ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 1737
Скачиваний: 4
31
мусульманин, известный под маньчжурским именем как Улангерей. В 1668 году был
привезен в Пекин Иван с товарищами, а потом еще дважды было привезено 70 человек,
что составило целую роту. В состав роты входило 4 портупей-прапорщика, 24 человека
рядовых, несколько их детей, состоявших на «половинном жалованье». Всех же русских
обоего пола и возраста было 94 человека. Они участвовали в ряде военных походов
цинских богдыханов, в том числе против мусульманских повстанцев в юго-западных
районах Китая.
Русским пожаловали казенные квартиры, денежное содержание, рисовые пайки и
наделы пахотной земли. В то же время, цинские власти приняли меры по ассимиляции
русских, дав холостым казакам в жены китаянок. Однако, маньчжурские власти Цин не
вторгались в духовный мир албазинцев, поэтому русские люди смогли остаться
верными своей православной христианской вере. Они увлекли за собой в Пекин
священника Воскресенской церкви Албазина иерея Максима Леонтьева с женой и
сыном, разделивших судьбу русских людей в столице Цинской империи, а также
привезших с собой немного церковной утвари, иконы, книги.
По разрешению цинского императора Канси ламаистская кумирня Гуандимяо,
воздвигнутая в честь бога войны Гуан-ди, в северо-восточной части Пекина (Бэйгуань –
«Северное подворье»), в 1696 году была перестроена для русских пленников в
православную часовню (китайцы называли ее «Лоча мяо» - Русская кумирня или
Кумирня демонов) в память Святителя и Чудотворца Николая, в который поместили
взятый из Албазина образ Святителя.
III.
При всем этом, албазинцам было отказано маньчжурскими императорами а
праве возвратиться на родину, поэтому они и их потомки в течение нескольких
поколений могли поддерживать свою религиозную и этническую идентичность лишь
благодаря учрежденной по разрешению цинских властей Русской православной
духовной миссии в Пекине в конце XVII века. Но, причащение албазинцев к
православию и забота об их духовности были официальной и внешней причиной
учреждения Русской православной духовной миссии в столице империи Цин, которая,
по сути, выполняла функции посольства, кстати, единственного иностранного
представительства в Китае в течение последующих 160 лет, поскольку первые
иностранные посольства на постоянной основе в столице Китая Пекине, появились,
только, в 1860 году. Этим не исчерпывается значение Русской православной духовной
миссии, которая была не только первым иностранным представительством в Китае,
поскольку невозможно переоценить ее значение для возникновения в России такой
отрасли ориенталистики как китаеведение, откуда вышли его основоположники, в
первую очередь отец Иакинф – Н.Я. Бичурин. И в этом, как не парадоксально,
изначально, албазинцы также сыграли определенную роль, хотя и стали невольной
жертвой политических и жизненных обстоятельств.
IV.
В каком состоянии потомки албазинцев находились в Китае через, более, чем
полтора столетия, в 1858-1859 годах, сообщает российский посол, граф и адмирал Е.
В. Путятин, прибывший в это время в Пекин: «… Подведомственные ей (Русской
православной духовной миссии) Албазинские выходцы с семействами своими не
превышают 100 душ и в этом малом числе, едва находятся два, три лица, знающие
сколько-нибудь Русский язык…» А спустя еще 40 лет, по данным 1898-1899 годов,
православные албазинцы, проживавшие недалеко от Русской православной духовной
миссии в Пекине, подверглись, во время т.н. «боксерского» восстания против засилья
иностранцев Китае, вместе с православными китайцами и маньчжурами жестокому
истреблению со стороны ихэтуаней – китайских повстанцев. Всего православных, в том
числе и потомков албазинцев, насчитывалось около 500 человек, из которых в ходе
нападения ихэтуаней погибло более 200, но, сколько из них было албазинцев – неясно.
32
9.
Этно-политическое взаимодействие России и Китая:
русские в Китае XVII – середина XX вв.
Семенова Н.К.
Возникновение малочисленной русской общины в Китае относится к концу XVII –
нач. XVIII вв. и связано с прибытием в Китай российской духовной миссии, юридически
закрепленной Кяхтинским трактатом (1727 г.)
1
. Деятельность православных
миссионеров возводилась в ранг государственной политики и находилась под особым
контролем, как России, так и Китая
2
.
