ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 16.10.2020
Просмотров: 3233
Скачиваний: 10
Если же обстоятельства, характеризующие личность, влияют на поведение, его развитие и содержание через опосредованную связь, теория и законодатель их традиционно относят к целостной характеристике личности.
18. Целесообразность с психологической точки зрения "сосуществования" в законе указаний на личность как целостность и на специально выделенные смягчающие и отягчающие обстоятельства не исключает предложения детализированной классификации обстоятельств, влияющих на ответственность и наказание:
обстоятельства, характеризующие один из элементов состава преступления или состав преступления в целом;
обстоятельства, включенные в механизм преступного и посткриминального поведения или непосредственно на него влияющие, которые связаны с личностью, но не имеют значения для квалификации деяния (например, зависимость от другого лица и пр.);
аналогичные обстоятельства, относящиеся к ситуации преступления (наличие особых экстремальных ситуаций, условий общественного бедствия и пр.);
обстоятельства, лежащие вне механизма подготовки, совершения, сокрытия преступления, а также последующего за преступлением поведения, выражающего отношение лица к содеянному, но характеризующие личность в целом и ее жизнедеятельность как члена социума и поэтому влияющие на выбор меры наказания.
19. Индивидуализация ответственности и наказания - многоступенчатый процесс. Он начинается квалификацией содеянного по определенной статье УК. При этом обстоятельства, которые законодатель счел необходимым включить в состав преступления (в том числе требующие психологической интерпретации), раз навсегда учтены в санкции. Поэтому этот уровень индивидуализации обычно не требует специального психологического анализа.
Следующая ступень индивидуализации - соотнесение специально выделенных личностных и иных обстоятельств, смягчающих или отягчающих ответственность и наказание, с реальным деянием (мы рассматриваем лишь обстоятельства личностного характера). Наконец, в соответствии с предложенной схемой оцениваются свойства личности, не проявившие себя ни в качестве важных для квалификации обстоятельств, ни в качестве специально выделенных смягчающих или отягчающих обстоятельств, но значимые для определения необходимой и достаточной меры наказания и программы его исполнения в конкретном случае.
20. Рассмотрим в заключение две сквозные проблемы, связанные с применением психологических знаний при индивидуализации наказания. Их содержание связано как с общими началами назначения наказаний, типичным подходом к нему в целом, так и с оптимизацией описания в законе обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание (ст. ст. 61, 63 УК).
А. Отметим прежде всего, что существуют определенные возможности для расширения перечней этих обстоятельств за счет указания на наличие некоторых мотивов, которые могут влиять на оценку общественной опасности деяния. Напомним, что в российском уголовном законодательстве, действовавшем до 1960 г., перечень смягчающих обстоятельств включал совершение преступления "по мотивам, лишенным низменных побуждений"; "в состоянии нужды", "по невежеству", "несознательности".
Полагая принципиальную целесообразность учета данного исторического опыта при развитии нового уголовного законодательства в соответствии с реальной ситуацией в обществе, оговорим, что названные понятия отнюдь не во всем объеме относятся к предмету психологии. Так, психолог некомпетентен участвовать в оценке мотивов с точки зрения их "низменности". Он может дать содержательную оценку потребности, лежащей в основе мотива поведения, установить сам мотив как побуждение к определенным действиям. Оценивать же мотивы с точки зрения морали и нравственности не входит в его компетенцию.
Сказанное не означает, что из компетенции психолога вообще исключается возможность установления по конкретному делу определенных мотивов, зафиксированных в перечне смягчающих и отягчающих обстоятельств. Например, мотива сострадания, выделенного в новом УК. Или мотива корысти ("корыстных побуждений"). Но, во-первых, психологическая интерпретация этих мотивов может не исчерпывать их правовой интерпретации. Например, в литературе правильно говорится, что, хотя "корыстная мотивация неоднородна", по букве закона к ней надо отнести совершение деяния из жажды накопления, стремления к комфорту, потребности в алкоголе, наркотиках и т.д. Наконец, из материальной нужды или потребности в дефицитных предметах. Между тем психолог будет возражать против отнесения к деяниям, совершенным из корысти, тех, которые связаны с нуждой. Во-вторых, психолог диагностирует наличие того или иного мотива, упомянутого законом именно как факт, не прибегая к оценочным суждениям о его соотношении с нравственными и правовыми ценностями.
Очевидность наличия таких состояний, как нужда, голод и т.п., делает по общему правилу достаточным их доказывание без использования специальных познаний. Что касается такого упомянутого выше смягчающего обстоятельства, как невежество, то психологическая его интерпретация включает лишь диагностику интеллектуального развития. Оценка же влияния указанного фактора как дающего или не дающего основания для вывода о невежестве - компетенция следователя и суда.
