ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 17449
Скачиваний: 11
МАКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
977
а)
Нездоровое поведение
5.20.
Показания французского военнослужащего, который служил в Алжире
и участвовал в пытках:
«А этот, кажется, не поддается никакому физическому и моральному давлению. Он оскорбля-
ет нас по-арабски и старается достать нас прицельными плевками. Ни удары ногами, ни удары
кулаками не ослабляют его сопротивления. Даже при допросе с применением электричества он
продолжает вести себя нагло, что сильно нас нервирует. Инсценировка казни вызывает у него
лишь презрительную ухмылку.
Впервые за долгое время я испытываю настоящую ненависть к этому человеку, который бра-
вирует перед нами своей честностью. А нам нравится заставлять кричать убийц вроде него, чтобы
они громко каялись под ударами. Чтобы они признавались во всем и просили пощады»
1
.
Тот же палач далее рассказывает:
«Я в одиночестве брожу по лагерю, поглядывая в сторону тех, кто входит и выходит из офи-
церской столовой, и думаю о новой порции алкоголя. Вдруг из камер, присмотр за которыми
ослабел, доносится пение. Явная ностальгия, которая в нем слышится, приводит меня в ярость.
Одним рывком я пересекаю двор, открываю первую дверь:
— А ну заткнись! Заткнись!
Я повторяю и повторяю эти слова, чередуя их с ударами по лицу. Заключенный пытается при-
крыться согнутыми руками. Тогда я целюсь ему в живот, он открывает лицо, и я продолжаю его
молотить. Он падает на пол, а я все продолжаю его бить. Когда, устав, я выхожу из камеры, громко
хлопнув дверью, из соседних камер не слышно ни звука»
2
.
Еще одна цитата:
«Вообще, битье — дело удивительное. Начинаешь с пощечины, чтобы, так сказать, привлечь
внимание. За первой пощечиной следует другая, а затем приходит злость. С каждым следующим
ударом злость переходит в ярость, и бить начинаешь с каким-то слепым остервенением, не осо-
знавая более, что делаешь. Это состояние полного озверения трудно описать. Жутко неприятно
осознавать, что можешь становиться таким, но это все-таки происходит. Такое случается не толь-
ко со мной, но и с другими моими товарищами, которые участвовали в допросах»
3
.
5.21.
Марван, мусульманский ливанский боевик, рассказывает о своих ощуще-
ниях во время боя:
«Раз! Удар в живот. Потом по почкам. А затем в лицо. Хрясь! В горло! Думать и колебаться
некогда. Каждый удар приближает к победе, придает уверенности, отдаляет смерть. Противник
падает, я переступаю через него и ищу следующего. Я его дразню, кричу: «Давай сюда, красавец.
Поговорим!» Сердце готово выскочить из груди (…) Дух захватывает! Я ничего не вижу вокруг,
1
Цит. по: Vittori,
op. cit
., pp. 94–95.
2
Ibid
., p. 178.
3
Ibid
., pp. 144–145.
ПОЧЕМУ ТАК ЧАСТО НАРУШАЕТСЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
978
не помню, кто я, не знаю, кто передо мной. Мы — животные, да, точно, дикие звери. Испытываешь
какое-то запредельное возбуждение. Кругом рев! Счет времени ведется на секунды. Повинуешься
только инстинктам. Действуешь без участия воли, как автомат. Все вертится вокруг одной
мысли: «Ты должен его порешить! Ты должен!» Какое-то сплошное мелькание. Ничто в жизни
с этим не сравнится. Убивать в упор. Всаживать нож в уже мертвое тело, которое наваливается
сверху, забрызгивая тебя кровью. И уже пора заниматься следующим. Вот так все и получает-
ся: это ловушка. Никакого умысла в этом нет. Просто — смерть на конвейере. Думаешь о себе,
а не о мертвецах. Лишь бы вы выжить! Лишь бы выжить! (…)
Никакая другая ситуация не может сравниться с этим, ибо в человеке сильнее всего желание
бороться со смертью, выйти победителем из схватки, один из участников которой должен уме-
реть. Это — как любовь, только, конечно, гораздо интенсивнее (…) Мне хотелось сказать себе
(…): «Я выжил, я выиграл, ай да молодец!» Для меня ничто уже не будет, как раньше. Отныне
я из породы воскресших мертвецов. Страха я больше испытывать не буду никогда. И ничто
не вызовет у меня ужаса. Я теперь способен на все, в том числе на худшее, а всякие там сдержи-
вающие факторы, угрызения совести или понятие морали для меня не существуют»
1
.
b)
Садистское поведение
5.22.
Вот свидетельство американского солдата, вернувшегося из Вьетнама:
«Однажды патруль привел пленного. Он был ранен. Солдаты бросили его на землю и сгру-
дились вокруг него. Сержант крикнул: «Ну, ребята, кому охота прибить косоглазого?» Пленный
знал всего два слова по-английски — «Женевская конвенция» — и, не переставая, повторял их.