Казаки и крестьяне осваивали дальневосточные земли, недра и природные
ресурсы, движимые личными интересами, не учитывая договоренности держав о
границах
3
.
Отправной точкой массового освоения китайской территории русскими являлось
начавшееся в 1898 г. строительство Китайской Восточной железной дороги (КВЖД) –
южной ветки Транссибирской магистрали. Этот проект диктовался экономическими и
стратегическими интересами России на Дальнем Востоке: предполагалось, что это
ускорит заселение Приамурья, подстегнет экономический рост на Дальнем Востоке и
будет способствовать закреплению российского влияния в Маньчжурии.
Согласно русско-китайскому оборонительному договору 1896* года
4
, земли под
дорогу передавались России в аренду на 80 лет. КВЖД не только пересекала
континентальную часть северо-восточного Китая и выходила отдельной веткой к
Желтому морю (до 1904 г.), но и имела «полосу отчуждения» вдоль дороги под
управлением России
5
.
Полоса отчуждения занимала территорию площадью почти 112 тыс. га
6
, общая
протяженность западной и восточной веток составила 1,5 тыс. км
7
. Из России в
Маньчжурию прибыли тысячи людей: рабочие, инженеры, администраторы, купцы,
предприниматели, военные и т. д
8
.
В южной Маньчжурии по юго-восточной оконечности КВЖД, следуя букве
соглашений 1898 г. (об аренде Порт-Артура (Дайрен) и Дальнего (Далянь), в Порт-
Артуре дислоцировался крупный российский гарнизон, численность которого в 1903 г.
составляла 17 тыс. человек, а в годы Первой мировой войны достигала 40 тыс. Русская
община в Дайрене в 1920-е – 1930-е гг. насчитывала около 250-350 человек, в 1937 г. –
более тысячи
9
.
1
Русско – китайские отношения: Официальные документы. 1689-1916. М. 1958.С.19–20.
2
Шубина С.А.
Российская духовная миссия в Китае: правовые основы и организационные принципы
деятельности (XVIII - начало XX вв.) // Исторический опыт освоения Дальнего Востока. Вып. 4. Этнические
контакты. Благовещенск. 2001. С. 229.
3
Аблажей Н.Н.
С Востока на восток: российская эмиграция в Китае / отв. ред. В.А. Ламин; РАН, Сибирское
отделение, Институт истории. Новосибирск. СО РАН, 2007. С. 248.
4
Союзный договор между Российской империей и Китаем (империей Цин) был подписан в Москве 22 мая (3
июня) 1896 г. В случае нападения Японии на любую из сторон, а также на Корею, подразумевал
совместные военные действия против агрессора. Договор также предоставил России право на постройку
железнодорожной магистрали через территорию Маньчжурии (Китайско-Восточная железная дорога).
Действие договора было прекращено Портсмутским мирным договором от 1905 г., заключенным по итогам
неудачной для России русско-японской войны 1904 – 1905 гг. (прим. авт.).
5
Воронцов А.
Русские в «полосе отчуждения» / Газета «Свободная пресса», 15.06.2013. – [Режим доступа]
– URL:
http://svpressa.ru/society/article/69430/
. Последнее посещение: 22.06.2016.
6
Особый район Восточных провинций Китайской Республики: Справочные сведения об административном
и судебном устройстве района. Харбин, 1927. С. 10.
7
Аблажей Н.Н.
Указ. соч. С.27.
8
Российская эмиграция в Маньчжурии: военно-политическая деятельность (1920-1945). Сборник
документов. Ин-тут истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока. Южно-Сахалинск. ДВО
РАН, 1994. С. 4.
9
Аблажей Н.Н.
С Указ. соч. С. 42.
33
Российские власти стимулировали аграрное переселение в Маньчжурию,
содействуя заселению полосы отчуждения КВЖД русскими крестьянами и казаками. В
середине 1920-х гг. в сельском хозяйстве Китая было занято около 50 тыс. россиян
1
.
В
структуре
безвозвратных
миграций
в
Маньчжурию
доминировало
промышленное переселение, направленное в города и населенные пункты по линии
КВЖД и тяготеющие к ним экономические районы. Строительство КВЖД оказало
огромное воздействие на процесс урбанизации в регионе. К городам тяготела и
обрабатывающая промышленность: строились мукомольные, лесопильные, кирпичные,
металлообрабатывающие,
пивоваренные
и
др.