Понятие мотива в уголовном праве и в психологии совпадает не полностью. В психологии под мотивом понимается побуждение к деятельности, направленной на удовлетворение потребностей субъекта, предмет (материальный или идеальный), ради которого деятельность осуществляется. Являясь частным случаем человеческого поведения, преступное поведение всегда мотивировано. Многообразие мотивов человеческого поведения, в том числе и противоправного, не всегда укладывается в рамки традиционных юридических представлений и не исчерпывается тем набором, с которым привыкла иметь дело юриспруденция. По всей вероятности, этим объясняется тот факт, что в сложных случаях нередко совершение преступления объясняется хулиганскими мотивами, что часто не отражает существа дела, является поверхностным и формальным.
Имеющиеся в литературе ссылки на "безмотивные преступления" основываются на незнании закономерностей человеческого поведения и сложности установления мотива в конкретном случае. К "безмотивным преступлениям", как правило, относят деяния, мотивы которых "неадекватны поводу", не связаны с поведением потерпевшего. Говоря о безмотивных преступлениях, следователь, суд, прокурор, адвокат невольно попадают в ловушку, которую можно назвать юридическим клише. Ведь они традиционно оперируют практически закрытым перечнем мотивов: корысть, ревность, месть и некоторые другие. Как только судопроизводство сталкивается с мотивом, не входящим в этот перечень, возникает иллюзия безмотивности. Ей способствует и передаваемое через систему образования новым поколениям юристов представление о мотиве преступления как о чем-то упречном, "низменном". Между тем с психологической точки зрения мотив может быть и социально нейтральным или даже воплощающим позитивные стремления и намерения.
Неточности в теории и практике, о которых речь шла выше, приводят к тому, что "безмотивным" может быть объявлено и аффективное преступление, особенно в случаях постепенного накопления отрицательных эмоциональных переживаний и последующей "разрядки". Однако уже в российском уголовном судопроизводстве второй половины XIX в. обоснованно проводилась идея о том, что ничтожность повода аффективной вспышки отнюдь не означает, что мотив отсутствует.
В каждом конкретном случае, когда мотив неочевиден, надо исходить из того, что он существует и может быть обнаружен при психологическом исследовании. Если речь идет о преступлении, то оно всегда имеет мотив, независимо от того, какие обстоятельства предшествовали началу преступных действий - значимые или незначимые в глазах следователя или суда. Бесспорно, что здесь необходимы психологические познания на профессиональном уровне.
Выделим по крайней мере три группы случаев, когда использование этих знаний необходимо для установления мотива деяния.
Во-первых, когда деяние (чаще всего насильственное или нарушающее общественный порядок) связано с мотивом самореализации при ослаблении самоконтроля. Такому лицу не нужен повод, оно действует по внутреннему сценарию, и, как бы себя ни вела намеченная жертва, характер действий субъекта от этого не изменится.
Во-вторых, возможно сочетание потребности в самореализации с имеющимся уже опытом аналогичного безнаказанного поведения; сложившийся стереотип способствует снятию самоконтроля и стимулирует преступные действия даже в неблагоприятной для них ситуации.
В-третьих, иллюзия безмотивности может возникнуть и в случаях тщательно спланированных преступлений, так как реализация преступного намерения и здесь может быть не связана с поведением потерпевшего, которое непосредственно предшествовало преступлению.
При проведении судебно-психологической экспертизы возможна постановка следующего вопроса эксперту: "Каковы психологические мотивы данного преступного деяния, исходя из особенностей личности и ситуации совершения преступления?" Речь идет именно о психологической характеристике мотива, а не о правовой или нравственной его оценке. То, что исследуется преступное деяние, эксперт просто принимает к сведению.
Б. Вопрос о применении профессиональных психологических познаний встает и в связи с соотношением объективной и субъективной характеристик некоторых фактов, с которыми закон связывает смягчение или отягощение ответственности и наказания. Достаточно ли, чтобы следователь и суд доказали наличие этих фактов, или надо еще доказать, что виновный осознавал их наличие и руководствовался этим знанием, управляя своими преступными действиями?
