Файл: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011.pdf

ПОЧЕМУ ТАК ЧАСТО НАРУШАЕТСЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

972

О. Знаете

, наступает момент, когда становишься настоящим зверем и начинаешь 

действовать инстинктивно, не задумываясь над тем, что делаешь

.

В. Сколько пленных и раненых вы убили? Можете назвать примерное число?

О. Собственноручно?

В. Да.

О. Я бы сказал, человек двести пятьдесят.

В. Значит, вы их убили сами?

О. Да.

В. А сколько людей убили при вас?

О. Ну, тысячи две или три.

В. В том числе раненых, которых приканчивали?

О. Да, раненых, а еще гражданских, которых вообще убивали неизвестно зачем. 

Мужчин, женщин, детей, кого угодно» 

1

 (

курсив автора

).

В том, что произошло во Вьетнаме, нет ничего исключительного. Такие вещи 

случались и во многих других ситуациях вооруженных конфликтов (ср. ниже, 
п. 5.21). Так, говоря о зверствах, происходивших во время войны в Ливане, один 
психоаналитик из Бейрута дает следующее объяснение:

«Война позволяет реализовать любые фантазии индивидуума. По определению, она устраня-

ет все преграды, все сдерживающие факторы, все запреты, все законы, которые только мешают 

действовать. Война высвобождает все влечения. Каждый имеет возможность воплотить в жизнь 

свою «сумасшедшую» мечту, не рискуя подвергнуться ни уголовной, ни моральной санкции» 

2

.

К. Р. Браунинг (C. R. Browning) пишет:

«Война всегда была генератором зверств. Как отмечал Джон Доуер (John Dower) в своей 

замечательной работе «War Without Mercy: Race and Power in the Pacific War» («Война без жалости: 

раса и власть в войне в Тихом океане»), «военная ненависть» порождает «военные преступления» 

(New York, 1996, pp. 3–15).

В самом факте отправки вооруженных людей убивать других вооруженных людей присут-

ствует разгул насилия, и есть риск того, что он порвет в клочки непрочную ткань конвенций 

и норм, призванных гуманизировать поля сражений» 

3

.

Значит, война криминогенна по самой своей сути. Она настолько обесцени-

вает все ценности, что создает впечатление отмены всех норм. Воинственное 
насилие, даже законное, подразумевает ужасы, в которых грань между дозво-
ленным и недозволенным растворяется в некой совокупности событий. Эти 
события не воспринимаются как более приемлемые, даже если они законны, 
и действующие лица не очень хорошо понимают, почему должны существовать 

1 

Lane, M., 

Les soldats américains accusent,

 Paris, Maspéro, Cahiers libres, 1972, pp. 40–41.

2 

Meney, P., 

Même les tueurs ont une mère

, Paris, La table ronde, 1986, p. 213.

3 

Op. cit

., p. 209.

МАКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН

973

какие-то пределы для этого насилия. Как справедливо пишет П. Менэ (P. Meney), 
французский журналист, проследивший жизненный путь одного ливанца, кото-
рый принимал участие в конфликтах, раздиравших его страну с 1975 по 1990 г., 
и совершил страшные зверства, 

«человек не без колебаний ниспровергает вековые законы, гарантирующие общежитие. 

Но когда он переступает через этот порог, дальше все идет очень быстро. Его действия более 

не подвержены никакому контролю. Процесс деградации — всего лишь вопрос времени — време-

ни, необходимого для распада общественных и моральных договоров. (…) Так человек расстается 

с багажом цивилизации» 

1

.

Американский лейтенант Келли (Calley), привлеченный к уголовной ответ-

ственности в США за участие в убийствах гражданских лиц в Ми Лаи (Сонгми) 
во время войны во Вьетнаме, пытался оправдаться следующим образом:

«Кстати, чтобы не забыть, я вообще не знал, 

что там было

 у Вьетконга в Ми Лаи: отделение, 

взвод или рота. Мне было известно только то, что 

по нам оттуда стреляли

. А сказал мне об этом 

вертолетчик…

Страх? Почти все испытывали его, и каждому нужно было его перебороть. То есть М Лаи — 

источник этого страха. И все вошли в Ми Лаи, стреляя из автоматов. Продвигались «джи-ай» 

быстро и перебили жителей тоже быстро. Перестреляли. Или забросали гранатами. Или просто 

закололи штыками: вонзить штык, отбросить тело и снова вперед. Якобы солдаты говорили: «Еще 

одну галочку поставим», «Ага, еще одним меньше», «Видел, как тот гад сдох?» Нет, я не слышал 

всего этого. Я только слышал, как Медина все твердил мне: «Давай, давай! Не останавливайся!» 