предприятия,
развивалось
коммунальное хозяйство, культурная инфраструктура, сфера быта. Почти половина
городских предприятий находилась в собственности подданных России
2
.
Численность русскоязычного населения на территории северо-востока Китая к
началу Первой мировой войны составляло около 150 тыс. человек
3
.
В период 1917-1924 гг. для жизни и деятельности российской эмиграции в Китае
было характерным формирование в ряде городов и районов Китая основных центров
проживания российских эмигрантов, которыми стали в Маньчжурии город Харбин,
полоса отчуждения Китайской Восточной железной дороги и район Трехречье
(территория Северной Маньчжурии, между тремя реками – Хаул, Дербул и Ган, правому
притоку реки Аргуни, где традиционно жили и живут русские, основной район
расселения казачества
4
), а во Внутреннем Китае – город Пекин (жизнь колонии была
связана в первую очередь с посольством и Российской духовной миссией. В середине
1920-х гг. в городе проживало около 500 россиян), Тяньцзынь (до 1917 г. проживало
русских 200 человек, 1920-е – 1930-е гг. – 2, 5 тыс.) и Шанхай. Сложности с
определением количества русских эмигрантов в Маньчжурии в 1924–1935 гг. вызваны
тем обстоятельством, что часть русскоязычного населения составляли граждане
СССР
5
.
Эмигранты адаптировались к новым условиям жизни и быта, создавая на местах
нового проживания уклад жизни, близкий к прежнему, российскому
6
. Достаточно
большие русские общины находились так же в Мукдене, Мулине, Гирине, Циндао,
Ханьхоу, Цинанфу, Чифу, Ханьхоу (Ухань) и др.
Всплеск численности приходится на 1920-е – 1922-е гг. (в связи с Гражданской
войной в России) и на 1925 г. (за счет миграции из других населенных пунктов и
переезда из СССР).
Расцвет «русского» эмигрантского Харбина относится к 20-м гг.: здесь
функционировало более 100 учебных заведений, в т. ч. пять вузов, несколько десятков
научных, общественных, политических и профессиональных организаций, издавалось
до нескольких десятков эмигрантских газет и журналов
7
. Харбин являлся экономическим
и административным центром региона вплоть до 1934 г., оставаясь до конца 1940-х гг.
одним из крупнейших центров русской диаспоры (до начала 1920-х гг. численность
русских превышала численность китайского населения).
На основании анализа статистических данных, полученных из разных
источников, динамику численности русскоязычного населения Харбина можно
1
Аблажей Н.Н.
С Указ. соч. С. 31.
2
Российская эмиграция в Маньчжурии... 1994. С. 5.
3
Аблажей Н.Н.
Указ. соч. С. 30.
4
Соломеина Ю.Н.
Трехречье – русская национальная волость в приграничном Китае / Общество и
государство в Китае: Т. XLIII, ч. 2 / Редколл.: А.И. Кобзев и др. – М.: Федеральное государственное
бюджетное учреждение науки Институт востоковедения Российской академии наук (ИВ РАН), 2013. – 487
стр. (Ученые записки ИВ РАН. Отдела Китая. Вып. 9 / Редколл.: А.И.Кобзев и др.). С. 223–227.
5
Аблажей Н.Н., Павлова А.В.
Оценка численности русскоязычного и японского населения на северо-
востоке Китая в первой половине ХХ в. в современной китайской историографии / История и культура
Востока Азии. Том 1. С. 120–123. – [Режим доступа] – URL:
http://www.spsl.nsc.ru/fulltext/trugk%5CIst.pdf
Последнее посещение: 22.06.16.
6
Мелихов Г.В.
Российская эмиграция в Китае (1917-1924 гг.) М. ИРИ РАН, 1997. С.201.
7
Ся Хуаньсинь.
Харбинские газеты в первой трети ХХв. // Исторический опыт освоения Дальнего Востока.
Вып. четвертый. Этнические контакты. Благовещенск, 2001. С.271.;
Аварин В.
«Независимая» Маньчжурия.
Л. 1934.С.13, 17.
34
представить следующим образом (данные округлены): 1903 г. – 15,5 тыс. (35%
населения города), 1913 г. – 43,5 тыс. (60%)
1
, 1918 г. – 60 тыс. (45%), 1920 г. – 131 тыс.
(31%)
2
, 1921 г. – 155,4 тыс. (41 %), 1924 г. – 58 тыс. (21%), 1926 г. – 56 тыс. (20%), 1930 г.
