ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 2419
Скачиваний: 6
Для "иных убийств" характерна большая антисоциальная направленность (наличие судимостей, незанятость общественно полезным трудом и т.п.), нежели в изучаемой группе. Их отношения часто направлены на удовлетворение ограниченного круга потребностей, к тому же деформированных. Так, по нашим данным, каждого второго (59,77%) участника взаимоотношений в этой так сказать контрольной группе связывали совместные выпивки, каждого третьего (31,84%) — вообще праздное времяпрепровождение, каждый десятый (11,45%) - удовлетворение в общении получал от азартных игр и употребления наркотиков. В изучаемой группе эти показатели существенно отличаются от приведенных данных и соответственно равны 34,29%, 15,71%, 1,83%.
Выявленные особенности, по нашему мнению, должны использоваться в профилактической деятельности. Следовательно, сотрудники органов внутренних дел, непосредственно осуществляющие предупредительную работу, должны фиксировать свое внимание не только на степени межсемейного общения (например, на том, постоянное оно или эпизодическое), но, опираясь на свои профессиональные знания и навыки, на свой жизненный опыт, используя оперативные возможности, познать его содержание, характер. Игнорирование этого требования на практике может привести к тому, что профилактические мероприятия не будут соответствовать реальным отношениям, сложившимся между участниками данной группы.
Описанные выше некоторые внутрисемейные ситуации, не исчерпывают, конечно, всего их многообразия. Столь же разнообразны и разновидности преступного поведения виновного и поступков потерпевшего вообще и, в частности, предумышленного убийства на семейной почве. Вместе с тем, как показало исследование, этой группе преступлений присущи некоторые общие черты: они почти всегда подготовлены более или менее длительным процессом формирования умысла, более осознанным принятием решения и выбором средств для его осуществления; им предшествуют более длительные этапы психической деятельности субъекта, связанной с преступлением, которые постепенно формируют противоправную направленность поступков и его фактическое осуществление.
В этой связи самостоятельный интерес представляет период до совершения убийства членов семьи, который можно условно разделить на этапы: предшествующий, конфликтный и подготовительный. Они связаны между собой и в целом представляют непрерывную, последовательно развивающуюся цепь явлений субъективного и объективного характера. Каждый этап слагается из группы действий, которые в свою очередь порождают соответствующую группу действий следующего этапа и так далее, причем между ними не всегда можно обнаружить четкие границы. Не ставя перед собой задачи полного анализа каждого этапа, поскольку это требует специального монографического исследования, покажем научную и практическую значимость изучения каждого из них.
Истоки напряжения в семье, как свидетельствует проведенное исследование, кроются в первом этапе. Для него характерно то, что именно здесь, как правило, проявляются первые коллизии между членами семьи, по различным жизненным вопросам начинают определяться их позиции и отношения. Все это в совокупности формирует у участников семейных отношений комплекс отрицательных переживаний, появляется чувствительность к неблагоприятным внешним влияниям. Эти переживания, постепенно накапливаясь, способствуют переходу к изменениям существенным, качественным. Между членами семьи здесь уже возникают противоречия в форме конфликтов, четко формируются неприязненные отношения, объективизирующиеся вовне в форме ссор, скандалов, угроз убийством, иногда нанесением легких телесных повреждений и побоев, истязаний.
Именно на этом этапе, как нам представляется, наиболее явно возникает криминогенная семейная ситуация, она является результатом развития семейной конфликтности до известного предела, за которым перед членом семьи вплотную возникает вопрос о выборе способа разрешения ситуации, включая преступный способ. С возникновением криминогенной ситуации у лица могут возникать побуждения к совершению убийства члена семьи. Иногда эти побуждения принимают форму осознанного решения на совершение именно этого преступления, а не другого. Принятие решения представляет собой психологический процесс, заключающийся в осознании, оценке, сравнении факторов, определяющих предпочтительность противоправного поведения для данного лица, возможность или необходимость его осуществления в сложившейся обстановке, с учетом предполагаемых последствий.
Человек, решивший совершить убийство, может предпринимать попытки к его реализации. Начинается подготовительный этап, обычно характеризующийся повышенной активностью субъекта, так как психические процессы у него направлены на обдумывание обстоятельств, связанных непосредственно с преступлением: составление плана совершения преступления и мысленное его апробирование, решение вопросов о месте, времени и способах совершения, разработка различных вариантов алиби и т.п. О повышенной активности субъекта на данном этапе можно судить по различного рода сигналам, поступающим в милицию, в иные организации, по личным наблюдениям сотрудников милиции, в результате проведения оперативных мероприятий.
Отмеченная нами условность выделенных этапов проявляется и в том, что те или иные перечисленные действия, составляющие различные этапы, могут и не иметь строгой последовательности, предложенной нами. Вместе с тем рассмотренный процесс имеет большое значение в плане информационном. Так, сотрудники органов внутренних дел, имея даже общее представление о происходящих негативных процессах в семье, могут более правильно выбрать формы и тактику воздействия на возможных убийцу и потерпевшего, а, следовательно, и предупреждения тяжкого преступления как с помощью профилактики, так и путем применения мер уголовной ответственности.