И я сам начал повторять: «Не останавливаться! Не останавливаться!» 

Нам говорят: «Господи, да ведь это же были старики, женщины и дети!» А я на это отвечаю: 

«Не видел я всего этого. У меня было задание, и я старался его выполнить. Отдавал себе отчет 

в одном: они — враги. Конечно, я находился на территории Южного Вьетнама и знал, что там есть 

старики, женщины и дети. Все это — здравый смысл (…).

Теперь Медина говорит: «Нужно руководствоваться здравым смыслом». Только вот не учи-

ли меня в учебном подразделении руководствоваться здравым смыслом. Мне говорили: «Делай 

то!» или «Делай так!». Если бы во время боя Медина мне действительно сказал: «Руководствуйся 

здравым смыслом», я бы ему ответил: «С удовольствием! Возвращаюсь на Гаваи!» Прямо в дека-

бре! А еще меня учили вести плотный огонь по партизанам: из карабинов, гранатометов, пушек, 

минометов, пулеметов… Ехать во Вьетнам, чтобы сражаться против них, — какой это, к дьяволу, 

здравый смысл? Однако такова стратегия США. Все время продолжать их отбрасывать. Перебить 

всех в Ми Лаи, пока кто-нибудь не достал свой АК. А мне продолжают твердить: «Да ведь это 

старики, женщины и дети». Так пусть те, кто это говорит, тоже проявят здравый смысл. И дадут 

нам пули, которые не причиняли бы вреда старикам, женщинам и детям.

Кстати о детях. На младенцах все прямо помешались. Чуть что, так сразу: «Детки! Маленькие 

невинные детки!» Мы торчим во Вьетнаме уже десять лет, и, если проторчим еще десять, 

кто-нибудь из этих деток возьмет да и убьет вашего сына. И будете тогда плакать и говорить 

мне: «Почему вы тогда этих детей не перебили?» Нет, я не говорю, что нужно убивать детей, 

1 

Meney, 

op. cit

., p. 215.

ПОЧЕМУ ТАК ЧАСТО НАРУШАЕТСЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

974

но я знал, что это случится. Знал, что, находясь в Ми Лаи с 20 тысячами патронов, я буду стре-

лять не по бумажным мишеням, эти пули достанутся мужчинам, женщинам, детям и младенцам. 

Бой — это хаос. И не мог я в тот день сказать солдатам: «Вы уж поаккуратнее там». Мы там не для 

того, чтобы их по головке гладить. Не для того, чтобы играть в ковбоев или делать из себя посме-

шище. Или слушать всяких там, кто нам говорит: «Не делай того, не делай этого!» Мы и не отри-

цали этого в форте Беннинге, Джорджия. Один сержант, командир отделения во втором взводе, 

сказал в своих свидетельских показаниях: «Мы подчинялись приказам, сэр»…

1

»

Соответствует ли это свидетельство реальной картине бойни в Ми Лаи, ска-

зать трудно (см. ниже, п. 5.42), и оно в любом случае не может служить оправда-
нием совершенных там отвратительных преступлений. Однако это свидетельство 
все же подтверждает, что ситуация военных действий сама по себе является 
криминогенной и обязательно содержит в себе большой риск возникновения 
эксцессов.

