ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 2417
Скачиваний: 6
Страх смерти способен оставаться в рамках нормы, всю жизнь незримо сопровождать человека и незаметно влиять на его поступки. Но в некоторых случаях, чаще всего, когда родители эмоционально отвергают своего ребенка, не обеспечения его своим попечением, этот страх может выйти за указанные рамки. Тогда личность начинает острее ощущать, что нечто неясное грозит ему гибелью сейчас и необходимо поэтому что-то предпринять, например, упреждающие насильственные действия. Острота угрозы далеко не всегда выражается только в том, что индивид начинает думать о неизбежной кончине, ищет и находит ее предвестников, лишь определенным образом объясняет некоторые предметы и события, постепенно подчиняя предчувствиям всего себя. Иногда смертельная опасность представляется ему в отношениях, высказываниях и поступках других лиц, хотя объективно они могут и не быть таковыми.
Как известно, ребенок больше всего нуждается в психологической защите, попечении и любви именно в детстве, в период своей абсолютной беспомощности. Если такое отношение родителей отсутствует, у ребенка не возникает уверенности в своем праве на существование, своей самоидентичности, автономии "Я" от "не-Я", а также, что очень важно, чувства безопасности. Напротив, он бессознательно ощущает себя очень уязвимым и беззащитным, поскольку его оставили те, кто самой природой определен быть попечителем ребенка.
Поэтому страх за свое существование начинают вызывать самые различные явления и люди. Именно такой страх порождает кровавое насилие, поскольку субъект, уничтожая других, тем самым подавляет в себе страх смерти. Ярким примером тому может служить поведение Сталина и Гитлера, которые к тому же, что особенно важно, тяготели к смерти, т. е. являлись некрофилами. Возвращаясь к такому глобальному мотиву, как страх смерти, следует сказать, что рассматриваемые нами убийцы, с высоким уровнем страха смерти, ощущая себя вершителями жизней членов семьи, совершая насилие, пытаются снять этот страх, снизить собственную неуверенность, высокую тревожность, как бы отодвинуть от себя смерть.
Мы не случайно определили страх смерти как глобальный мотив. По нашему мнению, он является одной из основных, если не главных побудительных сил к совершению преступления у большинства изученных нами убийц. Подавляющая масса этих преступников, как мы указывали выше, испытывали психическую депривацию на этапе раннесемейных отношений, постоянно переживали чувство угрозы личной безопасности своего существования, ощущали свою уязвимость и беззащитность на бессознательном уровне. Поэтому можно утверждать, что страх смерти как мотив может присутствовать и побуждать к совершению убийств членов семьи.
Но вместе с этим страх смерти может выступать в отдельных случаях, так сказать, открытым мотивом. В первую очередь, страх смерти более наглядно может проявляться у той категории преступников, которая подвергалась различному давлению со стороны их будущей жертвы до совершения ими преступления.
Так, например, несовершеннолетний Б. совершил убийство своего брата Е. при следующих обстоятельствах. Е. ранее неоднократно избивал Б. и другого своего брата С., требовал у них денег, унижал, всячески издевался над ними, нередко в присутствии других лиц. При этом неоднократно угрожал им убийством, причем такие угрозы носили реальный характер, об этом свидетельствовал образ жизни Е., положение его в микросреде и все его предшествовавшее поведение. Б. и С. предварительно договорились между собой о совершении убийства Е., в безлюдном месте вырыли яму, спрятали там же ранее принесенный топор. Далее под предлогом совместного распития спиртных напитков и игры привели Е. в заранее подготовленное место. Совместно распивая спиртные напитки, С. отвлекал Е. игрой в домино, Б. пользуясь этим и, действуя по намеченному плану, подошел к Е. со стороны спины и несколько раз нанес удары топором преимущественно в область головы и туловища. Затем, реализуя свой замысел и желая доведения его до конца, Б. взял нож у С. и нанес им 15 ранений в различные части тела Е. После этого, они совместно с С., все это время наблюдавшим за действиями Б., закопали Е. в заранее приготовленную яму и скрылись с места преступления.
Подобное убийство члена семьи берет свое начало именно в существовании страха смерти. Этот страх явственно оформился под влиянием неоднократных и открытых угроз убийством со стороны Е., реальности этих угроз. Важно подчеркнуть, что братья росли и воспитывались в неблагополучной семье, где существовал неблагоприятный психологический климат: родители ими не занимались, не любили их и не заботились о них. Поэтому у Б. и С. не могла не сформироваться высокая тревожность. Отвергнуты они были и в школе. Вместе с этим постоянное насилие со стороны Е., его оскорбления в их адрес, также существенно повлияли на отношение к ним сверстников. Поэтому насилие с их стороны проявилось в качестве попытки утверждения и самоутверждения. Практически растерзывая Е., принося ему страдания, без остатка уничтожая его и не обращая внимания на его мольбы о пощаде, они ощущали всю полноту и значимость своей личности. Восстанавливая свой статус, они подтверждали свое место в жизни.
