ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 23.10.2020
Просмотров: 1742
Скачиваний: 4
41
11.
Политико-правовые взгляды научного сообщества Русского Юридического
факультета г. Харбина (1920-1937 гг.)
Дудин П.Н.
В 1920-1937 гг. в маленьком городе Харбине была создана уникальная структура
высшего образования – Юридический факультет, высшее учебное заведение, которое
впервые системно и поступательно стало изучать китайскую и монгольскую
политическую, государственную и правовую систему. Профессорско-преподавательский
состав Факультета изначально включал в себя самых разных ученых из всех уголков
бывшей Российской Империи. Условно их можно поделить на 2 категории: тех, кто
непосредственно осуществлял политическую деятельность и после ее завершения
преподавал на Факультете; и тех, кто сочетал в себе ипостаси государственного
деятеля и ученого либо преимущественно занимался наукой.
В первую группу входили по большей степени члены Правительства государства
Российского (1918-1920 гг.), такие как Иван Иннокентьевич Серебренников, который в
Правительстве А.В. Колчака был министром продовольствия, после эмиграции на
Юридическом факультете г. Харбина в 1920/21 г. вел практические занятия по
статистике
1
, затем эмигрировал в США, а также Леонид Александрович Устругов,
который был министром путей сообщения и заместителем председателя Совета
министров, на Факультете читал курсы, связанные с железнодорожным делом
2
.
Ко второй группе можно отнести трех представителей харбинского юридического
сообщества. Во-первых, это Георгий Густавович Тельберг, выпускник Казанского
университета, который был министром юстиции, заместителем председателя Совета
министров и членом Совета Верховного Правителя, являясь крупным специалистом по
русской истории и истории русского права
3
. Во-вторых, это Никандр Иванович
Миролюбов, знаток уголовного права, который в июле 1922 г. был рабочим
Председателем Земского Собора
4
. В-третьих, это Георгий Константинович Гинс,
бывший Управляющий делами Верховного правителя, ученик Л.И. Петражицкого, один
из крупнейших представителей политико-правовой мысли русской эмиграции,
1
Список профессоров, преподавателей и лекторов Юридического Факультета в г. Харбине (1 марта 1920-1
марта 1925) // Известия Юридического факультета = Memoirs of the Faculty of Law in Harbin / Высшая Школа
в Харбине. – Харбин, 1928. – Том I. С. 239.
2
Список профессоров, преподавателей и лекторов Юридического Факультета, и их печатные труды за
время существования Факультета (1 марта 1920-1 июля 1931 г.) // Известия Юридического факультета =
Memoirs of the Faculty of Law in Harbin / Высшая Школа в Харбине. – Харбин, 1931. – Том IХ. С. 356.
3
Там же. С. 355.
4
Почетным Председателем был избран Патриарх Московский и Всея Руси Тихон.
42
специалист по этике и политической мысли древнего и современного Китая. Он же был
главным идеологом теории солидарзма в нашей стране. Одним из тех, кто, не принимая
активного участия в политической деятельности в своей родной стране, оказывал на ее
внутриполитические процессы огромное значение, был Николай Васильевич Устрялов.
Будучи идеологом национал-большевизма и сменовеховства, активным сторонником
евразийства, Устрялов и его взгляды являлись предметом обсуждений как среди
научных или околонаучных кругов
1
, так и в среде высшего партийного руководства
СССР
2
. Более того, по данным, приводимым рядом ученых
3
, в 1927 г. на XV съезде
ВКП(б) троцкисты обвиняли И.В. Сталина в том, что он воплощает идеи Устрялова.
Менее радикальными в своих взглядах были юристы-китаеведы и -монголоведы
Валентин Александрович Овчинников, который скрупулёзно анализировал
4
труды
своего коллеги-международника барона Б.Э. Нольде о международном положении
Внешней Монголии и политической подоплёке событий
5
, происходящих в Халхе в
начале XX в., а также два декана Юридического Факультета г. Харбина – Владимир
Викторович Энгельфельд, Управляющий делами Правительства А.В. Колчака, советник
Министра юстиции Китая, крупнейший административист, изучающий идеологию,
государственное право и государственную систему Китайской Республики и
Монгольской Народной Республики, и Валентин Александрович Рязановский, член
совета при Министре юстиции Омского Правительства, член подготовительной
комиссии по разработке вопросов о Всероссийском представительном собрании
учредительного характера, председатель гражданского департамента Владивостокской
судебной палаты, позднее – начальник юридического отдела Китайско-Восточной
железной дороги.
Таким
образом,
профессорско-преподавательский
состав
Юридического
факультета г. Харбина оказался не только центром научной мысли русской
юридической эмиграции, но и активным производителем политико-правовых идей,
которые не утратили своей актуальности и после того, как сам Факультет прекратил
свою деятельность, а его сотрудники эмигрировали, умерли естественной смертью или
были расстреляны, вернувших в СССР.