В октябре 1994 г. в Тель-Авиве был совершен террористический акт, в резуль-

тате которого погибли гражданские лица — более 20 человек. Корреспондент 
газеты «Таймс» в Дамаске попросил прокомментировать это событие Латхи 
Шкаки (Lathi Shkaki), одного из лидеров палестинской исламской организации 
«Джихад». Вот что он сказал в оправдание гибели гражданских лиц:

«Мы приказываем нападать на израильские военные объекты. Хотя мы, палестинцы, проти-

востоим организованным вооруженным силам, наибольшие потери наблюдаются среди граждан-

ских лиц, а не моджахедов. Мы не отдаем приказа нападать на гражданское население, но такое 

происходит в любой войне» 

2

.

В МТБЮ один свидетель, кстати, сам ставший обвиняемым, на вопрос: 

«Требовали ли вы соблюдать Женевские конвенции во время бойни в Сребренице 
в июле 1995 г.?» ответил следующим образом:

«Вы серьезно думаете, что в операции, во время которой 7 тысяч человек были согнаны 

в кучу, захвачены и убиты, кто-нибудь следовал Женевским конвенциям? Вы что, действительно 

считаете, что кто-то соблюдал законы, нормы и положения в операции, где было столько убитых? 

Сначала их взяли в плен, потом убили, потом закопали, потом выкопали и опять закопали. Вы 

можете себе представить, чтобы кто-то, делая это, соблюдал бы Женевские конвенции? Никто 

не соблюдал ни Женевские конвенции, ни какие-либо другие нормы и правила. Потому что, 

если бы им следовали, то результатом этой конкретной операции не стали бы целых 7 тысяч 

убитых» 

3

.

Отрадно хотя бы то, что человек, давший эти показания, признает: законы 

войны могут уменьшить ужасы войны — если, конечно, их соблюдать…

Вот что рассказал израильский военнослужащий по поводу вандализма изра-

ильских солдат во время подавления второй интифады (после сентября 2000 г.):

1 

Lieutenant Calley: His Own Story

, 1970, цит. по: 

From Nuremberg to Mylai,

 ed. by J. W. Baird, London, D. C. Heath and 

Company, 1972, pp. 221 ss.

2 

Times

, February 6, 1995.

3 

Цит. по: TPIY, aff . IT-02-60/1-S, 

M. Nikolic

, 2 déc. 2003, § 88.

МАКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН

975

«Парни из нашего батальона брали деньги в домах людей. Это, конечно, плохо, но я их пони-

маю. Когда ты видел, как D-9 (мощный бронированный бульдозер, используемый Израилем 

для разрушения палестинских домов) за 10 секунд расплющивает три машины стоимостью 

500 тысяч шекелей (120 тысяч евро), прикарманить тысячу шекелей или даже прихватить ком-

пьютер уже не кажется чем-то ненормальным. В таких ситуациях не очень ясно, что можно, 

а что нельзя» 

1

.

5.17.  

П. Менэ (см. выше, п. 5.14) беседовал с психиатрами. Он пишет:

«Одно из светил американской психиатрии, профессор Джон П. Фейнер (John P. Feighner) 

из Фейнеровского исследовательского института в Ла Месе (Калифорния), был очень откровенен. 

По его мнению, в условиях насилия возможно все. Тут имеет место возврат к инстинкту полного 

уничтожения, который в свое время пережили все народы, от нацистской Германии до сталин-

ского СССР, и в том числе маоистский Китай и США во время своего антикоммунистического 

крестового похода во Вьетнаме. Он говорит задумчиво:

— Двадцать миллионов китайцев уничтожены в ходе культурной революции, вернее, их уни-

чтожили другие китайцы, такие же, как они сами. Тысячи исчезнувших аргентинцев, которых 

пытали и убивали такие же аргентинцы. Почему? Когда преступление становится законным, 

человек способен на все.

— Вы смогли бы быть Марваном [ливанский боевик, герой репортажа]? А я мог бы им 

стать?

— Несомненно. Ведь a priori процент убийств в Ливане не больше, чем в других странах. 

Именно обстоятельства сделали из обычных людей убийц.

Профессор Сэмюэл Гершон (Samuel Gershon), известный психиатр из детройтского Уэйн 

Стэйт Юниверсити (Wayne State University), придерживается аналогичных взглядов. Сначала он 

внимательно слушает (…), а затем говорит о существовании «у индивидуума ужасного инстинкта 

уничтожения». Он допускает, что у Марвана нет выбора, что ему необходимо занять чью-то сто-

рону и что тут налицо явление мимикрии» 

2

.

