ст. 61, п. 2).
На стадии собственно процесса обвиняемый присутствует на судебном разбиратель-
стве (ст. 63, п. 1). Если обвиняемый, присутствующий в Суде, нарушает ход судебного
разбирательства, Судебная палата может удалить обвиняемого и предоставляет ему
возможность следить за ходом разбирательства и давать указания защитнику, находясь
за пределами зала заседаний (ст. 31, п. 2).
Поскольку разбирательство в отсутствие обвиняемого никак по-другому не прописано
в Статуте, отсюда можно заключить, что именно для таких случаев предусмотрено, что
«приговор оглашается публично и,
когда это возможно, в присутствии обвиняемого
» (
курсив
автора
).
Так же должно обстоять дело в случае побега обвиняемого или когда, находясь на сво-
боде, он решает больше не принимать участия в разбирательстве. Важно, чтобы обвиняе-
мый присутствовал на открытии процесса, в дальнейшем же его отсутствие не препятству-
ет доведению разбирательства до конца, что может стать предметом апелляции, поскольку
в Статуте сказано:
«Апелляционная палата может оглашать свои решения в отсутствие лица, которое было
оправдано или которое было признано виновным» (ст. 83, п. 5).
То есть речь идет о компромиссе между полным отказом от судебного разбирательства
в отсутствие ответчика и его полным принятием.
1
Hampton, C.,
Criminal Procedure
, London, Sweet and Maxwell, 1977, p. 150.
2
О процедуре ст. 61 см.: David,
Eléments
…,
op. cit
., §§ 12.2.159 ss.
УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ
905
е)
Средства защиты обвиняемого
4.349.
Естественно, обвиняемый может использовать все фактические и юридические
средства, чтобы противодействовать обвинению. Однако некоторые средства защиты
исключены или ограничены.
Так же, как в случае с Нюрнбергским (ст. 7) и Токийским (ст. 6) трибуналами, офици-
альный статус обвиняемого, будь то глава государства, глава правительства или должност-
ное лицо высокого ранга, не мешает привлечению его к ответственности и, конечно же,
не является смягчающим обстоятельством (МТБЮ, ст. 7, п. 2; МУТР, ст. 6, п. 2; МУС, ст. 27
(см. ниже, п. 4.407 и сл.).
Кроме того, так же, как и в Уставах Нюрнбергского (ст. 9) и Токийского (ст. 6) трибу-
налов (см. ниже, п. 4.418 и сл.), приказ вышестоящего лица не может считаться обстоя-
тельством, освобождающим от ответственности. Самое большее, он способен послужить
основанием для смягчения наказания, если этого требует правосудие (МТБЮ, ст. 7, п. 4;
МУТР, ст. 6, п. 4) (см. ниже, п. 4.420 и сл.).
4.350.
В случае МУС приказ начальника может послужить оправданием для обвиняе-
мого только при соблюдении трех условий:
это лицо было юридически обязано исполнять приказы данного правительства или
—
данного начальника;
это лицо не знало, что приказ был незаконным; и
—
приказ не был явно незаконным (ст. 33, п. 1).
—
Там же уточняется, что приказы о совершении преступления геноцида или преступле-
ний против человечности являются явно незаконными (ст. 33, п. 2).
Но как быть с военными преступлениями? Среди тех, которые приводятся в Статуте,
лишь немногие не выглядят явно незаконными, особенно если учесть, что все государства
обязаны распространять знания о международном гуманитарном праве среди личного
состава своих вооруженных сил и населения (см. выше, п. 3.5 и сл.).
4.351.
Статут МУС предусматривает и другие основания освобождения от уголовной
ответственности: психическое заболевание или расстройство, состояние интоксикации,
которые лишают лицо возможности осознать противоправность или характер своего
поведения, бедственное положение или состояние непреодолимой силы (ст. 31, п. 1, c–d).
В связи с двумя последними основаниями освобождения от ответственности необходимо
сделать несколько замечаний.
4.352.
Ст. 31, п. 1, с, Статута МУС исключает уголовную ответственность лица, если
оно:
«действовало разумно для защиты себя или другого лица или, в случае военных преступлений,
имущества, которое является особо важным для выживания данного лица или другого лица,
либо имущества, которое является особо важным для выполнения задачи военного характера,
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
906
от неизбежного и противоправного применения силы способом, соразмерным степени опасности,
угрожающей этому лицу или другому защищаемому лицу или имуществу».
Довольно трудно понять, как государства, представленные на Дипломатической кон-
ференции в Риме, могли принять, даже в ограниченных рамках МУС, положение, которое
на основании бедственного положения (необходимость спасения свой жизни или жизни
другого лица) или даже во имя военной необходимости (защита имущества, необходи-
мого для выполнения военной задачи) позволяет ставить под вопрос запреты, которые,
по определению, уже учитывают эти переменные. Возврат к равновесию — право воору-
женных конфликтов представляет собой равновесие между требованиями гуманности
и военной необходимостью — разрушает первые в пользу второй и ставит по сомнение
всю философию этого права
1
.
Не ставя прямо под вопрос действенность ст. 31, п. 1, с, одна из Камер МТБЮ подчер-
кнула по поводу этого положения, что
«военные операции, проводимые в порядке самозащиты, не являются оправданием для наруше-
ний международного гуманитарного права»
2
.
По мнению Апелляционной камеры МТБЮ,
«отсутствие состояния необходимой обороны не является элементом состава преступления, кото-
рое Обвинение должно установить, устранив любые разумные сомнения на этот счет»
3
.
Аналогичным образом Европейский суд по правам человека заявил:
«Даже в самых сложных обстоятельствах, таких, например, как борьба с терроризмом или
организованной преступностью, Европейская конвенция (о защите прав человека и основных
свобод) категорически запрещает пытки, бесчеловечные или унижающие достоинство обращение
и наказания»
4
.
4.353.
Позволительно ли утверждать, что исключение, предусмотренное в ст. 31, п. 1,
касается применения только одной криминализации и не затрагивает соответствующих
абсолютных
запретов
, содержащихся в международном гуманитарном праве. Этот аргу-
мент представляется неубедительным.
Прежде всего составы преступления, установленные правом вооруженных конфликтов,
органически ему присущи: интегрированные в это право, они подчиняются его принципам
и ограничениям. Однако это право не оставляет места для бедственного положения и состоя-
ния необходимости (см. выше, п. 4.27 и сл.; ниже, п. 4.430 и сл.). В таких условиях было бы про-
тивно духу этого права вводить исключения из абсолютных запретов посредством уголовно-
правовых средств, которые предназначены для их усиления, а не для их ослабления.
1
Углубленный анализ этого положения см.: «L’art. 31, § 1, c du Statut de la Cour pénale internationale — Travaux
de l’atelier organisé par la Commission consultative de droit international humanitaire de la Corix-Rouge de Belgique,
Communauté francophone»,
RBDI
, 2000, pp. 359–488.
2
Aff . IT-95-14/2,
Kordic et al.
, 26 févr. 2001. § 452.
3
TPIY, aff . IT-95-14/2-A,
Kordic et Cerkez
, 17 déc. 2004, § 838.
4
Aff .
Khachiev et Akaïeva c/Russie
, arrêt du 24 févr. 2005, § 170.