1
А.А.
[Рецензии] – Рецензия на кн.: Демократия и парламентаризм. Прага, 1926 г.// Революция права. – М.,
1929. – № 2 (март – апрель). С. 177–178;
Д.Л.
Международное право переходного периода в реакционном
освещении (По поводу полемики между проф. Грабарем и проф. Коровиным) /
Д.Л.
// Революция права. –
М., 1928. – № 5 (сентябрь – октябрь). С. 113-119; Д.Л. [Рецензии] – Рецензия на кн.: Б.Д. Розенблюм.
Очерки договорного права Китая. Равноправные и неравноправные договоры. С предисловием Б. Штейна.
Юр. Изд. НКЮ УССР. Харьков, 1928 г. // Революция права. – М., 1929. – № 2 (март – апрель). С. 181-183;
М.Р
. [Рецензии] – Рецензия на кн.: Н. Устрялов. Итальянский фашизм. Харбин, 1928 г. // Революция права.
– М., 1929. – № 2 (март – апрель). С. 178-181; Стучка П.И. Двенадцать лет революции государства и права /
П.И.
Стучка // Революция права. – М., 1929. – № 6 (ноябрь – декабрь). С. 3–10.
2
Ленин В.И.
План речи 27.III.1922 г. / В.И. Ленин // Большевик. – М., 1926. – № 4 (28 февраля). С. 85-87.
3
Корнев А.В., Борисов А.В.
Государственно-правовая мысль и юридическое образование в
дореволюционной России. 3-е издание. Изд-во «Проспект», 2014 г.
4
Овчинников В.А.
Из юридической литературы о международном положении Монголии / В.А. Овчинников //
Известия Юридического факультета = Memoirs of the Faculty of Law in Harbin / Высшая Школа в Харбине. –
Харбин, 1926. – Том III. С. 35–43.
5
Нольде, Б.Э.
Международное положение Монголии / Б.Э. Нольде // Право. – 1915. – № 34. – Стб. 2153 –
2168;
Нольде, Б.Э.
Международное положение Монголии / Б.Э. Нольде // Право. – 1915. – № 35 (30 августа).
– Стб. 2217 – 2231
43
12.
Культура российской диаспоры в Китае: от робких шагов до становления и
развития. 1922-1937 гг.
Черникова Л.П.
Вашему вниманию предлагается доклад, посвященный культуре российской
диаспоры в Китае. Вероятно, многим из присутствующих известно, что автор доклада
уже много лет занимается сбором материала по диаспоральной истории российской
эмиграции в Китае. И, и в ходе работы над обобщающей монографией по теме народов
Российской империи в восточной эмиграции, обнаружилось, что «в отвале»
накопленного материала и документов содержится много сведений по культуре россиян
в Китае. Поэтому, жалея потраченных ресурсов на создание личного архива, автор
решил также систематизировать материал по культурным вопросам российской
эмиграции.
Для начала можно обозначить несколько важных вещей, непривычно
освещающих историю российских беженцев в Китае и их наследие.
Во-первых, хотелось бы отметить значимую тему «Российская диаспора в Китае:
общее и особенное». Общим является беженская судьба изгнанников и встреченные в
Китае трудности: языковой барьер, отсутствие знаний о законах принимающей страны,
равно как и о культуре, традициях, порядках и быте. Россиян в общей массе поражала
экзотика и полное незнание окружающей действительности: они попали на
«необитаемый остров», хотя вокруг жила древняя цивилизация, вокруг была масса
живых существ, во много раз превышающая их по численности.
Особенным я бы назвала процесс выживания и адаптации в этой среде:
находясь в экстремальной обстановке, человек для восполнения исчерпанных сил
обращается к своим корням, традициям, исторической памяти народа, помощи
соплеменников и единоверцев. А потому в работе по культуре отдельной строкой идет
рассказ об особенностях культуры национальных диаспор: армянской, грузинской,
азербайджанской,
татарской,
еврейской,
русской,
украинской,
белорусской,
среднеазиатской, народов Сибири и Дальнего Востока. Здесь же рассматриваются
культуры польской и финской диаспор, а также латвийской, литовской как культур,
продолжительное время находящихся в составе Российской империи, и по окончании
Первой мировой войны получивших независимость. Оказавшись в Китае, проживая бок
о бок с российской диаспорой, представители этих народов тесно общались и
взаимодействовали с россиянами, все без исключения знали русский язык, были
знакомы с традициями православия. Заметим, что беженцы-россияне часто
пользовались
помощью
этих
бывших
соотечественников,
принимая
их
благотворительность, участвуя в совместных делах, отмечая праздники, устраиваясь на
работу в небольшие предприятия национальных меньшинств: магазинчики, мастерские,
аптеки, пошивочные ателье и т.д., и т.п.
