ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 2426
Скачиваний: 6
Для психологического облика К. характерно нарушение социальной адаптации, застреваемость, ригидность, вязкость аффекта, выраженная аутизация личности; при этом у него сохранены критические способности, но обнаруживаются психопатические черты личности. Жалуется на плохое засыпание, считает себя впечатлительным, малообщительным человеком, хочет жить в лесу, любит фантазировать.
Психологический анализ личности К., его поведения свидетельствует о том, что совершенное им преступление явилось выходом накопленных психотравмирующих переживаний, генератором которых являлась его жена, прежде всего ее образ жизни, и в связи с этим переживание за дальнейшую судьбу, а может быть даже жизнь их сына.
Однако необходимо особо выделить сам факт женитьбы на женщине, о которой ему было известно, что она хроническая алкоголичка. Выбор ее в качестве жены свидетельствует о его слабых, крайне ограниченных возможностях найти себе жену и вместе с этим попадание в жесткую эмоциональную зависимость от этой женщины, что также подтверждает мысль о его малых способностях выбора женщины. В отношениях с женой он повторил, причем полностью, отношения с матерью, которую "боготворил". Все рассуждения О. о желании "возвратить жене личность" в своей основе на самом деле имеют указанные личностные явления и выступают ярким примером рационализации, т. е. представляют собой поиск ложных оснований с целью оправдания своей позиции.
Cущественной травмой для него также являлось и то обстоятельство, что большая нагрузка, как физическая, так и психологическая выпадала на долю его больной матери, которая вынуждена была ухаживать за их ребенком, одна вести домашнее хозяйство, опять же в связи с порочным образом жизни его жены. Кроме того, одной из основных причин, побудивших К. совершить такое преступление, послужили и те переживания, которые травмировали его "Я". Он любил жену несмотря на ее образ жизни. Женившись, он думал, что ему удастся перевоспитать ее, что у него хватит сил на переориентацию ее образа жизни, что он сможет это сделать.
Однако четырехлетняя борьба ничего не дала. Он почувствовал себя бессильным, вместе с этим произошло разрушение всех ранее построенных им надежд, сфантазированных конструкций и символов хорошей, красивой семейной жизни со всеми ее атрибутами. Такого напряжения его впечатлительная личность выдержать не смогла, произошел взрыв построенной им схемы, который был автоматически перенесен и реализован на главный объект - жену, с которой и были связаны все надежды и символы. Разрушение своего "Я" послужило одной из основных причин уничтожения главного объекта, с которым связывалось его существование.
Вместе с этим, здесь существует другая неочевидная сторона этой проблемы, т. е. глубинная причина, побудившая К. к совершению убийства его жены. Со стороны своей жены, через ее отношение к нему он хотел видеть оценку прежде всего своего "Я". Другими словами, значимость собственного "Я", своей биологической и социальной ценности К. ожидал увидеть через отношение своей жены, однако на самом деле реально испытывал с ее стороны явное безразличие, неуважение и даже игнорирование, которое проявлялось, например, в постоянных уходах из дома, злоупотреблении спиртным, в бездушном отношении к собственному ребенку. Объяснение природы возникновения преступного поведения, его генезиса коренятся опять-таки в далеком детстве К.
Подтверждение этого положения мы можем обнаружить в одном из выводов, сделанных Э. Фроммом, который исследовал истоки появления зависимости от женщины, так называемой материнской фиксации.
