ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 1233
Скачиваний: 3
36
общей сложности 26 человек (трое в генерал-прокуратуре Сената, двое в обер-проку-
ратуре Синода, 13 в прокуратурах центральных ведомств, восемь человек в прокура-
турах надворных судов).
Вместе с тем, необходимо признать, что российская проку-
ратура первой трети XVIII в. осталась недоформированной. Эта недоформирован-
ность выразилась, во-первых, в том, что законодатель не предусмотрел учреждение
прокуратур при неколлегиально устроенных центральных органах власти и при спе-
циализированных судах по государственным преступлениям (Преображенском при-
казе и Тайной канцелярии), а во-вторых, что на протяжении 1722–1727 гг. не сос-
тоялось назначение прокуроров в ряд административных и судебных органов, где их
присутствие было закреплено нормативно.
Назначение прокуроров не последовало в Московскую контору Сената, Колле-
гию иностранных дел и в пять гофгерихтов. Кроме того имело место фактическое не-
вступление в должность назначенных в 1722 г. прокуроров Воронежского и
Санкт-Петербургского надворных судов. И если в Воронежский гофгерихт в феврале
1725 г. все-таки последовало назначение нового прокурора, то Санкт-Петербургский
надворный суд так и проработал без прокурора весь период существования.
По роду прежних занятий подавляющую часть прокуроров составили военно-
служащие. К моменту назначения в прокуратуру воинские звания имели 24 человека,
и лишь П. Б. Вельяминов и Т. К. Кутузов продолжали носить чин стольника. Гвардей-
ских офицеров (реальных и номинальных) в прокуратуру попало восемь человек,
причем двое (И. Ф. Козлов и М. С. Хрущев) прямо со строевых должностей в Семе-
новском полку.
Самых высоких воинских званий достигли к 1722 г. И. В. Болтин и И. В. Отяев,
пришедшие в прокуратуру полковниками, а также Г. Г. Скорняков-Писарев, опреде-
ленный в обер-прокуроры Сената в тройном звании бомбардирского капитан-пору-
чика, гвардии майора и «полевого» полковника. С другой стороны, Федор Барятин-
ский и Авдей Радищев стали прокурорами, будучи армейскими поручиками. Осталь-
ные прокурорские вакансии заполнили капитаны, капитан-поручики и три «полевых»
майора (С. Ф. Корин, А. Т. Ржевский, Иван Синявин).
В 1722–1727 гг. законодатель не выработал к кандидатам на должности проку-
роров никаких квалификационных требований. В свою очередь, в процессе формиро-
вания прокурорского корпуса в его состав не были включены ни имевшие наиболь-
37
шие практические навыки в законоведении выходцы из приказной среды, ни имевшие
юридическую подготовку иностранные специалисты, длительно находившиеся на
русской службе (каковым был, например, асессор Юстиц-коллегии Э. Кромпейн). В
итоге в прокурорский корпус 1722–1727 гг. вошли главным образом вчерашние
строевые военнослужащие среднего и старшего офицерского состава. Более полови-
ны этих лиц не располагали даже минимальным опытом административной и судеб-
ной работы, а потому заведомо не могли иметь углубленного представления о сис-
теме действующего законодательства. Назначение таковых лиц на прокурорские
должности значительно ослабляло эффективность их будущей деятельности по над-
зору за соблюдением законности.
По формальному статусу и опыту предшествующей службы значительная часть
прокуроров 1722–1727 гг. уступала поднадзорным должностным лицам. Генерал-про-
курор Сената П. И. Ягужинский уступал большинству или всем сенаторам по таким
показателям как знатность, родственная связанность с царствующим домом, чинов-
ный статус, длительность пребывания на государственной службе, совокупность
военных, административных или дипломатических заслуг. Абсолютно взаимно несо-
поставимы были статус и влиятельность прокуроров и поднадзорных им президентов
в Адмиралтейской, Военной и Берг-коллегиях, в Монастырском приказе, в Смолен-
ском гофгерихте. Подобная ситуация также не могла не снижать эффективность над-
зорной деятельности соответствующих прокуратур.
