Файл: Skachat_Sitkovskaya_O_D___Psikhologia_svidetelskikh_pokazaniy.doc

В нашу задачу не входит рассмотрение комплексной психолого-психиатрической экспертизы свидетелей. Это отдельная масштабная проблема уже получила свое отражение в литературе.¹

Однако, к сожалению, несмотря на квалифицированные рекомендации по проведению комплексных психолого-психиатрических экспертиз, на практике нередко приходится сталкиваться с тем, что правильно и своевременно назначенная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза свидетеля проводится формально, по стереотипам, принятым психиатрами, которые видят свою задачу прежде всего в установлении медицинского диагноза и не исследуют поставленные вопросы по существу.

В качестве примера приведем научную консультацию¹ по уголовному делу, данную в связи с обращением из центральной юридической консультации Международной коллегии адвокатов Санкт-Петербурга. На рассмотрение был поставлен вопрос о научной обоснованности двух проведенных комплексных психолого-психиатрических экспертиз в отношении Д., проходившего свидетелем по делу. Перед экспертами был поставлен вопрос о способности Д. правильно воспринимать имеющие значение для дела обстоятельства и давать о них показания. Вывод экспертов сводится к поставке диагноза и положительному ответу на поставленный вопрос.

Проведенный анализ показал, что экспертизы проведены формально, их выводы весьма противоречивы и не могут быть признаны обоснованными:

1) Форма заключений не отвечает требованиям, предъявляемым законом к заключению эксперта. В актах не содержатся указания на то, какие проведены исследования и какие методы при этом использовались, не отражены вопросы, поставленные перед экспертами. Отсутствует исследовательская часть. Соответственно нет и четко сформулированных аргументированных выводов, которые делаются без ссылок на результаты обследования, не обоснованны.

2) Эксперты ограничиваются изложением фабулы дела, анамнеза, соматического, неврологического и психического состояния подэкспертного, перечнем некоторых черт его характера, оценкой уровня интеллекта, исходя из непосредственного наблюдения в момент обследования. При этом основное внимание уделяется обоснованию наличия или отсутствия психического расстройства, а не аргументированной оценке способности Д. давать показания.

3) Исследование высших психических функций, психического состояния Д. подменяется перечнем индивидуально-психологических (личностных) особенностей: аффективная ригидность, высокий уровень тревоги, слабость эмоционального контроля, недостаточная интериоризированность социальных норм и пр. Вопрос о том, какое значение установленные свойства личности имеют применительно к задаче, стоящей перед экспертами, не рассматривается.

4) Бедность методической базы: неясность и расплывчатость используемых методов; не­умение использовать в экспертных целях психологи­ческое наблюдение и эксперимент. В заключениях экспертизы не приводятся данные, полученные при тестировании, отсутствует анализ и сопоставление экспериментальных данных о личности со сведениями, имеющимися в материалах дела.

Эксперты не указывают методы, которыми пользовались при проведении экспертизы. Между тем, согласно п.9 ст. 204 УПК РФ в заключении эксперта должно быть указано, какие материалы он использовал и какие проводил исследования, даны мотивированные ответы на поставленные вопросы.

5) Эксперты в заключениях лишь фиксируют наличие алкогольного опьянения, эпилепсии, органического поражения головного мозга, психических расстройств в рамках вменяемости, не анализируя эти факторы с точки зрения вопросов, поставленных на их разрешение.

6) Заключения содержат избыточные, с учетом задач экспертизы, описания соматического состояния и физического развития подэкспертного: «правильное телосложение, умеренного питание. Живот мягкий безболезненный. Анализ крови, кала – без указаний на патологию. Сходящееся косоглазие обоих глаз» и т.д. Какое значение эти данные имеют для выводов экспертизы, не ясно.

Таким образом, проведенные в отношении Д., комплексные психолого-психиатрические экспертизы, научно не обоснованы, имеют существенные пробелы, что привело к неполноте исследования важных для дела обстоятельств.

В рамках проведенных психолого-психиатрических экспертиз не было дано квалифицированного заключения специалистов – психолога и психиатра – о способности Д. (показания которого явились важнейшим доказательством и в значительной степени положены в основу решения по делу) правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания.

Основанием для назначения такой экспертизы обычно является наличие условий, которые могут затруднить или исказить указанную способность. В данном случае к ним относятся психическое расстройство Д., состояние алкогольного опьянения в момент правонарушения, неоднократные заявления о давлении, оказанном на него следствием. При оценке показаний важны и особенности восприятия, мышления, памяти, а также некоторые личностные свойства: склонность к фантазированию, лживость, повышенная внушаемость, снижение интеллекта, критических способностей и пр.