5.18.  

«Тюремный» эксперимент, проведенный в 1971 г. в Стэнфорде профессо-

ром социальной психологии Филиппом Зимбардо (Philip Zimbardo), показывает 
влияние условий на совершение неправомочных действий. Иными словами, буду-
чи поставлены в определенные условия, многие люди могут пойти на совершение 
серьезных нарушений прав человека и МГП.

Филиппу Зимбардо было разрешено превратить подвал одного из зданий 

Стэнфордского университета в тюрьму. 24 белокожих студента в возрасте 
от 20 до 30 лет, не привлекавшиеся к уголовной ответственности и без каких бы 
то ни было выявленных психических отклонений, стали участниками экспе-
римента по выявлению того влияния, которое оказывает на человека тюрьма. 
Девяти из них по жребию выпала роль «заключенных», остальные же стали 

1 

Le Monde

, 14 mai 2002.

2 

Meney, 

op. cit

., p. 221.

ПОЧЕМУ ТАК ЧАСТО НАРУШАЕТСЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?

976

«охранниками». Студенты были арестованы в своих домах местной полицией, 
доставлены в участок, а затем в «тюрьму», где их подвергли стандартной проце-
дуре, принятой в американских местах лишения свободы, то есть раздели догола, 
устроили санобработку дезинфицирующим составом, выдали какое-то подобие 
больничного халата длиной до середины бедра, нижнее белье носить не разреши-
ли, присвоили номера, которые они должны были выкрикивать на перекличке, 
правда, тонзуру выстригать не стали, а заставили носить на голове нейлоновый 
чулок. «Охранники» не получили никаких четких инструкций. Действуя, вероят-
но, на основании того, что знали о жизни в пенитенциарных учреждениях 

1

, они 

будили заключенных свистками в половине третьего утра, устраивали переклич-
ку по номерам, утверждали свою власть, заставляя «заключенных» отжиматься. 
Последние довольно скоро сочли, что так жить нельзя и взбунтовались, что 
вызвало чрезвычайно жесткую репрессивную реакцию «охранников» (наказания, 
унижения и т. д.). Эксперимент свернул с намеченного пути, «охранники» пре-
вратились в палачей, а «заключенные» — в забитых и безвольных существ. Через 
6 дней Филипп Зимбардо свернул эксперимент, который по плану должен был 
продолжаться две недели.

По мнению Зимбардо, провал или, скорее, чрезмерный успех опыта можно 

было отнести, среди прочего, на счет самой пенитенциарной системы, которая 
лишает заключенных человеческого облика. Кроме этого, вынужденное ничего-
неделание «охранников» — «фактор скуки» (the boredom factor) — в сочетании 
с отношениями доминирования одних над другими благоприятствовали отмечав-
шимся злоупотреблениям. «Охранники» были обычными людьми не хуже дру-
гих — молодые средние американцы без особых склонностей к насилию, которые 
не были и особо возбудимыми. Однако под влиянием условий некоторые из них 
быстро превратились в скотов и садистов. Филипп Зимбардо считает, что резуль-
таты проведенного им эксперимента стали предвестниками злоупотреблений, 
совершенных американскими военнослужащими в иракской тюрьме Абу-Грейб 
в 2003 г.:

«Хороших людей портят не плохие яблоки, а плохие бочонки. (…) Вы не можете остаться 

свеженьким огурчиком в бочонке с уксусом» 

2

.

3.

  Контекст, благоприятствующий психопатологическому поведению

5.19.  

Вооруженный конфликт подталкивает к проявлению примитивных 

и животных типов поведения, которые, очевидно, можно квалифицировать как 
психопатологические. Речь идет о нездоровом и садистском поведении, а так-
же о мести. Примеры, которые мы приведем ниже, иллюстрируют эти типы 
 поведения.

1 

Разъяснения, помещенные на сайте www.prisonexp.org, не содержат уточнений на этот счет.

2 

Interview du 19 janv. 2005, www.prisonexp.org/edge.htm (последнее посещение сайта 2 октября 2006 г.).