Впрочем, дело было не в одних только фигурах руководящих должностных
лиц, но и в объеме и специфике компетенции поднадзорного органа. В этом отноше-
нии тяжелее всех на прокурорском поприще, вероятнее всего, пришлось назначен-
ному в Вотчинную коллегию А. Г. Камынину. 33-летний ветеран Полтавы и Гангута
(из-за непрерывного пребывания в войсках ни разу, по всей очевидности, даже не
вступавший в поместные тяжбы) Афанасий Камынин оказался в административно-су-
дебном органе с вековыми традициями волокиты и кривосудия, в дебрях архаичного
и несистематизированного вотчинного законодательства.
В
§ 4 «Прокуратура России: направления практической деятельности
(1722–1726 гг.)»
рассмотрен вопрос о практическом функционировании генерал-про-
куратуры Сената, прокуратур коллегий и надворных судов в 1720-е гг. Особое внима-
ние уделено освещению деятельности прокуратуры Юстиц-коллегии.
38
В параграфе показано, что на практике в 1722–1726 гг. российская прокуратура
реализовывала главным образом нормативно закрепленные полномочия. Из направ-
лений деятельности, не предусмотренных в законодательстве, генерал-прокуратура
выполняла в описываемый период следственные функции, а также передавала Сенату
высочайшие указы и повеления. Вместе с тем, масштаб реализации нормативно за-
крепленных полномочий прокуратуры оказался в действительности весьма раз-
личным.
В функционировании генерал-прокуратуры обращает на себя внимание весьма
слабое воплощение на практике базисной функции надзора за Сенатом: на протя-
жении 1722–1726 гг. генерал-прокуратура подала всего два протеста на решения Се-
ната. Оба этих протеста (обоснованные по существу) были внесены в Сенат в октябре
1722 г. обер-прокурором Г. Г. Скорняковым-Писаревым. Протестов же на решения
Сената, которые генерал-прокуратура вынесла бы на рассмотрение императору, не
состоялось вовсе ни одного. Отсутствие протестов на решения Сената со стороны ге-
нерал-прокурора П. И. Ягужинского может быть объяснено занятой им позицией
целенаправленной бесконфликтности с сенаторами, обусловленной нежеланием ухуд-
шать свое положение в правительственной среде.
Что касается прокуратур коллегий и надворных судов, то они проявили в 1722–
1726 гг. в целом более высокую надзорную активность, нежели генерал-прокуратура,
хотя и эти прокуратуры также различались по степени надзорной активности. Показа-
телем в данном случае можно признать количество указов Сената, принятых в ответ
на обращения тех или иных прокуроров (хотя все это было, конечно, только «вер-
хушкой айсберга» прокурорской деятельности). Судя по указному сенатскому дело-
производству, наибольшую служебную активность проявил прокурор Юстиц-колле-
гии А. Т. Ржевский. По доношениям Александра Ржевского за первые три года су-
ществования прокуратуры Правительствующий Сенат издал, по меньшей мере,
восемь указов.
Не давал сенаторам покоя и прокурор Московского надворного суда В. И. Гага-
рин. Имевший наибольший среди прокуроров административный и судебный опыт,
Василий Гагарин упорно старался вникнуть в проблемы гофгерихта бывшей столицы,
в существо разбиравшихся дел. По его доношениям Сенат издал четыре указа. Почти
столь же активно проявил себя прокурор Штатс-контор-коллегии А. И. Жолобов.
39
Названные прокуроры систематически отслеживали функционирование поднадзор-
ных органов власти, не опасаясь (в отличие от П. И. Ягужинского) в случае необходи-
мости противостоять могущественным высшим администраторам.
А вот по доношениям прокуроров С. Д. Гурьева, А. Г. Камынина, И. Т. Камы-
нина, И. Ф. Козлова, И. Т. Сафонова, М. С. Хрущева Сенат принял в 1722–1725 гг.
только по одному решению. Остальные прокуратуры в Правительствующий Сенат в
описываемое время, судя по всему, не обращались. Неизвестны сенатские указы, из-
данные в ответ на доношения прокуроров: Военной коллегии Е. И. Пашкова, Ману-
фактур-коллегии А. Ю. Бибикова, Главного магистрата Ф. А. Барятинского, Смолен-
ского надворного суда А. Радищева, Ярославского надворного суда С. Ф. Корина.
