ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 2424
Скачиваний: 6
Проведенное изучение показало, что большинство конфликтов или даже насильственных действий, предшествовавших убийствам, оставалось просто без внимания со стороны органов внутренних дел. Кроме этого, из общего числа исследованного контингента 65,2% так или иначе находились в поле зрения органов внутренних дел как алкоголики, лица без определенных занятий или даже как ранее совершавшие преступления. Проведение же с ними какой-либо профилактической работы, осуществление за ними контроля со стороны милиции создало бы реальную возможность снижения общего числа этих преступлений и агрессивных проявлений. Т. е. это обстоятельство еще раз подтверждает, что убийство члена семьи не является случайным преступлением, а закономерно вытекает из предшествовавшего образа жизни виновного. Это говорит о возможности прогнозирования совершения подобных насильственных действий среди выявленной "группы риска" и профилактического воздействия на эту группу. Выполнение данной профилактической функции вполне было бы посильно муниципальным органам внутренних дел. Настоящее исследование показало, что эти преступления обладают большой виктимностью. Достаточно упомянуть, что из общего числа совершенных преступлений только в 36,2% случаев потерпевшие вели себя достаточно осмотрительно и их действия были социально одобряемы, а в остальных были неосторожными (24,8%), аморальными (26,1%) или противоправными (12,9%). Т. е. в большинстве случаев мы можем говорить о том, что имело место прямое или косвенное провоцирование преступника на насильственное действие. Эти обстоятельства указывают на то, что профилактические мероприятия должны проводиться не только с лицами, от которых возможно ожидать совершение подобных преступных действий, но и с потенциальными жертвами. Прежде всего такими могут быть лица, склонные к конфликтам, лица, ведущие аморальный образ жизни, который может выражаться в злоупотреблении спиртными напитками, в пренебрежительном, явно неуважительном, циничном отношении к членам семьи, а также не занимающиеся общественно полезным трудом, ранее судимые и лица, имеющие некоторые психические аномалии.
В целях профилактики виктимности следует издавать специальную литературу для детей и взрослых в виде доступных рекомендаций о том, как можно уберечься от преступных действий в семье. Было бы полезно создать на эти же темы игровые фильмы-ролики (на 3-5 мин) с ежедневным прокатом их по телевидению в наиболее удобное эфирное время. Вместе с этим целесообразно проводить психологическую подготовку граждан с целью разъяснения им различных экстремальных семейных ситуаций и избрания ими правильного поведения в этих случаях для сведения к минимуму опасности.Поскольку подавляющему большинству “семейных” преступлений предшествуют конфликты, очень важно уметь их разрешать, причем на раннем этапе, когда они еще не переросли в открытое противостояние и вражду. Специалисты-конфликтологи предлагают по этому поводу ряд рекомендаций. Они просты:
замечание супругу надо делать наедине и выяснять причины его поведения, чтобы устранить недоразумение;
члены семьи должны стремиться понять позицию друг друга, не отвергать ее сразу же и резко, дать человеку возможность высказаться до конца;
свою ошибку надо признать быстро и решительно, опережая возможную критику и нелицеприятные высказывания;
при конфликте разговор вести надо в доброжелательном тоне, но твердо и спокойно. Надо сдерживать свои эмоции, следить за своей речью, уметь владеть собой;
устранение конфликта должно начинаться с выяснения и осознания причины и возможных последствий столкновения, проявляя уважение к каждому участнику конфликта, терпимость к иной точке зрения. 9)
Нужно стремиться к разрешению конфликта и примирению сторон. Но если это не удается необходимо хотя бы на время прекратить совместное проживание: например, переехать к родственникам, друзьям или знакомым, уехать в отпуск или командировку, снять другое жилье и т.д., но побыть вдали от “поля битвы”, остыть, подумать, посмотреть на ситуацию со стороны.
Если и это не поможет, то целесообразно вообще прекратить контакты, в том числе предоставить, например, сыну или дочери, их семьям пожить одним, а супругам – попросту разойтись.
§ 3. Судебно-психиатрическая оценка агрессивных общественно опасных действий в семье
В современной отечественной судебной психиатрии вопросы экспертной оценки различных временных болезненных расстройств психической деятельности психотического уровня (в нашем случае — это психопатические декомпенсации или патохарактерологичесие сдвиги, реактивные состояния на психопатической почве, имевшие место в период правонарушения), а также вопросы принудительного лечения и мер профилактики в таких случаях, освещены многими уже цитированными в нашей работе авторами. Констатация таких психических расстройств, как правило, без особых затруднений обусловливает отрицательное решение вопроса о вменяемости.
