ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.10.2020
Просмотров: 3231
Скачиваний: 10
19. Текст комментируемой статьи определил условия, связанные с последствиями рискованных действий, при которых риск не признается обоснованным: наличие угрозы для жизни многих людей, экологической катастрофы или общественного бедствия. По-видимому, угроза или реальное наступление этих последствий предполагает уголовную ответственность за неосторожное деяние или деяние с двумя формами вины.
Приведенную позицию можно поддержать лишь в части безусловного запрета действий, связанных с риском экологической катастрофы. Безопасность от таких катастроф - одна из приоритетных целей любой деятельности. Более частная общественно полезная цель, как бы значима она ни была для конкретного человека или группы лиц, не может конкурировать с ней. В этом смысле непреходящее значение сохраняет опыт Чернобыля, где частная общественно полезная цель (научный и технологический эксперимент) оказалась для группы лиц более значимой, чем заведомый для профессионалов риск катастрофы.
Нельзя согласиться, однако, с объявлением риска неоправданным при угрозе любых тяжких последствий. Или даже только таких, которые связаны с гибелью людей. С точки зрения психологической характеристики обоснованного риска, границы которого устанавливает уголовный закон, всегда предполагается опасность тяжких последствий. Если действия рискующего субъекта в худшем случае способны причинить лишь малозначительный вред, эти действия вообще не представляют интереса для уголовного права. Вылетевшие в результате опыта стекла, простудное заболевание или ожог от солнечной радиации при срочном перемещении для спасения группы людей и пр. в крайнем случае подпадут под определение действия, которое в силу малозначительности не представляет общественной опасности.
Поскольку же институт обоснованного риска включен в уголовный закон, он имеет в виду такие решения в ситуации опасности, которые могут повлечь за собой тяжкие последствия. В том числе в ситуациях безальтернативного риска, когда субъект их сознает, но у него нет возможности воздержаться от рискованного поведения.
20. В ситуации безальтернативного риска осознается, наряду с отсутствием другого пути спасения людей, безопасность которых доверена рискующему субъекту, также и обязанность - нравственная и правовая - сделать все возможное для спасения их, используя этот единственный путь.
Психологический механизм решения в ситуации альтернативного риска включает и осознание возможности воздержаться от рискованных действий. Однако при этом может возникнуть вопрос: не подменена ли разумная осмотрительность перестраховкой, которая привела к тяжким последствиям. В таких случаях имеет место либо ошибка в оценке ситуации и ее прогнозе, либо осознанное бездействие вопреки нравственному и профессиональному (в широком смысле слова) долгу. Это бездействие имеет признаки халатности, если его мотивация связана с опасениями за карьеру или собственную безопасность вопреки профессиональным или иным обязанностям.
21. При использовании психологических познаний в процессе применения института риска могут быть следующие основные экспертные или консультационные задачи:
1) установление цели рискованного поведения;
2) оценка способности субъекта с учетом интеллектуальных и характерологических особенностей к достаточно полному осмыслению ситуации, возможностей ее развития и ожидаемых последствий;
3) оценка способности субъекта к адекватной (самокритичной) оценке собственных возможностей реализовать намеченный путь разрешения экстремальной ситуации.
Представляется целесообразным в необходимых случаях ставить перед экспертом-психологом вопрос о действительной цели, которая лежала в основе рискованного поведения. Необходимость в этом возникает в связи с возможным искажением в интерпретации цели этого поведения самим рисковавшим субъектом или очевидцами. Конечно, механизм искажения информации в этих двух случаях различен. Очевидцы могут "подменять действительное обычным", моделировать собственное поведение в аналогичной ситуации, идти от эмоциональной оценки негативного результата и пр. Субъект риска может руководствоваться интересами самозащиты и пр. Психолог, однако, опираясь на исследование взаимодействия личности (включая ценностные ориентации, характерологические особенности и т.д.), ситуации и поведения, может сделать вывод о действительной цели рискованного поведения.
В отличие от вопроса о цели действий рисковавшего субъекта вопрос о мотиве его действий безразличен для установления обоснованности-необоснованности риска. Так, ученый может поставить опасный эксперимент, успешность которого дает важное новое знание (общественно полезная цель), руководствуясь самыми разными мотивами от увлеченности работой до стремления к научной карьере, новой должности, награде и пр. Таким образом, при решении следователем и судом вопроса об обоснованности риска психологическая диагностика мотивов представляется избыточной. Но она существенна при оценке риска как необоснованного для индивидуализации ответственности и наказания. (При выводе о неоправданности риска мотивы рискованного поведения будут влиять на меру ответственности за неосторожность.)
Представляется, что очевидность роли "мотивационно-ценностного компонента в принятии рискованных решений" не противоречит сказанному. Речь здесь идет о влиянии личностных ценностей на оценку возможных вредных для субъекта последствий его поступка или ожидаемой пользы. Но этот аспект механизма принятия решения не тождествен механизму оценки фактической и социальной обоснованности риска. Он значим именно для индивидуализации ответственности и наказания, если таковой будет признан необоснованным.