Таким образом, для оценки способности Д. давать показания в рамках экспертизы необходимо было проанализировать следующие обстоятельства.

1) Д. наблюдается у психиатра с 14 лет. Ранее он неоднократно направлялся на принудительное лечение по решению суда в связи с совершенными преступлениями. Является инвалидом второй группы по психическому заболеванию. Ему были установлены диагнозы: «эпилепсия с выраженными изменениями личности и познавательных способностей» (судом признавался невменяемым); «эпилепсия генерализованная общесудорожная с редкими припадками и изменениями личности по эпитипу»; «органическое поражение головного мозга, наследственно обусловленное с пароксизмальными полиморфными расстройствами и грубыми психопатоподобными нарушениями».

У некоторых лиц, имеющих подобные психические расстройства, способность воспринимать важные для дела обстоятельства может отсутствовать или же в той или иной степени ограничена. «Задача экспертизы здесь состоит в раскрытии пределов и особенностей этих ограничений, в том, чтобы показать присущее таким лицам своеобразие восприятия, сохранения и воспроизведения информации применительно к конкретным, интересующим следствие или суд обстоятельствам. Это позволит правильно отнестись к даваемым показаниям, верно оценить их доказательственную надежность, адекватно строить тактику допроса и пр.» (см.: Кудрявцев И.А. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. 1999. с. 407).

2) Из материалов дела известно, что на момент совершения противоправных действий Д. находился в состоянии алкогольного опьянения. Судя по количеству выпитого, скорее всего можно говорить о средней либо о тяжелой степени опьянения. При этом необходимо учитывать, что при наличии патологической почвы (установленного у него психического расстройства) нередко действие алкоголя на поведение и сознание усугубляется: могут иметь место искажения и отрывочность восприятия, фрагментарность переживаний, выпадения из памяти отдельных эпизодов происходящего и пр. Указанные особенности познавательной сферы при значительной выраженности ограничивают возможность давать правильные показания. В рамках экспертизы, несмотря на значимость этого факта для оценки способности Д. правильно воспринимать значимые для дела обстоятельства и давать о них показания, исследование индивидуальных особенностей его привычного поведения под влиянием алкогольного опьянения и влияния алкоголя применительно к конкретной ситуации преступления не проводилось.

3) В материалах дела и, особенно в протоколе судебного заседания, содержится информация о настойчивых заявлениях Д., об оказанном на него в ходе следствия психологическом давлении для дачи желательных показаний. Д. утверждает, что его «показания на допросах объясняются тем, что следственные органы оказывали на него психологическое воздействие, угрожали избиением, поэтому он и был вынужден дать их».

Он неоднократно повторяет это и в судебном заседании: «Следователь оказывал на меня психологическое давление»; «данные показания я давал не добровольно». «Меня допрашивали очень долго, я очень устал» и др.;

4) Личность Д. изучена не в полной мере. Эксперты указывают на лживость, склонность к фантазированию, на то, что свои уходы из дома Д. объяснял лживыми заявлениями о том, что его истязают родители, лишили одежды, не кормят и пр. Вопрос, могли ли эти свойства личности повлиять на его показания, также нуждается в дополнительном профессиональном исследовании.

Сами показания Д. крайне противоречивы, не последовательны. Многое, по его словам, он не помнит. При проведении стационарной психолого-психиатрической экспертизы Д. уже сообщил, что почти ничего не помнит, т.к. был «сильно пьяный». На амбулаторной экспертизе заявил, что обстоятельства дела помнит плохо.

На суде: «Запись о том, что я отказываюсь давать показания без адвоката, сделана моим подчерком, но я такого не помню». По поводу проведенной экспертизы: «Я плохо помню, что там происходило». «Из всего происшедшего я половину не помню. По показаниям матери: «Он плохо запоминал материал в школе и поэтому плохо учился. На мой вопрос по поводу происшествия сказал, что ничего не помнит».

Столь сбивчивые непоследовательные показания Д., требуют оценки специалистов (психолога и психиатра) для проверки наиболее вероятных версий, объясняющих его постоянные ссылки на запамятование. В случае если его заявления соответствуют действительности, и он, действительно, не помнит многих обстоятельств дела, скорее всего, это - результат неспособности правильно воспринимать важные дела обстоятельства и давать о них показания:

• связанной с психическим расстройством;

• как следствие алкогольного опьянения в момент совершения противоправных действий;

• из-за нарушений высших психических функций - восприятия, внимания, мышления, памяти и др.