– 59 тыс. (19%)
3
, 1935 г. – 62 тыс. (15%) человек
4
.
В Шанхае численность русской колонии 1917 – 1918 гг. не превышала 700-800
чел. Основной приток населения приходится на 20-30-е гг. Согласно официальной
статистике, в 1924 г. здесь проживало почти 10 тыс. русских
5
, в 1930 г. – 8 тыс., в 1934 г.
– 16,5 тыс., в 1935 г. – 19 тыс., в 1936 – 16 тыс. – эта цифра оставалась неизменной до
первой половины 1940-х гг.
6
. Здесь существовало более 70 русских общественных
эмигрантских организаций
7
, 10 православных церквей, несколько высших и средних
учебных заведений, издавалось более 40 русских газет и журналов
8
.
После окончания в России Гражданской войны в Китай (в основном в
Маньчжурию и Синьцзян) хлынул поток разбитых белогвардейских частей и беженцев –
численность эмигрантов достигла своего пика (разные авторы указывают цифры от 250
тыс. до 500 тыс. человек
9
), больше половины из которых находилось в Маньчжурии. В
этот период русская эмиграционная среда пополнилась в значительной степени за счет
выходцев из дворянских семей, интеллигенции, военных и казачества
10
.
В этой связи в гражданском статусе российских эмигрантов в Китае произошли
глубокие изменения. Русские стали считаться лицами без гражданства, перешли под
защиту пекинского правительство и должны были оформлять для себя временные
китайские виды на жительство. Китайскими властями была официально закрыта
деятельность русских судебных учреждений в полосе отчуждения КВЖД и полностью
отменено русское судопроизводство, замененное китайским
11
.
В условиях полуколониального Китая, российскую эмиграцию отличал ряд
особенностей. Прежде всего, русские люди здесь попали не во всем чуждую им, но
совершенно иную по своему характеру языковую, религиозную, культурную и
нравственную среду, что стимулировало их к образованию в массе коренного населения
нескольких своих крупных анклавов, в которых они создали свою собственную среду
обитания. Важную объединяющую роль в этом процессе играли Русская православная
церковь, землячества.
Компактность проживания российских объединений в Китае и глубокие языковые,
культурные и социальные различия с местным населением, сводили на нет
возможность ассимиляции русских в китайской среде. Российские эмигранты не только
сохранили в чистоте свой язык, религию, все особенности русского быта, но и сумели
развить собственную национальную литературу, культуру и науку. Частичная утрата
национальных особенностей (язык, культура) являлась серьезной угрозой для русских в
Китае только в таких центрах с большим европейским населением, как Шанхай,
Тяньцзынь и Пекин
12
.
1
Мелихов Г.В.
Маньчжурия далекая и близкая. М., 1991. С. 139–140, 299.
2
Чэнь Цюцзе.
Влияние КВЖД на численность населения Харбина / Россия и АТР. 2011. №1 С.80–85
3
Жаоч Ланлунь.
Общие сведения о проживающих в Харбине русских эмигрантах в период 1917-1931 гг.//
Бэйфан веньу. 2000. С. 81;
4
Лазарева С.И.
Российская эмиграция в Китае между двумя мировыми войнами // Россияне в Азиатско-
Тихоокеанском регионе // Сотрудничество на рубеже веков. Матер. междунар. науч.-практ. конф.
Владивосток. 1999. Кн. 2. С. 20–21.
5
Архив внешней политики Российской Федерации.Ф.100. Оп.8. П.4. Д. 110. Л.520. Цит. по
Мелихов Г.В.
Маньчжурия далекая и близкая. М.1991.
6
Ван Чжичен.
История русской эмиграции в Шанхае. Шанхай. 1993. С. 84-86. Цит. по Мелихов Г.В.
Маньчжурия далекая и близкая. М.1991.
7
Российская эмиграция в Маньчжурии: военно-политическая …С. 17–58.
8
Аблажей Н.Н.
Указ. соч. С. 43–44.
9
Сергеев О.И.
Роль российской эмиграции в хозяйственном освоении Барги (район северо-восточного
Китая) // Исторический опыт освоения восточных районов России. Тезисы докладов и сообщений
международной научной конференции. Кн. 2. Владивосток, 1993. С. 202.
10
Петров В.И.
Город на Сунгари. Вашингтон. 1984. С. 29–30.
