ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 22.10.2020
Просмотров: 892
Скачиваний: 1
Исходя из законодательного определения мошенничества, оно может быть совершено в одной из двух форм - в форме хищения чужого имущества или в форме приобретения прав на чужое имущество.
При мошенничестве в форме хищения имущества предметом преступления, как и при других формах хищения, является чужое имущество, под которым в соответствии со ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК), определяющей содержание права собственности, понимаются вещи, деньги и ценные бумаги. В тех случаях, когда путем обмана или злоупотребления доверием лицо получает формально удостоверенное право на чужое имущество, предметом посягательства является право требования на чужое имущество: вклад в банке, деньги, находящиеся на банковских счетах (так называемые безналичные деньги), бездокументарные ценные бумаги, представляющие собой список акционеров на электронном носителе, и другие права.
Такое понимание предмета посягательства при совершении мошенничества находит свое подтверждение как в теории уголовного права, так и в судебной практике. Так, Л.Д. Гаухман и С.В. Максимов считают, что "в уголовно-правовом значении имущественные права не охватываются понятием имущества, поскольку в этой отрасли законодательства имущество и право на имущество представляют собой разные категории, отличные друг от друга" <2>.
--------------------------------
<2> Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Ответственность за преступления против собственности. М., 1997. С. 66.
Для объективной стороны мошенничества в отличие от других форм хищения, как было отмечено, характерны специальные способы завладения чужим имуществом или приобретения права на чужое имущество, а именно путем обмана или злоупотребления доверием. В рассматриваемом Постановлении Пленума обращено внимание на то, что обман может выразиться в одной из следующих трех форм: 1) в сознательном сообщении заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений; 2) в умолчании об истинных фактах; 3) в умышленных действиях, таких, например, как предоставление фальсифицированного товара или иного предмета сделки, использование различных обманных приемов при расчетах за товары или услуги либо игре в азартные игры, которые направлены на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение.
При совершении мошенничества путем злоупотребления доверием виновное лицо использует с корыстной целью доверительные отношения с владельцем имущества или иным лицом, уполномоченным принимать решения о передаче этого имущества третьим лицам. В широком смысле, как отмечается в специальной литературе, злоупотребление доверием есть разновидность обмана при мошенничестве <3>.
--------------------------------
<3> См.: Наумов А.В. Российское уголовное право: Курс лекций. Т. 2. Особенная часть. М., 2004. С. 209.
В зависимости от предмета посягательства и способа совершения мошенничества решается вопрос о моменте окончания состава этого преступления. В случае если предметом мошенничества является чужое имущество, преступление считается оконченным с того момента, когда это имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц, и они имели реальную возможность (в зависимости от потребительских свойств этого имущества) пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению (п. 4 названного Постановления). Следовательно, в таких случаях вопрос об окончании преступления решается так же, как и по отношению к краже и грабежу в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое", с изменениями и дополнениями, внесенными Постановлением Пленума от 6 февраля 2007 г. N 7 и воспринятыми судебной практикой <4>.
--------------------------------
<4> См.: БВС РФ. 2003. N 2. С. 2 - 6; 2007. N 5. С. 24 - 25.
Иное решение о моменте окончания мошенничества предложено в Постановлении Пленума в отношении случаев, когда предметом преступления является право на чужое имущество. В таких случаях считать мошенничество оконченным рекомендуется с момента возникновения у виновного юридически закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом как своим собственным, например с момента: 1) регистрации права собственности на недвижимость или иных прав на имущество, подлежащих такой регистрации в соответствии с законом; 2) со времени заключения договора; 3) с момента совершения передаточной надписи (индоссамента) на векселе; 4) со дня вступления в силу судебного решения, которым за лицом признается право на имущество, или со дня принятия иного правоустанавливающего решения уполномоченными органами власти или лицом, введенными в заблуждение относительно наличия у виновного или иных лиц законных оснований для владения, пользования или распоряжения имуществом.
Примером подобной ситуации может служить дело Р., осужденного по ч. 3 ст. 159 УК приговором Октябрьского районного суда г. Кирова от 22 июня 2005 г. Он был признан виновным в мошенничестве, т.е. приобретении права на чужое имущество с причинением значительного ущерба гражданину, совершенном с использованием своего служебного положения. Преступление состояло в следующем. Р., располагая полномочиями по выдаче документов, необходимых для регистрации права собственности на недвижимое имущество, составил и подписал фиктивные выписку из протокола общего собрания членов ЖСК, а также справки, подтверждающие внесение паевых взносов за квартиру. Заведомо зная, что документы составлены на имя лиц, не состоящих в действительности в кооперативе, Р. передал эти документы в учреждение юстиции по государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним. В результате на основании представленных Р. документов было зарегистрировано право собственности на две квартиры ЖСК на имя жены Р. и его родственницы, в чем, по мнению суда, и состояла корыстная заинтересованность Р. Оконченным данное преступление суд обоснованно посчитал с момента регистрации прав на недвижимость уполномоченным органом.