Грубые и издевательские отношения в семье и издевательство в отношениях между членами семьи мотивируются не столько желанием получения ценностей, сколько потребностью утверждения своей безраздельной власти.
Существенно еще раз подчеркнуть, что истоки такого страха исходят из далекого детства, от раннесемейных отношений и основываются на природе отношений родителей и детей, в которых последние ощущают свою беззащитность, отверженность и высокую тревожность за свое биологическое и социальное существование. Поэтому этот тип “семейных” преступников мы определили как “беззащитный”.
5. “Корыстный”. Лица, относящиеся к данному типу, убивают своих родственников ради получения материальной выгоды, например, наследства. Условно сюда можно отнести и тех, которые путем убийства желают избавиться от необходимости ухода за престарелыми или хронически больными родственниками или супругом.
Многие из виновных в совершении убийств отличаются эмоциональной холодностью, эгоцентризмом, фанатизмом, охваченностью доминирующей идеей. Для большинства характерно отсутствие психологической адаптации в семье, т. е. умения поставить себя на их место, войти, образно говоря, в их положение, сопереживать им. Вместе с тем отсутствие адаптации с потерпевшим отнюдь не означает, что у конкретных преступников, совершивших убийства родных, этой способности вообще нет. Она может быть избирательной и достаточно развитой в отношении других членов семьи.
С учетом сказанного можно выделить основные субъективные причины совершения убийств членов семьи (на уровне индивидуального преступного поведения). Это — снятие внутреннего напряжения, разрядка аффекта, глубинных психотравмирующих переживаний и перенос их на членов семьи, а также достижение корыстных целей. Сюда же могут быть отнесены мотивы "восстановления справедливого мира", которые реализуются ради принципа: "Если мне плохо, то пусть будет плохо и тебе". Убийство членов семьи может применяться в целях достижения определенного экстатического состояния психики, что часто имеет под собой сексуальную подоплеку. Смыслом таких действий может быть и защита от семейного бытия, от его деструктивного, разрушающего воздействия. Семья преступником воспринимается как чуждый, непонятный, враждебный мир, почти всегда или очень часто несущий угрозу бытию личности. Совершение убийства может выступать формой управления семейным бытом, способом и средством доминирования над близкими людьми, их полного подавления и за счет этого повышения собственной самооценки, самоутверждения и укрепления своего "Я". Убийство членов семьи может проявляться и как способ ликвидации источника психотравмирующих переживаний путем полного и безоговорочного уничтожения этого источника либо резкого снижения его статуса, а также может использоваться и в целях ликвидации собственного страха смерти.
Глава 2.
ПСИХИЧЕСКИЕ АНОМАЛИИ И ВНУТРИСЕМЕЙНАЯ АГРЕССИЯ
§ 1. Учение о психопатиях и их криминологическое значение
Учение о психопатиях имеет насыщенную и драматичную историю развития, при которой исследования психопатологии, биологических механизмов, вопросов этиологии и патогенеза с одной стороны, а также поведенческих расстройств и их социально-правовых аспектов (в том числе и повышенной частоты агрессивных и аутоагрессивных действий у психопатов) - с другой, происходили взаимосвязано. Родившись из конкретных потребностей юриспруденции, как это видно из уже упоминавшихся работ В.Х. Кандинского (1890), И.М. Балинского (1885), В.М. Бехтерева (1886) и С.С. Корсакова (1901), пройдя стадии различных биологизаторских моделей и представлений, для которых были характерны воззрения о жесткой детерминированности социально опасного поведения самой природой личностной патологии, их последующего критического преодоления динамическим подходом, проблема психопатии продолжает оставаться одними из ключевых в психиатрии.
Это положение психопатий обусловлено их многочисленными и разнообразными связями с психопатоподобными проявлениями, встречающимися при самой разной психической патологии. С другой стороны, психопатии - самый мультидисциплинарный раздел психиатрии. При постановке проблемы психопатий, считает В.В. Гульдан (1986), клиническая психиатрия была вынуждена расширить пределы своей компетенции и ввести в круг изучаемых явлений не только психопатологическую симптоматику, но и различные личностные категории. Ни в одном из своих разделов психиатрия не смыкается так тесно с психологией, социологией, юриспруденцией, как при изучении психопатий. В клинических работах появились исчерпывающие патопсихологические портреты аномальных личностей с оценкой их нравственных, моральных качеств, особенностей мотивации поведения. Изучение аномалий личности вызвало необходимость определения критериев нормы и патологии личности, стимулировало психологические исследования в этом направлении, создание различных типологий и классификаций нормальных и патологических личностей.