22. Решению следователем и судом задачи отграничить в конкретных случаях обоснованный риск от необоснованного может служить и постановка вопроса перед экспертом-психологом: "С учетом особенностей личности и психической деятельности (включая устойчивость и распределение внимания, быстроту реакции и пр.), имелась ли у субъекта возможность избежать установленной технической экспертизой грубой ошибки в оценке ситуации, ее прогнозе и принять решение о правильном поведении?" Предполагается, что сам факт грубой ошибки устанавливается специалистами соответствующей отрасли профессиональной деятельности. Психолог же исходит из этого факта как из данности. Речь идет прежде всего об оценке субъективных возможностей правильной когнитивной оценки ситуации, оценки того, насколько ситуация угрожающа, и вторичной оценки возможностей справиться с ней.
Для оценки риска как обоснованного или необоснованного анализ психического состояния субъекта, возможных изменений сознания тесно связан с исследованием внешней ситуации. В частности, скоротечности развития событий, помех выбору оптимального решения в результате, например, эмоционального поведения окружающих, обстановки, мешающей восприятию показаний приборов, требований вышестоящих должностных лиц и пр.
Анализ психологического механизма поведения, приведшего к грубой ошибке, может послужить основанием для следователя и суда признать ее совершение в данной конкретной ситуации практически неизбежным, что повлечет освобождение от уголовной ответственности. Возможен и вывод о необходимости смягчить ответственность за неосторожность в виде грубо ошибочного риска, повлекшего тяжкие последствия.
23. Рассмотренная выше роль психолога-эксперта при установлении или опровержении факта грубой ошибки субъекта связана с переходом от психологических проблем собственно риска как института уголовного права, исключающего преступность деяния, к последствиям признания его необоснованным (неоправданным). При этом речь уже должна идти о психологических аспектах неосторожной вины, отягчающих и смягчающих обстоятельств. Иными словами, констатируется взаимосвязь компетенции психолога в случаях, когда исследуется обоснованность риска, и в случаях, когда она не находит подтверждения, и производство по делу продолжается уже для решения вопроса об ответственности рисковавшего субъекта.
24. Для участия психолога в решении вопросов индивидуализации ответственности субъекта, который, как установлено, рисковал необоснованно, имеются по крайней мере следующие возможности:
- установление его мотивов и целей, их соответствия общественным ценностям;
- оценка степени влияния на поведение требований (давления) референтной группы, а также поведения возможных жертв экстремальной ситуации;
- оценка влияния на выбор ошибочного решения при рискованном поведении психофизиологического состояния (усталость, болезнь и пр.), а также аналогичного влияния различных психических состояний, неизбежно возникающих в экстремальных ситуациях (эмоциональный и операциональный стресс, различные аффекты - страха, ужаса и др.).
Раздел III. НАКАЗАНИЕ
Глава 10. НАЗНАЧЕНИЕ НАКАЗАНИЯ
Статья 60. Общие начала назначения наказания
Комментарий к статье 60
1. Психологического комментария требует прежде всего ч. 3 рассматриваемой статьи, а именно учет при назначении наказания личности виновного.
К числу основных институтов Общей части УК, непосредственно выражающих личностный подход в уголовно-правовом регулировании и требующих анализа психологических свойств и состояний личности виновного и потерпевшего, несомненно, относятся общие начала назначения наказания и детализирующие их институты обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание (ст. ст. 60 - 63). Они обеспечивают переход правоприменителя от установления факта вины и пределов ответственности за нее к мере ответственности, воплощенной в наказании (заменяющих его мерах). В этом смысле рассматриваемые положения закона как бы замыкают систему институтов, на базе которых вначале определяются предпосылки уголовной ответственности, связанные с личностью; затем исключаются обстоятельства, наличие которых аннулировало бы предположение о вине и ответственности; потом путем квалификации деяния фиксируется факт преступления и наличие ответственности.
2. Регламентация в УК основных начал наказания и выделение факторов, влияющих на его назначение, являются результатом анализа законодателем типичных, наиболее существенных для определения меры ответственности обстоятельств. Это создает ориентир для индивидуализации наказания.
Речь идет об обстоятельствах, связанных не только с содеянным и его последствиями в узком смысле, но и с личностью, целями, мотивами, состояниями, отношениями виновного и не относящихся к необходимым признакам состава преступления конкретного вида. Иными словами, общие начала назначения наказания, институт смягчающих и отягчающих обстоятельств, психологические аспекты которых мы будем рассматривать, определяют содержание, необходимые и достаточные пределы индивидуализации ответственности. В соответствии с общими началами назначения наказания понятие индивидуализации охватывает в комплексе оценку деяния, личности виновного, обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность.