Такое решение вопроса об окончании состава мошенничества, предметом которого является право на чужое имущество, представляется обоснованным, так как в соответствии с нормами гражданского права приобрести права на имущество путем обмана или злоупотребления доверием невозможно (ст. ст. 167, 178, 179 ГК) <5>.
--------------------------------
<5> Подробнее см.: Лопашенко Н.А. Преступления против собственности. М., 2005. С. 252 - 259.
Субъективная сторона мошенничества характеризуется прямым умыслом. При этом требуется доказать наличие у лица корыстной цели. По смыслу п. 5 указанного Постановления Пленума вопрос о виновности лица при совершении мошенничества должен решаться на основе всех обстоятельств дела, подтверждающих наличие у него прямого умысла на безвозмездное обращение чужого имущества в свою собственность или на приобретение права на чужое имущество. К таким обстоятельствам могут относиться, например, использование лицом фальшивых гарантийных писем или фиктивных уставных документов, сокрытие информации о наличии задолженностей и залогов имущества, создание лжепредприятий, выступающих в качестве одной из сторон в сделке, и т.д. Вместе с тем сами по себе эти обстоятельства не должны предрешать вывода суда о виновности лица в совершении преступления. В каждом конкретном случае необходимо установить, что лицо заведомо не намеревалось исполнять свои обязательства.
В случаях неисполнения взятых на себя гражданско-правовых обязательств необходимо также учитывать, что любая предпринимательская деятельность сопряжена с риском. В частности, невыплата дивидендов по акциям может быть вызвана необходимостью вложения привлеченных денежных средств в производство, а вовсе не являться свидетельством преступного злоупотребления доверием акционеров со стороны эмитента. Отличием мошенничества от неисполнения гражданско-правового обязательства вследствие предпринимательского риска могут, в частности, являться фактические обстоятельства дела, свидетельствующие о заведомом отсутствии у обвиняемых в мошенничестве лиц намерений исполнить взятые на себя договорные обязательства (связанные, например, с оплатой поставленного товара, возвратом полученного кредита, предоставлением услуг). К таковым могут относиться обстоятельства, которые подтверждают: а) отсутствие у указанных лиц реальной возможности исполнения взятых на себя обязательств; б) использование для уклонения от исполнения таких обязательств надуманных, не подтвержденных какими-либо документами причин; в) обоснование невозможности исполнения взятого на себя лицом обязательства путем предоставления контрагентам поддельных документов; г) создание видимости исполнения договорных обязательств путем предоставления фиктивных платежных документов, поддельных векселей и т.д.
Отсутствие в материалах дела достаточных доказательств наличия у лица прямого умысла на хищение имущества или приобретения права на него является основанием для прекращения уголовного преследования. Так, в 2006 г. оправданы судами 287 лиц, а в отношении 76 лиц уголовные дела прекращены за отсутствием в их действиях состава преступления или из-за непричастности обвиняемых к преступлениям (всего 0,8% от числа осужденных за мошенничество в 2006 г.). В первом полугодии 2007 г. оправдано 129 лиц, которым предъявлялось обвинение в мошенничестве, а в отношении 39 лиц уголовные дела прекращены по реабилитирующим основаниям (0,7% от числа осужденных за этот период).
Одним из примеров такого решения может служить определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в отношении К., осужденного за уклонение от налогов и мошенничество, совершенное в крупных размерах, к семи годам лишения свободы. Этим определением коллегия отменила приговор суда первой инстанции и прекратила дело в части осуждения К. за мошенничество в связи с недоказанностью его участия в совершении преступления.
Коллегия, в частности, указала в определении, что приведенные в приговоре доказательства не опровергают утверждения осужденного о том, что при заключении договоров у него не было умысла на завладение чужим имуществом путем обмана и злоупотребления доверием, а также о том, что он не смог своевременно расплатиться с кредиторами, поскольку к тому времени его предприятия стали убыточными.
Так, в ходе судебного следствия по эпизодам получения кредита на сумму свыше полутора миллиарда рублей управляющая банком, заключавшая договоры кредитования с осужденным, показала, что в обеспечение этого кредита им были заложены объект недвижимости стоимостью более пяти миллиардов рублей, а также 13 единиц автомашин. Стоимость заложенного имущества, таким образом, намного превышала стоимость полученного в банке кредита.
Об отсутствии у К. умысла на хищение чужого имущества при заключении договоров свидетельствовал, по мнению коллегии, и тот факт, что часть кредита и проценты всего на общую сумму около 600 миллионов рублей были погашены.
