ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 13.10.2020
Просмотров: 7258
Скачиваний: 7
телей и их прогностических способностей. Психологи установили, например, что в зависимости от уровня ин-ллектуальной активности человека изменяются его прогностические способности и диапазон этих изменений существен [76, с. 237-240]. Среди правонарушителей таких исследований не проводилось. Проведенное мной выборочное изучение, построенное на сопоставлении фактических данных о преступном поведении осужденных и их показаний о нем на предварительном следствии и суде, дает достаточно оснований для гипотетического вывода: подавляющее большинство (5-7 из 10) правона-рушйтелей обладают низкими способностями вероятностного прогнозирования своего поведения и его последствий. Эта особенность их личности усугубляется ограниченностью кругозора, отсутствием необходимых знаний социальной жизни, действующего законодательства, деятельности правоохранительных органов. Опираясь на высказывание Г.В. Плеханова "знать - это предвидеть" [269, с. 340], можно сказать: без соответствующих знаний не может быть в данном случае и адекватного предвидения. В этих ситуациях, например, один слух о существующей безнаказанности может оказаться достаточным для того, чтобы на нее рассчитывать, не говоря уже о действительных и хорошо известных субъекту фактах попустительства.
5. Принятие решения, представляя собой "готовность лица совершить преступление" или "модель его будущего поведения" [114, с. 1], в которой опережаются события, является переходным кульминационным этапом (элементом), на котором в основном завершается формирование мотивации преступного поведения и начинается * реализация. Принятие решения о преступном поведе-ии как мысленный образ состава будущего преступле-[ия имеет криминологический и уголовно-правовой аспекты.
87
Принятие решения о преступном поведении - акт сознательного волеизъявления, результат аналитической работы мозга, осуществляющего примерку "жизненного опыта к данной ситуации" [54, с. 21]. Но степень включенности сознания в этот процесс в зависимости от привычности поведения может быть разной. Активная работа сознания при привычных уголовно-наказуемых действиях падает не на момент перед их совершением, а на начальный период образования автоматизмов. Принятие решения в этих случаях протекает за малые доли секунды, но любое рассогласование с привычными образами незамедлительно "требует участия всего мозга" [272 с. 15].
Динамика принятия решения определяется также особенностями индивида: соотношением процессов возбуждения и торможения, ориентировочной и исполнительной фаз его деятельности. Ориентировочная фаза доминирует над исполнительной у лиц осторожных, обратное соотношение наблюдается у людей с импульсивным характером решений, сбалансированность фаз коррелирует при уравновешенных процессах торможения и возбуждения [257, с. 55-56]. В связи с этим, видимо, нельзя говорить о принятии решения как только об интеллектуальном процессе. Изучение показывает, что многие решения на совершение тяжких преступлений принимались на эмоциональном, а не на логическом уровне. Сначала субъект под воздействием актуальной ситуации действует и лишь потом пытается понять и объяснить совершенное, а некоторые не делают и этого. Важную для криминологов мысль высказал Б.Ф. Ломов. Он пишет, что "все модели принятия решения относятся только к уму... По существу рассматриваются решения, принимаемые "рациональным человеком". Между тем в реальной жизни человек нередко принимает решения не
88
на основе взвешивания вероятностей возможных событий, определения величины риска и полезности, а под влиянием эмоциональных состояний, импульсивно" [204,
58]. И это подтверждается экспериментально [189]. Эти суждения и исследования психологов помогают правильно понять механизм принятия решения различными правонарушителями при разных видах мотивации в тех или иных конкретных ситуациях.