В нашем исследовании, как уже было сказано ранее, 25 испытуемых были признаны невменяемыми, среди которых 20 (80%) в связи с имевшими место в период правонарушения патохарактерологическим психотическим сдвигом. Психопатические особенности у этих испытуемых проявились, согласно анамнестическим данным, еще в дошкольном возрасте и довольно рано начали сказываться на их поведении. Органическая патология центральной нервной системы в этих случаях, говоря обобщенно, была незначительна. Социальные факторы формирования личностной патологии (воспитание в неполной семье, неправильное воспитание, хроническая психогенная травматизация) были довольно существенными и способствовали быстрому развитию и созреванию стойкой психопатической структуры. У девяти испытуемых присутствовал гиперстенический радикал, у одиннадцати — гипостенический, т. е. распределение в этом смысле было практически равномерным.
У лиц с гиперстеническим радикалом такие свойства личности как возбудимость, раздражительность, конфликтность, эгоцентризм уже в подростковом возрасте приводили к столкновениям с окружающей средой. Шестеро из них состояли на учете в психоневрологическом диспансере, четверо в период пубертатного криза и позднее помещались на стационарное лечение в психиатрические больницы в связи с неправильным поведением в быту, алкоголизацией, уходами из дома, противоправными действиями, не повлекшими привлечения к уголовной ответственности. Медицинская документация этих испытуемых отражала преобладание личностной патологии, в большинстве случаев отмечены аффективные расстройства по типу дисфорий. Пятеро состояли на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. В одном случае из девяти имело место осуждение за злостное хулиганство с отбыванием наказания в ИТУ. Приведшие к правонарушениям внутрисемейные конфликты у этих испытуемых имели различную длительность (от нескольких месяцев до года) и сопровождались такими психопатическими проявлениями, как аффективная неустойчивость, эпизоды психомоторного возбуждения со злобностью, склонностью к агрессии и самоповреждениям, нарушения социальной адаптации в рамках непсихотического патохарактерологического сдвига.
Психотический характер патохарактерологический сдвиг приобретал в условиях кульминации конфликта и сопровождался выраженным психомоторным возбуждением, недифференцированностью аффективных реакций и разрядов, их безмотивностью, отрывочными бредоподобными переживаниями, нарушением критических функций, невозможностью корригировать свои действия. У трех больных параноидные включения сохранялись до периода экспертизы, психический статус остальных шести испытуемых в это время характеризовался выраженной психопатической симптоматикой и аффективными расстройствами с наличием суицидальных тенденций.
Все испытуемые были направлены на принудительное лечение в психиатрические больницы, из них двое в стационар со строгим наблюдением и также двое в стационар с усиленным наблюдением в связи с выраженностью психопатологической симптоматики и стойкости агрессивных и аутоагрессивных тенденций.
Психопатические личности с гипостеническим радикалом (11 человек) отличались от описанных выше заметно большей длительностью конфликтной семейной ситуации (год и более) и сравнительно большей массивностью психотравмирующего фактора. Психопатические расстройства в виде робости, застенчивости, стеснительности, несамостоятельности, впечатлительности, ранимости и обидчивости были свойственны этим испытуемым с раннего детства и в последующем служили основой для развития склонности к пассивно-оборонительным реакциям и вообще плохой приспособленности к жизни. Последнее в большинстве случаев и обусловливало конфликтную обстановку в семье. Более половины из них имели склонность к злоупотреблению алкоголем и состояли на психиатрическом и наркологическом учете. Двоим проводилось стационарное психиатрическое лечение в подростковом периоде в связи с неправильным поведением и плохой успеваемостью в школе. К уголовной ответственности до совершения агрессивно-насильственных внутрисемейных общественно опасных действий эти испытуемые не привлекались.
Динамика патохарактерологических сдвигов в этой совокупности испытуемых имела свои специфические черты. На начальном этапе, как правило, присутствовала пассивно-оборонительная позиция в ответ на неправомерное и подчас провоцирующее поведение членов семьи. Эти обстоятельства приводили к возникновению у испытуемых пониженного настроения, тревоги за свое будущее, ощущения своей неполноценности и несостоятельности, эмоционального напряжения, поисками сочувствия и поддержки. Психотравмирующие ситуации подолгу оставались без разрядки, в то же время заметных нарушений социальной адаптации в этот период не отмечалось. Основным моментом этой стадии динамики гипостенического личностного расстройства среди обследованных нами больных следует признать нарастающее эмоциональное напряжение и усугубление облигатных психопатических черт в рамках непсихотического патохарактерологического сдвига.