В соответствии, как указывает Э. Фромм, с классической концепцией об эдиповом комплексе, разработанной Фрейдом, маленький мальчик в возрасте пяти или шести лет избирает мать в качестве первого объекта своих сексуальных (фаллических) желаний ("фаллическая стадия"). В обычной семейной ситуации отец выступает для него в роли ненавистного соперника. Будучи не в состоянии покончить с отцом, мальчик начинает его бояться, в особенности его тревожит мысль, что, увидев в нем своего соперника, отец его кастрирует. "Страх кастрации" заставляет сына отказаться от сексуального влечения к матери. Когда развитие следует норме, сыну удается перенести свой интерес на других женщин. Обычно это происходит на завершающей стадии сексуального развития, т. е. в период достижения половой зрелости. Он преодолевает соперничество с отцом, отождествляясь с ним, в частности, усваивая и присваивая его требования и запреты. В случае патологического развития конфликт не удается разрешить таким путем. Сына не покидает влечение к матери и на протяжении последующей жизни его привлекают женщины, выступающие по отношению к нему в той же функции, что и мать. В результате он оказывается не способен влюбиться в женщину своего возраста и продолжает испытывать страх перед отцом или перед теми фигурами, которые отца замещают.
От женщин, которых он выбирает, он ждет обычно тех качеств, которые демонстрировала по отношению к нему мать: безусловной любви, защиты и восхищения. Обычно эти мужчины эмоциональны и в определенном смысле могут "влюбляться", не расставаясь при этом со свойственным им крайним нарциссизмом. Пока мать (или та, которая ее замещает) любит их безусловно и беззаветно, это является достаточным доказательством их ценности. Поэтому они невероятно ревнивы, ибо они должны быть уверены в незыблемости своей позиции. В то же время, сталкиваясь с необходимостью самостоятельно совершать реальные действия, они всегда ощущают неуверенность и незащищенность. Пусть даже они делают что-то с успехом, все равно никакие действия не дают им такого ощущения превосходства над всеми мужчинами, которое они испытывают вследствие материнской любви (хотя бессознательно их неотступно преследует чувство собственной неполноценности).
Именно такой тип поведения и соответственно глубинной мотивации характерен для убийств членов семьи с материнской фиксацией, к которому относится и приведенное выше убийство, совершенное К.
Преступления лиц такого типа являются следствием истерической аффектированной реакции, и конкретный потерпевший, его действия чаще бывают только поводом для реализации имевшего место аффективного накопления. Образно можно сказать, что действия потерпевшего были последней каплей, переполнившей чашу терпения данного человека и спровоцировавшей его массированное агрессивное поведение. Подчеркнем, что в этом случае, при совершении действий, отличающихся нанесением множества телесных повреждений, иногда продолжающихся даже после наступления смерти, преступник как бы не способен остановиться, хотя может и не иметь осознанного намерения доставить жертве именно особые страдания. В этом случае реализуется накопленный аффект, а множественность повреждений, их тотальный характер являются следствием прямого выхода аффекта. Состояние, при котором человек способен убить членов семьи, знаменует собой стремление полностью уничтожить объект психотравмы путем нанесения массы телесных повреждений и вместе с этим компенсирование разрушенного своего "Я", его биологической и социальной ценности.
Накопленные состояния внутренней напряженности и тревожности реализуются во множестве ударов потерпевшим, что приводит к разгрузке эмоциональной сферы. О том, что имеет место аффективный взрыв, свидетельствуют показания самих преступников и очевидцев. Это прежде всего забывание ряда деталей, например на вопрос о количестве нанесенных ударов или ранений, называется цифра пять, шесть или семь, а на самом деле фактически она составляет один или более десятков. Причем это не умышленное занижение степени своей виновности или попытка ухода от ответственности, поскольку вместе с этим нередко выявляется прямой умысел, направленный на убийство членов семьи. Это обстоятельство также свидетельствует об элементах аффективного взрыва, не доходящего до уровня патологического аффекта.
Итак, к первому типу мы отнесли тех, действия которых не имели прямого умысла причинить жертве особые мучения. Основным мотивом, внутренним смыслом таких действий является снятие аффекта.