11
Справочник по Северной Маньчжурии и КВЖД. Харбин: Экономическое бюро КВЖД, 1927.С. 39.
12
Мелихов Г.В.
Российская эмиграция в Китае (1917 – 1924 гг.) …, С.201–202.
35
Жизнедеятельность российской эмиграции в Китае этого периода отличала
важная особенность – основная масса беженцев пришла на хорошо обжитую их
соотечественниками полосу отчуждения Китайской Восточной железной дороги,
являвшуюся экономическим нервом всего огромного и богатейшего края, на бывшие
русские концессии в городах Китая, т.е. сразу же могла опереться на сохранявшиеся
здесь сильные русские экономические позиции. Эта особенность способствовала
культурной
консолидации
дальневосточной
эмиграции
и
сохранению
своей
национальной самобытности.
После захвата Маньчжурии японцами в 1931 г. японской военной
администрацией на оккупированной Японией территории Маньчжурии было образовано
марионеточное государство Маньчжоу Го (1 марта 1932 г. – 19 августа 1945 г.). Этот
период выделяются как последний и наиболее жесткий в истории российской эмиграции
в Маньчжурии. Произошел особенно резкий отлив эмигрантов в другие провинции
Китая, в США, Канаду, Австралию и др., за счет этого пополнилась русская диаспора в
Шанхае
1
.
В 1935 г. СССР продал КВЖД властям Маньчжоу Го, что сопровождалось, во-
первых, массовой эвакуацией советских граждан
2
; во-вторых, новым пополнением
эмигрантской среды за счет отказавшихся от возвращения на Родину; в-третьих,
дальнейшим оттоком эмигрантов из Маньчжурии в другие регионы Китая. Оставшиеся
попали в тяжелейшие условия японского военного режима.
После вступления в 1945 г. советских войск в Маньчжурию российская
эмигрантская колония перестала существовать: часть эмигрантов спешно выехали из
Китая, оставшиеся реэмигрировали в СССР, как в добровольном, так и в
принудительном порядке. Многие из эмигрантов были арестованы контрразведкой
«Смерш» и приговорены в Советском Союзе к различным видам уголовного наказания,
вплоть до расстрела
3
.
Помимо Маньчжурии, активно заселялся и северо-запад Китая – провинция
Синьцзян (регион на северо-западе Китая. Исторический топоним – Восточный
Туркестан. С конца 1955 г. Синьцзян-Уйгурский автономный район – СУАР КНР
4
).
Первые известия о русских в Синьцзяне относятся к 1850 г. К концу XIX в. русская
колония здесь насчитывала около 2 тыс. человек
5
. Основными центрами расселения
русских были Кульджа, Чугучак, Суйдун и Урумчи.
Условно в истории русской диаспоры в Синьцзяне можно выделить четыре
этапа
6
.
Первый
(1850 – 1920 гг.) характеризуется тем, что в Синьцзяне существовала
русская диаспора как совокупность русского православного населения, живущего за
пределами родины в силу служебных причин: сотрудники русских консульств, торговых
представительств, священнослужители, обслуживающие русские храмы, и т.д. В
дореволюционный период в Синьцзяне была создана инфраструктура будущей русской
колонии с храмами, школами, русскими учреждениями, сложились правила поведения,
традиции
жизни,
механизмы
адаптации
в
многонациональной
и
многоконфессиональной стране. Послереволюционные эмигранты из России встретили
русскую диаспору, занимавшую свою нишу среди других народов Синьцзяна
7
.
1
Аварин В.
Указ. соч. С.13, 17.
2
Сутурин А.
Дело краевого масштаба. Хабаровск, 1991. С.195.
3
Российская эмиграция в Маньчжурии: военно-политическая деятельность (1920 – 1945) // Сборник
документов. Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока. Южно-Сахалинск, 1994.
С. 9.
4
Синьцзян-Уйгурский автономный район. –[Режим доступа] – URL:
http://uighur.narod.ru/vatan/suar3.html
Последнее посещение: 22.06.16.
5
Попов А.В.
Русская диаспора в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая // Национальные диаспоры
в России и за рубежом в XIX-XX вв. М.,2001. С.194–201.
6
Попов А.В. Указ.соч. С.197.
7
Попов А.В. Указ.соч. – [Режим доступа] – URL:
http://zarubezhje.narod.ru/texts/chss_1102.htm
Последнее
посещение: 22.06.16.