В дальнейшем при сохранении и углублении конфликта нередко по внешне незначительному поводу у этих испытуемых происходил аффективный “взрыв”, который сопровождался теми же психопатологическими проявлениями, что и у гиперстенических психопатических личностей. Также имели место выраженное психомоторное возбуждение, недифференцированность аффективных реакций и разрядов, их относительная безмотивность, отрывочные бредовые переживания, нарушение критических функций, невозможность корригировать свои действия. У этих больных в период экспертизы психический статус характеризовался выраженной астеноипохондрической симптоматикой и аффективными расстройствами с наличием суицидальных тенденций, которые преобладали над психопатическими расстройствами. Здесь также все испытуемые были направлены на принудительное лечение в психиатрические больницы. В больницы строгого и усиленного наблюдения были направлены соответственно 1 и 2 испытуемых в связи с тяжестью содеянного. В этих случаях жертвами общественно опасных действий стали лица, не являвшиеся собственно участниками конфликтов (чего не наблюдалось в предыдущей группе невменяемых испытуемых).
У двух испытуемых (8%) был диагностирован реактивный психоз: в одном случае это была реактивная депрессия и в одном случае — реактивный параноид. Эти состояния были связаны с интенсивным и длительно действовавшим психотравмирующим фактором, содержание которого отражалось в переживаниях больных и направленности их агрессивно-насильственных действий. Примечательно, что массивный психотравмирующий фактор в обоих случаях был связан с наличием выраженных психических расстройств у потерпевших, что, по нашему мнению, диктует необходимость более подробного их рассмотрения.
Испытуемый У., 1971 года рождения, обвинялся в убийстве своего отца. В институт на комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу поступил 15.02.94 года.
Анамнестические данные. Отец испытуемого по характеру был неуравновешенным, вспыльчивым, злоупотреблял алкоголем, в семье был “домашним тираном”, в отношении близких отличался брутальностью и жестокостью, изощренно наказывал детей, нередко бил жену, ревновал ее, высказывал ей упреки, что беременность испытуемым “не от него”; он также был необщителен, отличался подозрительностью, не пускал посторонних в квартиру (семья жила с отключенным дверным звонком), не работал, имея хорошее физическое здоровье. Мать испытуемого по характеру была мягкой, подчиняемой и безответной, не разводилась с мужем, опасаясь, что он “убьет ее”.
Испытуемый рос и развивался правильно, перенес простудные и детские инфекционные заболевания без осложнений. В раннем детстве он был впечатлительным, пугливым, нерешительным, у него отмечались страхи темноты, в последующем, по его словам, он испытывал “животный страх перед отцом”. В школе обучался с 7 лет, был способным и любознательным ребенком. В школьных характеристиках отмечено, что он отличался робостью, застенчивостью, неуверенностью в себе, был малоинициативен, испытывал трудности в общении со сверстниками, с трудом шел на откровенные разговоры с классным руководителем. Предпочитал предметы естественнонаучного цикла, увлекался биологией, любил животных. В 4 - 5 классах его успеваемость несколько ухудшилась. В это время он острее прежнего стал переживать конфликты в семье, задумывался о “смысле жизни и смерти”. В 9 классе после “разрыва с любимой девушкой” нанес себе самопорез на предплечье. После окончания 10 классов он поступил в строительно-экономический техникум. Подрабатывал сторожем. В 1989 -1991 гг. служил в армии во внутренних войсках кинологом. Матери писал из армии длинные письма, в которых “пытался разобраться в своих отношениях с отцом”, нередко жаловался на плохое настроение. По окончании срока службы был восстановлен в техникуме. Согласно представленным в уголовном деле характеристикам испытуемый был общителен, вежлив, корректен, пользовался уважением среди преподавателей и соучеников, хорошо успевал, был любознателен, отличался способностями нестандартного решения теоретических и практических задач. В этот период он сожительствовал с женщиной, которую, по его словам, сильно любил, ревновал, настоял на том, чтобы она не работала и не училась. Осенью 1993 г. сожительница по материальным соображениям была вынуждена сделать аборт. Это обстоятельство испытуемый сильно переживал, у него появилось стойко пониженное настроение, бессонница, потеря аппетита, периодически возникавшие неприятные ощущения в области сердца, навязчивые мысли. Как видно из показаний сожительницы, он неоднократно высказывался, что в происшедшем “виноват отец”, и что он “отцу этого не простит”. Согласно показаниям некоторых соучеников и близкого друга испытуемого, его психическое состояние осенью и в начале зимы 1993 г. непрерывно ухудшалось: он стал подавлен, малообщителен, в основном бездеятелен, забросил занятия в техникуме, периодически становился “нервным, взвинченным, вспыльчивым”, конфликтовал с отцом. В декабре 1993 года в беседе с близким другом он высказывал мысли, что “жизнь зашла в тупик”, он не видит выхода из создавшегося положения, выглядел крайне удрученным.