Представляется, что законодатель связывает значение такого рода обстоятельств с осознанием деятелем их наличия и отражением в меру осознания в мотиве, целеполагании, выборе средств, непосредственном управлении поведенческими актами, образующими преступление (а в некоторых случаях и посткриминальном поведении). Иными словами, правовая характеристика указанных обстоятельств обусловлена их психологической характеристикой, позволяющей установить значение данного обстоятельства для виновного. Иначе неизбежно произойдет подмена оценки совокупности обстоятельств дела формальной ссылкой на наличие самого факта, например возраста потерпевшего, определенных особенностей действий виновного.
В ряде случаев без психологической характеристики нельзя констатировать и само наличие факта реальной действительности, возможно, имеющего смягчающее или отягчающее значение по делу. Например, "беспомощное состояние" потерпевшего, "особая жестокость", "зависимость" (см. комментарий к ст. ст. 61, 63).
Существенным ориентиром для практики в этом отношении была бы детализация в самом законе описания субъективной стороны рассматриваемых обстоятельств. Иными словами, оптимальным было бы включить в текст закона прямое указание на то, что соответствующие факты осознавались или могли и должны были осознаваться субъектом. Однако в тексте ст. 63 УК 1996 г. указание на заведомость выделено только для случаев совершения преступления в отношении беременной женщины. Возможно, что возобладало стремление к максимальному упрощению конструкции статьи в сочетании с мнением об очевидности, особенно с учетом запрета объективного вменения (ст. 5 УК) - требования относительно осознания виновным соответствующих фактов.
В некоторых случаях здесь полезна психологическая экспертиза, которая путем исследования индивидуальных особенностей личности и ее взаимодействия с ситуацией преступления может решить вопрос о том, повлияли ли эти особенности и как именно на осознание наличия определенных обстоятельств; какова мера этого осознания и его влияние на управление поведением; не имело ли место неадекватное восприятие определенных фактов и т.д. К проблеме осознания виновным тех или иных обстоятельств (по терминологии закона, "заведомости") мы вернемся при комментировании ст. 63.
Еще одной задачей, которая может быть поставлена перед психологической экспертизой в связи с оценкой личности, является выделение таких ее свойств, которые косвенно опровергают или подтверждают инкриминируемые мотив, цель, способ действий. На эту задачу указывал еще Ф.Н. Плевако на своем образном языке. "Я полагаю, - говорил он, - что, прежде всего, нужно изучить человека и, если эта натура долгой жизнью доказала, что это человек твердый, прямой доброты, зло различающий..., то такой человек не может совершить преступление, которое мог бы совершить только злодей". Разумеется, приводя эту цитату, мы не считаем это положение бесспорным, но мысль о расширении компетенции эксперта-психолога в данном направлении, если удастся подобрать адекватные методики, которые устанавливают "нравственные улики" (Ф.Н. Плевако), представляется имеющей перспективу.
Статья 61. Обстоятельства, смягчающие наказание
Комментарий к статье 61
1. Комментируемая статья выделяет обстоятельства, которые законодатель выделил как безусловно и однозначно смягчающие наказание. В перечне обстоятельств, смягчающих наказание, психологического комментария требуют п. п. "а", "б", "в", "д", "е", "ж", "з", "и".
2. В пункте "а" психологически значимым является формулировка о случайном стечении обстоятельств. В рамках судебно-психологической экспертизы или консультации психолог может диагностировать базовые особенности личности, ценностные ориентации виновного и решить вопрос, является ли содеянное закономерным для данной личности или же здесь значимыми оказались случайные, спонтанно возникшие обстоятельства. Необходимо выяснить механизм возникновения ситуации преступления - действительно ли субъект реагировал способом, запрещенным законом, на спонтанно и независимо от него возникшее стечение обстоятельств.
3. Об особенностях ответственности несовершеннолетних см. комментарий к ст. 20, а также к ст. ст. 87, 89. Однако необходимо иметь в виду, что влияние несовершеннолетия на содеянное различно. Проявления незрелости неодинаковы в преступлениях различной тяжести, мотивации и пр. Поскольку ч. 2 ст. 89 УК специально предостерегает против изолированной автоматической интерпретации рассматриваемого обстоятельства, может потребоваться заключение психолога о степени влияния возрастных особенностей несовершеннолетнего на принятие решения и его реализацию в конкретных противоправных действиях.
4. Состояние беременности предписано учитывать в качестве смягчающего обстоятельства из соображений гуманности и особой защищенности материнства (см. ст. 38 Конституции РФ). Но так как здесь действует общее правило об учете любого смягчающего и отягчающего обстоятельства в совокупности, использование психологических знаний может углубить оценку значимости этого обстоятельства, исследовав влияние психофизиологического состояния беременности на мотивацию и степень осознанности общественно опасного действия. Например, кража определенных продуктов или предметов и др.