2."Аддиктивный". Данный тип составляют преступники, действия которых отличаются от первого прежде всего тем, что они характеризуются не снятием мощного психоэмоционального напряжения, а достижением определенного состояния психики и особенно эмоциональной сферы, которое связано в основном с длительными переживаниями своей сексуальной неполноценности. Их поступки совершаются не ради снятия психического напряжения, а уже для достижения определенных состояний психики и особенно эмоциональной сферы. Здесь уже часто присутствует напрямую сексуальная мотивация. Причем убийство потерпевшего,сама по себе его смерть может и не иметь какого-то личностного смысла для преступника. Сам потерпевший и связанные с ним жестокие манипуляции (даже могут быть специфические пытки) используются как средство достижения определенного аффективного экзальтированного состояния, которое часто имеет под собой сексуальную подоплеку независимо от пола потерпевшего.
Эти состояния психики имеют субъективный смысл высшего наслаждения и близки к состоянию оргазма, который существенно продлен по времени. Характерно, что у этих преступников нет сексуальных связей, которые могли бы их удовлетворять обычным путем, а если и были, то носили, во-первых, эпизодический, во-вторых, вынужденный характер и, самое главное, они не приносили им должного удовлетворения. В литературе описаны такого рода случаи. Например, ссылаются на "Лондонского вампира", который еще у живых женщин высасывал из сонной артерии кровь. Что касается нашего исследования, то в процессе его мы в основном сталкивались с различными издевательствами сексуального характера, в том числе с причинением различных повреждений половых органов жертв, их отчленением и выполнением с ними различных манипуляций.
Ю.М. Антонян и Е.Г.Самовичев анализируют следующий пример. Д., будучи в нетрезвом состоянии, избил свою сожительницу К., причинив множественные телесные повреждения. После чего с большой силой забил ей во влагалище пустую бутылку, протолкнув ее с помощью отрезка металлической трубы, повредив при этом брюшную полость К. Кроме того, ввел в ее половые органы конец "вешалки-плечиков" и пытался ввести вторую бутылку. Все повреждения были причинены прижизненно, от которых жертва скончалась на месте. Следствием установлено, что Д. сожительствовал с потерпевшей более трех лет. Как характеризовали их соседи, оба вели аморальный образ жизни, пьянствовали. Поводом к совершению данного преступления послужило обнаружение потерпевшей пьяной с другим мужчиной, совершенно раздетой.
Как мы видим, в этом случае налицо удовлетворение своих не восполненных потребностей, поскольку, как показало исследование Д., им были утрачены свои мужские естественные функции вследствие ведения аморального образа жизни, постоянной алкоголизации. Переживания своей биологической неполноценности, естественно, наносили ему существенную психическую травму, социально приемлемого выхода из которой он не мог найти в силу своего образа жизни, социальной ограниченности, выраженной аутизации, проявляющейся, в частности, в систематической алкоголизации, высокого уровня тревожности и отчужденности, а самое главное — психологической зависимости от жертвы, которая являлась для него на бессознательном уровне единственным и главным связующим звеном с внешним миром, посредством чего строилась его адаптация и оценка, хотя бы и ложная, его как мужчины. Накопление указанных детерминирующих факторов и привело к совершению убийства члена семьи.
3. "Самоутверждающийся". К этому типу можно причислить преступников, совершающих “семейные” убийства, действия которых имеют достаточно четкий, даже иногда полностью осознаваемый смысл. Здесь имеет место не просто физическое уничтожение другого, а попытка уничтожить жертву и на психологическом уровне. Корни такой мотивации обычно лежат в крайне унизительных условиях социализации личности в докриминальный период, начиная с раннего детства. Этот тип является разновидностью общего самоутверждающегося типа, описанного в литературе (Ю.М. Антонян, 1992; В.В. Лунеев, 1991). В этом случае у потерпевшего вызываются такие эмоции, как страх унижения, потери собственного достоинства, попытки любым унизительным способом спасти свою жизнь и т.д. Образно говоря, здесь происходит как бы двойное уничтожение - сначала личности, а потом человека как физического объекта. Мотивация таких действий отличается сложностью и имеет смысл глобального самоутверждения над другим.