Однако нельзя исключить и то, что ссылки на плохую память могут носить защитный характер. Наконец, они могут быть следствием особых свойств личности - лживости, склонности к обману, фантазированию и пр. Возможно здесь также и сочетание двух или нескольких вариантов.

ВЫВОДЫ:

1. Психолого-психиатрические экспертизы, проведенные в отношении Д., имеют существенные пробелы, научно не обоснованы, что привело к неполноте исследования важных для дела обстоятельств.

2. Анализ материалов уголовного дела позволяет сделать вывод о наличии ряда факторов, которые могли оказать влияние на способность Д. правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания. Для выяснения истины по делу представляется важным компетентный и аргументированный анализ влияния на эту способность его психического расстройства, состояния опьянения, особенностей личности и познавательных процессов в рамках комплексной психолого-психиатрической экспертизы.

Мы подробно рассмотрели¹ последний случай, так как он является достаточно типичным с точки зрения оценки методических подходов, встречающихся на практике при проведении подобных экспертиз.

Решение вопроса о способности давать показания, за исключением случаев явной тяжелой патологии, в первую очередь требует использования специальных психологических познаний в форме судебно-психологической экспертизы.

Способность давать показания - это обусловленная развитием и особенностями личности способность правильно воспринимать сущность преступных действий, запомнить их и описать, не поддаваясь внешнему влиянию.

Чаще всего на практике необходимость в проведении психологической экспертизы связана с теми случаями, когда по уголовному делу допрашиваются дети и подростки. «В качестве свидетеля теоретически может выступать ребенок любого возраста, поэтому для оценки его способности давать показания важно не то, соответствует ли развитие возрасту, а какими конкретными психологическими качествами он обладает».²

Например, данные о поверхностности мышления, неумении анализировать явления действительности, слабой памяти позволяют предвидеть возможность ошибок в описании деталей событий, истолковании их внутреннего содержания, мотивов и целей поведения людей, собственных побуждений. В некоторых случаях неспособность давать показания детьми и подростками может объясняться рассеянным вниманием, неспособностью сосредоточиться, чувством стеснения.

Основаниями назначения психологической экспертизы могут служить малолетний, старческий возраст свидетеля, наличие алкогольного, наркотического опьянения в момент правонарушения, неразвитая речь, сенсорные дефекты, низкий уровень интеллектуального развития, несоответствие показаний ребенка (подростка) другим материалам дела, их противоречивость, существенные изменения от допроса к допросу, склонность к фантазированию, внушаемость, подозрения о возможном влиянии со стороны заинтересованных лиц и др.

Сомнения в способности свидетеля правильно воспринимать обстоятельства, важные для расследования, могут возникать в связи с:

а) особыми условиями восприятия (экстремальность ситуации, внезапность и быстрота событий, одновременное воздействие большого числа раздражителей и др.);

б) особым содержанием воспринимаемых событий (например, способность дошкольника, бывшего очевидцем убийства, понимать смысл, содержание ситуации, то есть то, что произошло именно убийство;

в) психическим состоянием свидетеля (аффекта, стресса, растерянности и др.);

г) противоречиями в показаниях, данных в разное время; принципиальным несовпадением содержания показаний с другими материалами дела;

д) информацией о возможном влиянии на свидетеля лиц, заинтересованных в исходе дела.

Судебно-психологическая экспертиза устанавливает новые фактические данные о психологических особенностях лиц, дающих показания; комплекс психических свойств человека, достаточный (или недостаточный) для полного и адекватного (правильного) отражения конкретных материальных или идеальных явлений. Они могут быть использованы, в числе прочих доказательств, при оценке достоверности показаний.

Особое значение экспертиза такого рода приобретает при проверке способности детей и подростков давать показания в случаях их отставания в психическом развитии, в том числе не связанном с психическим заболеванием, а обусловленном педагогической запущенностью, иными социальными причинами. При выраженных дефектах психической деятельности, а тем более, когда речь идет о психозах, достаточно редких в детском возрасте или о тяжелых формах слабоумия, других тяжелых патологических состояниях, следует назначать комплексную психолого-психиатрическую экспертизу¹.

Дети с задержками психического развития обладают способностью слышать, видеть, запоминать те или иные события, но отличаются механической памятью, лучше помнят детали, не всегда понимая суть происходящего. Важно учитывать, что эти дети легко внушаемы, быстро соглашаются с высказанной точкой зрения. Поэтому их показания тем достовернее, чем меньше было наводящих вопросов при допросе, чем конкретнее предмет опроса.