Клинические варианты личностных девиаций таковы.
Конституционально-депрессивный тип, к которому относятся прирожденные пессимисты, люди с постоянно пониженным настроением и самооценкой, угрюмые, унылые, мрачные, недовольные и необщительные. Они повышенно чувствительны к неприятностям, в общении немногословны, сдержанны. В работе их отличает добросовестность и аккуратность до педантичности.
Астенический тип характеризуется раздражительностью, повышенной впечатлительностью и чувствительностью на фоне основной черты - значительной психической истощаемостью и утомляемостью. Люди этого типа крайне легко ранимы и уязвимы, склонны теряться и смущаться в новой обстановке, поэтому скрупулезно стремятся сохранять привычный щадящий житейский уклад.
Следует отметить, что среди обследованных в связи с совершением тяжких преступлений в семье (о них подробнее ниже) конституционально-депрессивный и астенический типы отмечены не были.
Гипертимический или гипертимный тип (и часто рассматриваемые вместе с ним типы циклоидный и эмотивно лабильный) объединяет лиц с повышенным настроением и наклонностью к необоснованному оптимизму. В работе они энергичны и неутомимы, склонны к авантюрам, самоуверенны и бесцеремонны, плохо разбирают дозвеленное и запрещенное, что нередко приводит их к столкновению с законом. Критическое отношение к своим недостаткам у них отсутствует. У циклоидного и эмотивно лабильного типов эти свойства подвержены определенным колебаниям.
Истерический (истероидный) тип представлен личностями более всего склонными быть в центре внимания общества, казаться себе и окружающим значительными личностями, что не соответствует реальным возможностям. Они демонстрируют свою оригинальность, превосходство, гиперболизируют и расцвечивают свои переживания. Главная черта таких личностей - эгоцентризм. Поведению свойственны театральность и позерство, их эмоциональные проявления при этом неглубоки и непостоянны. Многие из них необыкновенно склонны к фантазированию и бывают патологическими лгунами. Психика истерических личностей крайне незрела, носит черты инфантилизма.
Возбудимый эпилептоидный тип отличается тем, что его представители живут в постоянном напряжении с крайней раздражительностью, доходящей до приступов гнева и ярости (так называемой эксплозивности), как правило не соответствующих силе раздражителя. Они повышенно требовательны к окружающим, не желают считаться с их мнением, склонны доминировать, проявлять властность, крайне эгоистичны, обидчивы и подозрительны, склонны к конфликтам. У них бывают определенного рода расстройства настроения - дисфории - приступы злобной тоски со страхом и иногда с элементами бреда. Среди такого рода психопатов много пьяниц, бродяг, а также азартных игроков. Они довольно часто встречаются в судебно-психиатрической практике по большей части в связи с совершением насильственных преступлений. Таким личностям также свойственны вязкость аффектов, обстоятельность и тугоподвижность мышления, педантичность. Эти последние свойства могут определять и личностей без проявлений эксплозивности, собственно эпилептоидов. Отметим, что в нашем исследовании (как нередко в судебной психиатрии) эпилептоидный и эксплозивный типы рассматриваются отдельно, поскольку преступное поведение при наличии эксплозивности и ее отсутствии существенно отличается.
Представителей параноического типа объединяет склонность к образованию сверхценных идей, существенно влияющих на их поведение. Они, как правило, имеют узкие и односторонние интересы, недоверчивы и подозрительны, высокомерны и самоуверенны, без чувства юмора, прямолинейны в суждениях. Склонны в каждом видеть недоброжелателя. Поэтому параноики большую часть своей жизни борются (напористо и бескомпромиссно) с мнимыми врагами. Мышление их незрелое со склонностью к фантазиям и резонерству - поверхностному рассуждательству. Эти особенности предрасполагают их к переоценке своей личности и необоснованным устремлениям к изобретательству и реформаторству. Непризнание их "достижений" приводит к конфликтам, иногда длящимся годами. Сверхценное значение у них могут приобрести также идеи ревности, что нередко является основой для противоправного поведения. Отметим, что практически все рассмотренные в данной работе общественно опасные действия, совершенные паранойяльными психопатами, именно таковы.
Психопаты шизоидного типа отличаются от других своим главным свойством - аутизмом, т. е. повышенной замкнутостью, скрытностью, оторванностью от реальности. Их психическая деятельность в целом лишена единства и последовательности, эмоциональные проявления и поведение причудливы и парадоксальны, отсутствуют синтонность - эмоциональная связь с окружающим. Им свойственна так называемая психэстетическая пропорция, т. е. повышенная чувствительность к одним сторонам жизни и значительная холодность - нечувствительность - к другим, сопровождаемая отчужденностью от людей. Они склонны к символике и сложным "теоретическим" построениям. Воля развита односторонне, эмоциональные разряды бывают неожиданны и неадекватны.