При этом коллегия обоснованно, на наш взгляд, указала в своем определении, что использование лицом не по назначению денежных средств, полученных в банке на законных основаниях, само по себе не может служить доказательством наличия умысла на их хищение. Осужденный также выполнил 112 договорных обязательств по поставке автомашин из 120, заключенных им с физическими лицами.
Коллегия подчеркнула, что несвоевременная поставка еще 14 лицам автомобилей также не подтверждает вывод суда первой инстанции о том, что К. при заключении договоров имел умысел на присвоение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием. С учетом этих обстоятельств коллегия признала, что между К. и другими физическими и юридическими лицами существовали только гражданско-правовые отношения и вина К. в хищении чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием не подтверждается имеющимися в деле доказательствами.
Значительное внимание в названном выше Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации уделено вопросам квалификации новых способов мошеннических действий, появившихся в последние годы. Один из таких способов, получивший значительное распространение, заключается в преступном завладении чужими денежными средствами, находящимися на банковских счетах, т.е. так называемыми безналичными деньгами. В недавнем прошлом большие споры и среди практиков, и в научных кругах вызывал вопрос о том, можно ли квалифицировать такие деяния, как кражу или мошенничество. В теории уголовного права традиционно считалось, что предметом хищения могут являться только товарно-материальные ценности, обладающие экономическим свойством стоимости, а также деньги как всеобщий эквивалент стоимости, как особый товар, выражающий цену любых других видов имущества. В силу этого хищения относятся к так называемым предметным преступлениям, которые нередко называют имущественными. Поэтому корыстное завладение ценностями, лишенными этих признаков, например электрической и тепловой энергией, интеллектуальной собственностью, в силу отсутствия предмета не может образовать состав хищения чужого имущества. При определенных условиях незаконное корыстное использование электрической или тепловой энергии может расцениваться как причинение имущественного ущерба собственнику путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК), а присвоение интеллектуальной собственности (плагиат) - как нарушение авторских и смежных прав (ст. 146 УК).
В этой связи преступное завладение чужими денежными средствами, находящимися на банковских счетах, предлагалось рассматривать как причинение имущественного ущерба без признаков хищения или как приобретение права на чужое имущество путем обмана. Однако практика пошла по иному пути, на наш взгляд, совершенно обоснованно.
С., Г. и Я. группой лиц по предварительному сговору, используя поддельные документы, снимали денежные средства с расчетных счетов предприятий городов Брянска, Сургута, Орска, Питкяранта (Республика Карелия) и перечисляли их на расчетный счет ООО "Энергоавтоматика" в Брянске. Затем соучастники преступления обналичивали эти денежные средства, производя по подложным платежным поручениям их перечисление со счета ООО "Энергоавтоматика" на расчетный счет Г., который снимал деньги, и они затем распределялись между участниками преступной группы.
По приговору Советского районного суда г. Брянска от 22 марта 2002 г. указанные действия Я. были квалифицированы по ч. 3 ст. 159 УК и ч. 3 ст. 174 УК, а С. и Г. - по этим же статьям и дополнительно по ч. 2 и ч. 3 ст. 327 УК. Судебная коллегия по уголовным делам Брянского областного суда, рассмотрев данное дело по кассационной жалобе осужденного, согласилась с квалификацией преступлений названных выше лиц, исключив из обвинения ст. 174 УК.
Использование расчетного счета, на который по поддельным платежным поручениям перечислялись чужие денежные средства, в следственно-судебной практике рассматривается как хищение, совершенное путем обмана. Поскольку расчеты в соответствии со ст. 140 ГК могут осуществляться как в наличной, так и в безналичной форме, то денежные суммы, находящиеся на банковских счетах, - это такое же платежное средство, как и наличные деньги. Следовательно, они, как и безналичные денежные средства, могут считаться предметом хищения. В связи с этим в указанном Постановлении Пленума разъясняется, что момент окончания данной разновидности мошенничества определяется с момента зачисления денег на банковский счет виновного (или иной счет, который он может контролировать), поскольку именно с этого момента виновный получает реальную возможность распоряжаться поступившими денежными средствами по своему усмотрению (например, осуществлять расчеты от своего имени или от имени третьих лиц, не снимая денежных средств со счета, на который они были перечислены в результате мошенничества).
В случаях, когда указанные деяния сопряжены с неправомерным внедрением в чужую информационную систему или с иным неправомерным доступом к охраняемой законом компьютерной информации кредитных учреждений либо с созданием заведомо вредоносных программ для электронно-вычислительных машин, внесением изменений в существующие программы, использованием или распространением вредоносных программ для ЭВМ, содеянное подлежит квалификации по ст. 159 УК, а также в зависимости от обстоятельств дела по ст. 272 или ст. 273 УК, если в результате неправомерного доступа к компьютерной информации произошло уничтожение, блокирование, модификация либо копирование информации, нарушение работы ЭВМ, системы ЭВМ или их сети (п. 12 Постановления).