Он был очень молод. Может, он и был вьетконговцем. Солдаты начали в него стрелять. Сначала
целились рядом с ним, а затем стали попадать в ноги. Никому не хотелось его добить, но в конце
концов кто-то это сделал»
2
.
Другой американский солдат, тоже вернувшийся из Вьетнама, рассказал сле-
дующее:
«…Они заставили девушку снять штаны, вставили ей во влагалище провод и присоединили его
к аккумулятору. Ей было так больно, что она даже не могла говорить. Кстати, я не думаю, что
допрашивающие ее действительно хотели получить какие-либо сведения. Все, что им было нужно,
это — позабавиться с ней»
3
(также см. ниже, п. 5.53).
5.23.
Фюльжанс, участник геноцида в Руанде, говорит:
«Мы становились все злее, все спокойнее и все кровожаднее. (…) Чем больше мы резали, тем
проще это было делать. Кое для кого это становилось, я бы сказал, настоящим развлечением»
4
.
1
Цит. по: Meney,
op. cit
., pp. 142–144; см. также описания эпизодов боев: Ремарк, Э. М.
На Западном фронте без
перемен
.: отрывки выше, после п. 2.41.
2
Цит. по: Lane,
op. cit
., p. 104.
3
Ibid
., p. 196.
4
H
ATZFELD
,
op. cit
., p. 60.
МАКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
979
Адальбер:
«Некоторые уставали от этого кровавого однообразия. Другим доставляло удовольствие при-
чинять страдания тутси, которые все эти дни заставили их попотеть»
1
.
«Некоторые свирепствовали, и им было все мало. Убийства их пьянили, и они испытывали
разочарование, когда тутси умирал молча. Ну, разве это развлечение? Поэтому они избегали нано-
сить смертельные удары, чтобы подольше слушать крики и получить удовольствие»
2
.
Альфонс:
«Если тутси догонял запыхавшийся преследователь после долгой гонки, его для начала пока-
лывали острием мачете, а конец его был ужасен»
3
.
5.24.
Объяснение подобных эксцессов кроется и в этом случае в контексте их
совершения. То, что было сказано выше (см. выше, п. 5.17), применимо и к этим
формам поведения. Добавим все же более «психологическое» объяснение, приве-
денное П. Менэ. Оно позволяет оценить степень деградации личности в резуль-
тате войны.
«Д-р Хубалла напоминает о поведении ребенка, когда в семье появляется еще один ребенок:
— Ему хочется избавиться от этого непрошеного гостя. Он мешает жить, ставит под вопрос
его статус, безопасность, спокойствие и привилегии. Гражданская война воспроизводит эту осно-
вополагающую семейную схему. Она ощущается как конфликт между братьями. Так что каждый
из нас пережил свою гражданскую войну. Чаще всего она направляется в определенное русло,
нейтрализуется властью отца в семье или властью государства на уровне нации. Однако если
базовая ячейка распадается, начинается процесс деградации, который уже не остановить. И никто
не может сказать, к чему он приведет»
4
.
5.25.
Интересно отметить также, насколько формы поведения, описанные здесь,
схожи с поведением правонарушителей-психопатов: то же отсутствие уважения
к себе и то же овеществление других. А. Сторр (A. Storr) пишет:
«Психопат словно объявляет своим поведением: «Плевать мне на всех, да, плевать, раз всем
на меня наплевать». А раз он считает, что никто его не ценит, то он мало что теряет в результате
антиобщественного поведения (…). Лишение общественного одобрения ничего не значит для
человека, который никогда его не чувствовал.
Кроме того, психопат не научился идентифицировать себя с другими, и это означает наличие
у него сильной тенденции видеть в других скорее неодушевленные объекты, чем человеческие
существа. Другие люди воспринимаются им либо как препятствия на пути достижения своих
1
H
ATZFELD
,
op. cit
., p. 61.
2
Ibid
., p. 156.
3
Ibid
., p. 157; см. также: pp. 158, 160 ss.
4
Meney,
op. cit
., p. 218; см. также: Andries, A., «Rapport sur les aspects criminologiques des attaques des forces
armées contre les populations civiles»,
R.D.M.D.G
., 1992, p. 23.
ПОЧЕМУ ТАК ЧАСТО НАРУШАЕТСЯ ПРАВО ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ?
980
целей, либо как средство их реализовать. Он не склонен к установлению межличностных отноше-
ний и не воспринимает другого человека как подобное себе существо, с которым можно общаться
на равных.
Так что психопаты способны обращаться с другими людьми, как большинство из нас обраща-
ются с надоевшей осой»
1
.