3. Назначение наказания с учетом обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность, позволяет обеспечить соответствие "воздаяния" не только факту преступления и его последствиям, но и личностным особенностям, которые влияли на выбор и реализацию данного варианта поведения, затрудняли или облегчали его, а равно сказывались на отношении к содеянному. С учетом изложенного в содержание принципа равенства перед уголовным законом входит не только право на применение к лицу единого и равного для всех основания уголовной ответственности, но и при решении вопроса о мере ответственности (виде и размере наказания) - на учет индивидуальных особенностей деятеля (его целей, мотивов, состояний и т.д.).
4. Необходимо подчеркнуть значимость психологически адекватного (речь идет о свойствах личности) регулирования процесса индивидуализации ответственности. В том числе за счет правильной интерпретации предусмотренной в законе "сквозной" совокупности обстоятельств, существенно изменяющих степень опасности деяния и деятеля, в частности факторов, влияющих на осознание субъектом ответственности за свое поведение, свободу и целенаправленность выбора его варианта и способа реализации; свойств личности, могущих способствовать рецидиву. К сожалению, в методической литературе для следователей и судебной практике психологические аспекты практически игнорируются. Говорится о значимости для индивидуализации уголовной ответственности совокупности социальных, социально-демографических, криминологических, уголовно-правовых признаков личности, а о том, что личность характеризуется прежде всего психологическими свойствами и состояниями, обычно не упоминается.
5. Неразработанность психологического аспекта проблемы индивидуализации ответственности повлекла ряд отрицательных последствий для правоприменения. К их числу относятся:
понятийные ошибки, когда, например, утверждается, что мотив не является побуждением к действию в отличие от цели, или когда мотив "соотносится с четко сформулированным злым умыслом";
упрощенчество изложения, примером которого может служить следующая формулировка из учебника: "Лестница жизненных ценностей хулигана такова, что на самом верху ее он держит собственное "Я";
поверхностность, когда некоторые термины, требующие интерпретации, лишь называются, но содержательно не раскрываются. В литературе отсутствуют сколько-нибудь развернутые и психологически адекватные расшифровки таких терминов, как "стечение тяжелых личных или семейных обстоятельств", "случайное стечение обстоятельств", "низменные побуждения", "особая жестокость или издевательство над потерпевшим" и др.;
неправильное определение необходимого и достаточного объема исследования свойств личности, значимых для индивидуализации ответственности, в том числе в качестве смягчающих и отягчающих обстоятельств. Так, некоторые указания высших судебных инстанций и рекомендации в литературе по их буквальным формулировкам требуют исследовать личность виновного без каких-либо ограничений; непроработанность влияния на индивидуализацию ответственности импульсивности поведения виновного, эмоциональных состояний помимо аффекта, временных функциональных состояний;
разрыв между описанием обстоятельств, индивидуализирующих ответственность, в уголовном и уголовно-процессуальном законе (правда, смягченный принятием УК 1996 г. и изменений в УПК).
6. В УПК (ст. 73) предусмотрено обязательное требование установления мотива содеянного, а также обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого. Если последнее указание в УК и УПК совпадает, то требование обязательного установления мотива в уголовно-правовом регулировании отсутствует. В частности, в перечне смягчающих и отягчающих обстоятельств он не всегда выделяется в явном виде. Между тем, с точки зрения психологии, мотив - важнейшая характеристика содеянного и деятеля, и не случайно в новом УК этот пробел в значительной степени устранен. В частности, в перечне смягчающих и отягчающих обстоятельств описанию мотивов уделяется сейчас больше внимания. Например, выделен мотив сострадания. Описание мотивов и целей появилось и во многих нормах Особенной части УК, в которых оно ранее отсутствовало. Устранены неадекватные с точки зрения психологии трактовки понятий мотива и цели, их смешение. Наконец, психологический подход выразился и в том, что законодатель отказывается от предустановленной оценки некоторых мотивов как "низменных".
7. Отмечая значительное усиление использования законодателем при регулировании вопросов назначения справедливого наказания положений психологии, полагаем вместе с тем, что на нынешнем этапе уголовно-правовой реформы концепция психологических основ ответственности и наказания реализована не полностью. В частности, в норме об общих началах назначения наказания ничего не говорится о личности потерпевшего; в перечнях обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность, отсутствует упоминание об особых психических состояниях субъекта (хотя соответствующие положения использованы при регулировании случаев освобождения от ответственности). Правоприменитель не ориентирован на необходимость выяснить, не произошло ли изменений в целеполагании и мотиве деяния в процессе его реализации, что может существенно изменить меру ответственности. Имеются в виду, в частности, случаи, когда преступник, намеревавшийся из мести убить всех членов семьи своего врага, оставляет тем не менее детей или стариков в живых из появившегося чувства жалости.