Выделенные нами этапы могут и не отражаться вовне в физических и даже вербальных действиях виновного и потерпевшего. Поэтому можно выделить два вида "готовности", встречающихся при совершении убийств членов семьи: "готовность-1", объективизирующаяся вовне в форме различного рода действий, предпринимаемых в отношении членов семьи до совершения преступления (угрозах убийством, нанесении побоев и т.д.); "готовность-2", не объективизирующаяся вовне. И в том, и других случаях в преступлении находят разрядку негативные эмоции и чувства, накопленные в течение длительного времени.
Практическое значение такого разграничения, по нашему мнению, состоит в том, что сотрудники органов внутренних дел должны обращать внимание не только на семьи, в которых происходят ссоры, драки, скандалы и т.п., но, используя специальные методы и средства, активно выявлять и те,в которых конфликт носит скрытый характер, с последующим наблюдением за этими семьями.
Изложенное позволяет нам в целом сделать вывод о том, что убийства членов семьи не являются "случайными". Их совершение подготовлено логикой развития семейных отношений. Причем характер их приводит к тому, что виновный, как правило, находится в существенной, в первую очередь психологической, зависимости от потерпевшего. Последний, в данном случае, выполняет роль адаптирующего объекта. Если потерпевший перестает это делать, возникает криминогенная ситуация. Практический смысл изучения данной проблемы состоит в том, что оно дает возможность определить наиболее эффективные пути противодействия насильственному поведению. К ним мы относим, прежде всего, необходимость разъяснения членам семьи субъективных источников их агрессивности, показа других путей выхода из конфликта.
§ 3. Мотивация внутрисемейных убийств и типология виновных в них
Решающее значение в понимании причин убийств членов семьи, имеет знание субъективных характеристик личности преступника, которые были получены в результате психологического исследования изучаемых лиц. В работе использовались результаты экспериментально-психологического изучения, в частности путем применения Методики многостороннего исследования личности (ММИЛ) и бесед с осужденными.
Изучение личностных особенностей преступников, совершивших убийства членов семьи, показало, что у них присутствуют в основном те же черты, что и у всей массы насильственных преступников.
Наиболее сходны показатели ММИЛ исследуемой категории преступников с теми лицами, которые совершили "несемейные" убийства, и это естественно. Прежде всего в их поведении наблюдаются выраженная импульсивность, высокий уровень агрессивности, повышенные показатели ригидности и аутизации, субъективный подход к трактовке жизненных ситуаций. Социально-психологическая адаптация, как правило, нарушена, особенно во внутреннем плане, вместе в этим отмечается общее неприятие традиционных моральных суждений. Их поведение в значительной степени определяется аффективно заряженными установками, которые находят свою реализацию в ключевых ситуациях.
Кроме того, у исследуемой категории преступников особенно повышена чувствительность к любым видам межличностного взаимодействия и присутствует ощущение неопределенной, но постоянной угрозы (не обязательно физического характера), исходящей от членов семьи. Вследствие этого им свойственно искаженное восприятие объективной реальности за счет мощной проекции своего внутреннего состояния во вне. Повышенный уровень аутизации свидетельствует о выраженной отчужденности от социума, наблюдается также расхождение между собственным восприятием самого себя и тем, каким хотелось бы стать.
Также, как у виновных в "несемейных" убийствах, для исследуемой категории преступников характерно сравнительно (т. е. по отношению к другим категориям преступников) высокое значение по шкале 3 ММИЛ (демонстративность). При имеющемся общем профиле это может свидетельствовать о склонности к аффективным реакциям короткого замыкания в конфликтной или психологически ключевой ситуации. Рассматриваемая группа преступников отличается прежде всего высоким показателем указанной выше шкалы, а это означает, что у них еще сильнее выражена склонность к аффективным реакциям, сочетающаяся с отчужденностью и высокой тревожностью. В контексте имеющегося профиля такие данные свидетельствуют о еще большей агрессивности. Но следует отметить, что это не приобретает рационального характера, т. е. сам субъект не в состоянии объяснить ни источник, ни цель, ни, главное, смысл своей постоянной агрессивности. Отсюда низкие возможности управления своим поведением. Другими словами, человек теряет способность свободы выбора своего поведения, теряет гибкость и избирательность.
Причину этого достаточно хорошо раскрыл Э.Фромм. Он писал: "Человек склонен идти назад и вперед, иначе говоря, он склонен к добру и к злу. Когда обе склонности находятся еще в равновесии, он свободен выбирать, если предположить, что он может осознать свою ситуацию и способен к серьезным усилиям. Тогда он может выбирать между альтернативами, детерминированными, со своей стороны, общей ситуацией, в которой он находится. Однако если его сердце ожесточило до такой степени, что его склонности больше не уравновешены, он больше не свободен в выборе. В цепи событий, которые ведут к утрате свободы, последнее решение обычно не дает человеку возможности свободного выбора".