В любом случае подобные условия непосредственно предшествовали совершению преступления, причем они соседствовали и с такими обстоятельствами, которые унижали честь и достоинство человека на протяжении совместной жизни. В противном случае напряжение в связи с постоянным унижением и потребностью в самоутверждении не возникало бы. Результатом, выходом такого напряжения и является совершение убийства родного или близкого человека. Оно может быть совершено и в отношении любого члена семьи, который объективно вроде бы совсем не должен генерировать напряжение. Это возможно благодаря действию психологического механизма - переносу. Он связан и со стремлением компенсировать собственные аналогичные ощущения, т. е. здесь имеет место не только попытка "возвращения ударов", но и стремление восстановить собственное внутреннее благополучие за счет постановки другого в наиболее унизительную, уничижительную позицию по отношению к себе. Ярким примером может служить следующий.
В., будучи в нетрезвом состоянии, жестоко избил свою жену, наносил ей удары ногами, пытался задушить ее. Одновременно он наносил удары ногами и своему двухлетнему сыну. Жене удалось вырваться и выбежать из дома. После чего В., схватив сына, ударил его головой об пол.
Как показало исследование, В. испытывал большую ненависть к собственному отцу, указывал на то, что ничего хорошего от него не видел, поскольку тот постоянно избивал мать на его глазах. Воспитывал его в атмосфере грубости и цинизма, часто издевался над матерью. Однажды В. явился свидетелем того, как его отец разбил армейским бидоном нос матери. Удовлетворения от отношений с отцом не испытывал, даже в тех случаях, когда тот брал его с собой на работу, сажал с собой на трактор или вместе ходили за грибами. В. с большим уважением относился к своей матери, боготворил ее. При его женитьбе мать была против будущей жены. Отношения с невесткой сразу не сложились и были напряженными. Ему мать поставила условие: "Хорошо, женись, но в дом не приводи". Со своей женой В. был знаком с третьего класса, они сидели за одной партой.
При нашей попытке выяснения отношения жены к его матери, он от прямого ответа уходит, "закрывается" и поясняет только, что она матерью ее не называла. Прожил с женой около трех лет. Как пояснил В., он постоянно находился "между двух огней". О семье жены отзывается с искренней теплотой. В этой семье были две малолетних сестры жены, которым в течение последних лет она заменяла скончавшуюся мать.
Как мы видим, у этого убийцы напряжение возникло с раннего детства и продолжалось всю последующую жизнь. Поводом к преступлению стал очередной конфликт между В. и его женой. Причиной послужило накопленное напряжение и, возможно, перенос его со своего отца к собственному сыну.
Вместе с тем нельзя не отметить и такой глубинный фактор, на наш взгляд, также определяющий убийство своего сына, его уничтожение явилось для В. прежде всего уничтожением собственных тяжких психотравмирующих переживаний своего детства. Собственный сын ассоциировался с его детством, воспоминания о котором и связанные с ним переживания на бессознательном уровне доставляли ему глубокие психические травмы, ликвидация которых на этом уровне субъективно выразилась в совершении данного убийства своего ребенка.
4. “Беззащитный”. Главным мотивом этого типа преступников выступает ликвидация собственного страха смерти. Переживание страха смерти преследует их на протяжении всей жизни. Начиная с раннего возраста, с того момента, когда они были отвергнуты и отчуждены своими родителями, когда они утратили ощущение своей необходимости, в силу этого в полной мере испытали свою полную беззащитность от внешней среды, вплоть до переживания своей гибели.
Страх смерти - это постоянное ощущение, редко осознаваемое и обычно находящееся в глубинах психики. У подавляющего большинства людей образ смерти, мысли о ней вызывают негативные, деструктивные эмоции, как нечто неведомое и ужасное. Исключение составляют возможно те, которые верят в загробную жизнь, причем в их числе могут быть и нерелигиозные люди. Не вызывает сомнений, что у человечества в целом однозначно негативное отношение к смерти, что способствует формированию аналогичных позиций у конкретных лиц.