44
Рассматриваются в работе и диаспоры иностранцев (хотя и не так подробно):
английская,
американская,
французская,
немецкая,
итальянская,
испанская,
португальская, японская, индийская. Это связано с тем, что присутствие иностранцев в
Китае с середины XIX века привело к тому, что в 1920 – 1930-е годы иностранные
сеттльменты и концессии играли важную роль в крупных городах страны, иностранцы
были тем приводящим все в движение механизмом, который заставлял традиционно
«недвижный» Китай стремительно развиваться в капиталистическом русле. Именно
представители
этих
иностранных
диаспор
значительно
помогли
россиянам
адаптироваться в Китае, особенно в первое трудное время – в начале 1920-х гг. Это и
благотворительность, и привлечение россиян к занятости на иностранных предприятиях
сеттльментов и концессий.
Однако главным основополагающим критерием оценки россиян в Китае все же
является характеристика культуры русской диаспоры как «государствообразующей»
нации, и которая оставила весьма заметный след своего пребывания в Китае. Это
культура горожан и крестьян, поскольку в Китай попала не самая «интеллектуальная»
часть эмиграции (в сравнении с Европой). Известно, что дальневосточники-
старообрядцы составляли несколько тысяч человек, населяя труднодоступные районы
Маньчжурии; кроме того, в Китай попало несколько тысяч казаков, земледельцев и
скотоводов, которые продолжили свою хозяйственную деятельность на новом месте.
Так, всем известна благодаря японским источникам деревня Романовка в Маньчжурии.
Мало кому знакома деревня Магдалиновка под Шанхаем, где обосновались украинские
земледельцы,
воссоздавшие
быт,
жилища,
деревенские
печи,
утварь
и
сельскохозяйственные традиции своей родины. На экскурсии сюда ездили из Шанхая
русские эмигранты, с удивлением рассматривая крепкие хозяйства магдалиновцев,
пробуя настоящие домашние продукты, украинскую горилку, рассматривая вышитые
рушники, крестьянскую одежду и инвентарь. Очевидцы рассказывали, что не могли
поверить своим глазам, попав в Магдалиновку как местечко фантастического «дежавю»
украинской глубинки под Шанхаем.
Обращаясь к культуре россиян в Китае, мы должны рассказать о т.н. «ХЛАМе»:
художниках, литераторах, артистах и музыкантах (мы освещаем выборочно судьбы
нескольких хламистов в Шанхае). Помогала выживать в Китае, безусловно, мощная
духовная культура россиян (благодаря Русской Духовной Миссии в Пекине в стране
сложилась традиция православного духовенства, окормлявшего значительное число
многосоттысячного российского беженского народа). Рассказ был бы неполным, если не
сказать о светской и бытовой культуре (включающих в себя безопасность, социальное
положение, молодежную среду, спорт и здоровье, работу и отдых, развлечения и т.д.).
Отдельной строкой идет рассказ о юридической культуре русских и криминальной среде
в
Китае
(здесь
освещается
деятельность
русских
юристов,
вопросы
экстерриториальности, функционирования судов и судебной практики в Китае, а также
вопросы, связанные с уголовными и рецидивными делами россиян в этой стране).
Совершенно иного подхода требует освещение жизни советских граждан в Китае
как некоей разновидности россиян. Здесь необходимо дать характеристику самого
советского социума, а также оценку политического лица эмиграции в Китае глазами
советских дипломатов. В этом смысле дается также небольшая зарисовка русского
присутствия в Китае как дипломатии, экономического воздействия, военного
присутствия и целей России и Российской империи в Китае, а затем и целей СССР в
Китае. Судьбам советских граждан, их культуре и деформации в этой восточной стране
также уделяется большое внимание.
Еще один раздел посвящен теме окружения, и называется он «Вокруг»: Китай и
китайцы глазами русских; русские глазами китайцев; иностранцы в Китае в отражении
россиян. Отдельным тематическим разделом стала японская культура в Китае и русский
вопрос.
И
завершает
данное
исследование
освещение
вопроса
особенностей
диаспоральной культуры россиян в Харбине (Маньчжурии), Синьцзяне и Шанхае. Это
три очень разных региона, где россияне испытывали большую деформацию в связи с
45
давлением различных сил, что сказалось на особенном лице российской эмиграции и ее
культуры.
Уделяется внимание и таким событиям, как прибытие в Китай выдающихся
деятелей русской культуры, таких как прибытие Н.К. Рериха в 1935 г., прибытие на
гастроли А.Н. Вертинского и Ф.И. Шаляпина. Отдельным очерком идет рассказ о
рождении
и
становлении
эмигрантско-советского
джазового
коллектива
под
главенством Олега Лундстрема.