Уже в самые первые годы существования российской прокуратуры в полной
мере сложился механизм прокурорского реагирования. Первой стадией этого реаги-
рования являлось устное указание руководству поднадзорного органа власти на факт
нарушения закона, последней стадией – представление генерал-прокуратурой в Сенат
доношения прокурора о соответствующем нарушении (или же прямое направление
прокурором доношения в Сенат). В 1722–1726 гг. генерал-прокуратура вполне актив-
но использовала нормативно закрепленное полномочие представлять в Сенат доноше-
ния нижестоящих прокуратур. Только за июнь 1722 – декабрь 1724 гг. по взошедшим
через генерал-прокуратуру доношениям прокуроров коллегий и надворных судов Се-
нат принял 13 указов (по прокурорским доношениям, взошедшим напрямую – 10
указов).
Отчетливо (хотя и фрагментарно) реализовалось на практике право прокуроров
выдвигать инициативы как по совершенствованию устройства и функционирования
государственного аппарата, так и по социально-экономическим вопросам. С примеча-
тельными инициативами в 1722–1724 гг. выступили обер-прокурор Г. Г. Скорня-
ков-Писарев, прокуроры В. И. Гагарин, А. Г. Камынин, И. Т. Камынин. Так, прокурор
Вотчинной коллегии А. Г. Камынин в доношении в генерал-прокуратуру от 5 июня
1724 г. предложил принять меры по систематизации запутанного вотчинного законо-
дательства – составить особую подборку действующих нормативных актов соответст-
вующего содержания, не противоречащих Уложению 1649 г. (по современной терми-
нологии, подготовить отраслевой инкорпорационный сборник).
Что касается
40
П. И. Ягужинского, то он выдвинул ряд глубоких инициатив по социально-экономи-
ческим вопросам в 1725–1726 гг., уже после кончины Петра I.
Безусловно малоэффективным оказалось в реальности нормативно предусмот-
ренное взаимодействие прокуратуры и фискальской службы. Если генерал-прокура-
тура вообще свела к минимуму соприкосновение с фискалами, то прокуратуры Юс-
тиц-коллегии и надворных судов выступали в роли чисто бюрократических посред-
ников между фискалами и поднадзорными органами правосудия, раз за разом ограни-
чиваясь механическим представлением фискальских доношений.
В
§ 5 «Следственная деятельность генерал-прокуратуры. «Дело фискалов»
(1722–1724 гг.)»
рассмотрены вопросы о расследовании генерал-прокуратурой имев-
шего особый общественный резонанс «дела фискалов», а также о ликвидации проку-
ратуры в 1727 г.
В параграфе показано, что в период с марта 1722 г. по январь 1723 г., во ис-
полнение указания Петра
I,
генерал-прокуратура Правительствующего Сената осу-
ществляла предварительное расследование «дела фискалов» – уголовного дела по
обвинению группы должностных лиц фискальской службы (включая главу службы
А. Я. Нестерова) в преступлениях против интересов службы. Несмотря на то, что
следственные полномочия не были закреплены за прокуратурой ни в одном норма-
тивном акте, расследование «дела фискалов» производилось в полном объеме и при-
несло значительные результаты. Для осуществления расследования названного дела в
структуре генерал-прокуратуры предположительно в июне 1722 г. было образовано
специализированное следственное подразделение – следственная канцелярия, функ-
ционировавшая под непосредственным руководством генерал-прокурора П. И. Ягу-
жинского и прокурора Военной коллегии Е. И. Пашкова.
Поскольку, начиная с сентября 1722 г. (после принесения исходным фигуран-
том дела бывшим провинциал-фискалом С. Ф. Попцовым обширной повинной), коли-
чество эпизодов и подследственных по «делу фискалов» начало стремительно увели-
чиваться, генерал-прокуратура оказалась вынуждена затрачивать на его расследова-
ние все более значительные усилия. Например, только по эпизодам, непосредственно
касавшимся С. Ф. Попцова, на протяжении двух месяцев, с конца сентября по конец
ноября 1722 г., в следственной канцелярии генерал-прокуратуры были допрошены 28
человек свидетелей и потерпевших.