Это безразличие к другим еще больше усиливается в условиях вооруженного
конфликта, поскольку «другими» является не общество в целом, а неприятель-
ские вооруженные силы, и, следовательно, поведение военного преступника
может допускаться и даже одобряться членами группы, к которой он принадле-
жит. А. Сторр пишет также:
«Таким образом, психопаты не избирают того или иного конкретного человека или группу
в качестве объекта враждебности, как это бывает у шизофренических параноиков, — их перепол-
няет враждебность ко всем без исключения, и потому они легко обучаются тому, чтобы испыты-
вать наслаждение от жестокости. Возможно, некоторые охранники-садисты в концентрационных
лагерях были психопатами, принявшими идею, согласно которой евреи являются «недочелове-
ками», и охотно пользовались возможностью вести себя как садисты, — так же, как ребенок,
который может научиться получать удовольствие, мучая животных»
2
.
4.
Поведение, продиктованное местью
5.26.
Месть является классическим и мощным мотивом нарушений права воо-
руженных конфликтов.
Генерал СС Строоп (Stroop) говорил по поводу уничтожения варшавского
гетто:
«Мы нашли в бункере человек триста евреев и евреек с детьми. Это были люди богатые,
которые раньше пользовались большим влиянием и имели связи. И сам этот бункер, и то, что они
проявили такую сообразительность, заставили нас сначала как-то оробеть. Потом мы их застави-
ли за все дорого заплатить — и за ум, и за нашу робость»
3
.
Рассказывая об убийстве европейцев в Алжире членами ФНО (FLN), бывший
французский генерал П. Оссаресс (P. Aussaresses) пишет:
«Мы нашли тридцать пять трупов. Еще было пятнадцать раненых и двое пропавших без
вести. Когда я увидел детей, порезанных на куски, женщин со вспоротыми животами или отру-
бленными головами, я, кажется, забыл, что такое жалость»
4
.
1
Storr, A.,
Human Aggression
, Pelican Books, 1970, p. 145.
2
Ibid
., pp. 145–146.
3
Moczarski, K.,
Entretiens avec le bourreau
, Paris, Gallimard, coll. «Témoins», 1979, p. 205.
4
Général Aussaresses,
Services spéciaux Algérie 1955–1957
, Paris, Perrin, 2001, p. 64.
МАКРОСОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
981
5.27.
А вот свидетельства нескольких американских солдат, воевавших
во Вьетнаме:
«Не знаю, должен ли я об этом рассказывать, но дело в том, что однажды я своими руками
убил нескольких пленных. В бункере… После того как убили моего друга, я был сам не свой. Меня
отправили на психиатрическое лечение. Сказали, что это простая усталость от боев и шок от того,
что друга убили на моих глазах. И что вообще такое случается довольно часто»
1
. (…)
«(Пленные» стояли на коленях с руками, связанными за спиной. А мы их толкали. На руки
они опереться не могли и легко падали. И так много раз. Во время допроса они стояли на коленях,
и нередко — ну, вернее, мне случалось видеть, как их били кулаками и ногами. Мне сказали, что
такое происходит еще чаще после особенно жестокого боя, где американцы понесли потери. Тогда
тем, кто ведет допрос, не до нежностей, и это сказывается на методах допроса»
2
. (…)
«Однако самое важное, что следует сказать по поводу центра дознания, это то, что в период,
последовавший за первым наступлением во время Тэта (вьетнамского Нового года) (…) и май-
скими наступлениями, около или более 2 тысяч были казнены в центре. Несомненно, в порядке
репрессалий или чтобы сохранить репутацию после потерь, понесенных во время новогоднего
наступления»
3
(…)
«А для маленьких детей у нас были синие таблетки, предназначенные для разогревания
брикетов с питанием. Внешне они очень походили на конфеты. Если их зажечь, то пламени нет,
но нагреваются они до очень высокой температуры. Так вот, мы их зажигали и бросали детям.
Подбирая их, они обжигали себе руки (…) Мы все так делали, потому что после возвращения
из Ке Сана, где полегло столько наших ребят, я видеть не мог вьетнамцев. Ну, как если бы я решил
быть злым. Если на улице я встречал старика или старуху, я обязательно их обыскивал и бил
прикладом или приказывал следовать дальше, или требовал предъявить документы, а тех, у кого
документов не было, а не было их у многих, пристреливал»
4
.
5.28.
А вот что Марван рассказывает о битве при Бамдуне в Ливане между
сирийскими войсками и палестинскими боевиками, среди которых был и он:
«Эта битва изменила течение моей жизни. (…) С тех пор я уже не мог жить, как раньше. После
такого остается ярость, жажда мести, какая-то общая ненависть. Ненавидишь всех: тех, кто там
был, тех, кто тебя туда послал, но еще больше — тех, кто там не был. После такого не может быть
ни жалости, ни прощения. Мы перешли ту грань, за которой нет возврата. Мы все делали и все
видели, так что снова можем все сделать и все увидеть, не испытывая ни малейшего волнения.
Выживший — мертвец с отсрочкой, которому все безразлично и все дозволено. У него в голове
засела одна мысль — заставить заплатить других»
5
.
1
Цит. по: Lane,
op. cit
., p. 99.
2
Ibid
., p. 178.
3
Ibid
., p. 180.
4
Ibid
., p. 77.
5
Цит. по: Meney,
op. cit
., p. 139.