Следует добавить, что психологическая несвобода индивида своими корнями может уходить в его детство, в его раннесемейные отношения, а именно в факт отвергания его матерью. Отвергание ребенка родителями в детстве порождает реакцию тревоги, что связано со стремлением психики приспосабливаться к таким условиям, которые никак не соответствуют потребностям данного периода развития. В этот период человек, как и другие виды живых существ, максимально нуждается в поддержке и защите, без чего не может быть обеспечено его нормальное развитие и функционирование. Со временем, если отношение родителей к нему не изменится, ребенок приспосабливается к данным обстоятельствам. Продолжая эту мысль, можно говорить о том, что вместе с адаптацией к данным состояниям у личности формируется высокий уровень тревожности, которая становится фундаментальным качеством. Постоянное переживание тревожности способствуют истощению субъективных адаптационных возможностей индивида.
Вместе с этим проведенное исследование позволило нам прийти и к другому выводу. Склонность к накоплению аффекта и к их неожиданному всплеску — наибольшая у "семейных" убийц по сравнению с иными категориями насильственных преступников, обследованными нами и другими авторами. Мы сравнили исследуемую категорию преступников с "несемейными" убийцами прежде всего потому, что у них отмечается максимальное психологическое сходство. По сравнению с различными категориями корыстных преступников, отличия имеются практически по всем параметрам ММИЛ, и поэтому сам по себе детальный сравнительный анализ теряет смысл, так как это совершенно другая разновидность людей. Сходство лишь с общей конфигурацией профиля, которая одинакова у всех преступников, исключая расхитителей, о чем свидетельствуют исследования Ю.М. Антоняна, В.П. Голубева, Ю.Н. Кудрякова.
Проведенное изучение лиц, совершивших убийства членов семьи, позволили сделать вывод, что у них наряду с истерично-паранойяными чертами наблюдается накопление психотравмирующих переживаний, не находящих в дальнейшем социально приемлемого выхода.
В результате проведенного психологического исследования личности виновных в совершении убийств членов семьи нами выделены следующие типы таких преступников.
1. "Аффективнный". Для этого типа преступников на фоне общей дезадаптации личности прежде всего характерно преобладание таких психологических черт, как выраженная ригидность, застреваемость и вязкость аффекта. Совершение убийства членов семьи для них является результатом выхода аффекта и снятия накопленных психотравмирующих переживаний, причем жертва такого убийства является непосредственным генератором этих переживаний. К этому типу следует отнести тех, преступные действия которых прежде всего отличаются внезапностью массированного аффективного взрыва, что находит проявление в насильственных действиях. Члену семьи наносится множество телесных повреждений на протяжении более или менее длительного времени, у потерпевшего иногда не остается ни одного живого места. Целью в данном случае не обязательно является убийство, хотя это чаще всего и происходит. Здесь может отсутствовать сексуальная мотивация, но она нередко существует, вырастая на почве весьма травматичных ощущений своей сексуальной неполноценности. Отметим, что для этого типа характерно нанесение массированных физических повреждений, носящих характер истязания.
К. в 1995 г. в дневное время совершил в квартире убийство своей жены, причинив ей отверткой 67 колотых ран в различные части тела, в числе которых 10 - в область грудной клетки, 12 - в область шеи.
Исследование личности К. показало, что в детстве он развивался нормально, очень сильно любит свою мать, боготворит ее. В юношеском возрасте занимался боксом, но после получения перелома носа вынужден был оставить его, занимался другими видами спорта. Отслужил в воздушно-десантных войсках. Заочно закончил техникум радиоэлектроники. Любит радиотехнику и такую работу, где необходим анализ. Работал на судостроительном заводе, который строит военные корабли. По месту работы характеризовался положительно. Женился в 1991 г., от брака родился сын. Ранее жена лечилась в ЛТП, страдала алкоголизмом, имела круг порочных знакомых, с которыми постоянно общалась. К. очень сильно любил ее и, женившись на ней, "хотел возвратить ее личность", это порой удавалось, он даже вырвал ее из указанного круга. Но как оказалось, все это было временным. Она опять возвращалась к прежней жизни, часто уходила из дома, употребляла спиртные напитки. Малолетним ребенком занимались он и его мать. Это продолжалось на протяжении довольно длительного времени. Особенно обострились отношения перед непосредственным событием преступления. 10 октября 1995 г. она ушла из дома и отсутствовала в течение 5 дней. После неоднократных попыток найти ее 14 октября 1995 г. К. случайно встретил жену в состоянии алкогольного опьянения. По ее просьбе они зашли в дом к ее знакомому, где втроем распили спиртные напитки, в процессе чего между К. и его женой неоднократно возникали ссоры. Они продолжались и после их ухода из квартиры знакомого, поскольку К. требовал от нее возвращения домой. К. завел жену домой, и совершил описанное выше убийство.