Криминологическая значимость этого этапа мотивации преступного поведения велика. Она заключена в кардинальном вопросе: "Быть или не быть?", который в той или иной мере решается каждым правонарушителем. Но, несмотря на это, "принятие решения" остается всего лишь необходимым звеном в цепи мотивационного процесса, а точнее, его интеллектуальной стороной, ибо основы решения на базе прогностических примерок начинают закладываться с первичных этапов мотивации. Поэтому его абсолютизация может привести к индетер-минации. Занимая важное место в механизме преступного поведения, "решение не является началом, это результат очень тонкой и обширной работы, проделанной мозгом" [272, с. 8]. Поэтому при самостоятельном исследовании проблем принятия решения в любой сфере знаний оно не должно выступать, по меткому выражению П.К. Анохина, "гипнотизирующим фактором". Его изучение с необходимостью предполагает обращение к тому, что определяет его по существу и по форме. А определяющими факторами будут все предшествующие элементы мотивации. Принятие решения, достраивая мотивацию, является ее необходимым и закономерным следст-
ием. Уточняя и утверждая исходное побуждение, выбор іели, пути ее достижения, результаты прогнозирования,
ю интегрирует в себе все элементы мотивации, свойст-
а личности и социальную ситуацию (рис. 4.).
89
|
|
личностьі |
|
|
(ОПЫТ, |
память ^ |
|
і |
1 |
1 |
1 |
1 |
|
|
|
г і |
г t |
г— |
-nil! |
|
|
— *• MOI |
"ив — »• цель — |
v выбор _^ путей |
прогноз |
приня" решен |
•ие _^Уоудуивад\ м ^ч Действия J |
|
|
|
|
1 |
_т • |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
. |
\ t |
t |
t |
^ |
^адия ) |
СРЕДА
___ — прямые связи —— — обратные связи
Рис. 4
Анализ этого процесса показал, что если субъект, сознавая невозможность удовлетворения своей потребности правомерным путем, не препятствовал ее актуализации, включился в разработку цели, путей, способов и средств ее достижения с соответствующим прогнозом в будущее, то без коренного пересмотра социального содержания всего проделанного решение практически сводилось лишь к его констатации. На 0,9 оно предопределялось уже в стадии "предрешения". Экспрессивно описывает этот процесс Ф.М. Достоевский: "И будто ты решился? Ты еще не решился. Ты всю ночь будешь сидеть и решать: идти или нет? Но ты все-таки пойдешь и знаешь, что пойдешь, сам знаешь, что как бы ты не решался, а решение уж не от тебя зависит. Пойдешь потому, что не смеешь не пойти. Почему не смеешь - это уж сам угадай, вот тебе загадка" [109, с. 185].
В решении о преступном поведении констатируются следующие особенности: а) осознанное частноантаго-
90
истическое противопоставление (вызов) субъекта бшеству; б) завершение лицом выбора альтернатив и
кончание в основе своей его внутренних колебаний;
І совершение субъектом грубой интеллектуальной
шибки, которая в дальнейшем трансформируется в социальный факт.
Личностное желание субъекта, опосредуясь в принятом решении через необходимые элементы мотивации, прямо, а иногда и открыто противопоставляется общественным интересам, а сам субъект сознательно вступает в частноантагонистическое противоречие с требованиями общества. Согласование личного и общественного на данном этапе мотивации возможно лишь в целях маскировки преступного деяния. В то же время степень противопоставления общественным интересам бывает разной, поскольку принятое решение может быть импульсивным, рискованным, уравновешенным, осторожным и инертным. Каждое из них в зависимости от характера преступления может иметь то или иное криминологическое значение.
Принятие решения о преступном поведении, как правило, кладет конец внутренним сомнениям и колебаниям лица, в основе своей завершает выбор альтернатив поведения, обусловленного исходным побуждением. Предпочтя преступный путь, субъект еще больше утрачивает адекватность отражения реальной действительности, поскольку даже на уровне нейрофизиологических механизмов, по К.В. Судакову, "происходит отметание всей информации, мешающей удовлетворению... потребности"
314, с. 201]. Поэтому права О.Л. Дубовик, считающая, что принятое решение "прекращает (или значительно уменьшает), по крайней мере временно, действие положительных, сдерживающих факторов; затрудняет получение до-