ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 6388
Скачиваний: 10
самых частых ошибок, допускаемых защитниками при таком выступлении. Профессиональная
деформация вредит исследованию обстоятельств.
Простой эксперимент: нескольким группам юристов - студентам юридических вузов,
адвокатам, прокурорам, судьям - показывали фрагмент фильма. В данном сюжете была видна
темная улица, человек в плаще с поднятым воротником и низко опущенной шляпе спускался с
крыши дома к гаражу. Достав бутылку подсолнечного масла, наливал его в петли ворот гаража,
а также в замок, затем открыл замок, вошел в гараж. Какое-то время ничего не было видно,
затем завелась машина, зажглись фары, и, резко набирая скорость, машина выехала из
гаража. После этого экспериментальной группе задавался простой вопрос: "Что вы видели?"
Абсолютное большинство юристов, не задумываясь, давали ответы: "Мы видели кражу (угон,
хищение)". И только некоторые отвечали, что мы видели, как человек подходит к гаражу и т.д. И
то же в прениях: если адвокат сразу решает, что это кража, то забывает о важности
исследования фактических данных.
Любая юридическая квалификация представляет собой не что иное, как юридический
термин, правовое определение фактических обстоятельств, представляющих собой
общественно опасное, противоправное, совершенное виновно, наказуемое деяние. И именно от
того, как будут установлены фактические обстоятельства дела, зависит юридический исход
судебного процесса.
Например: подсудимый обвинялся в совершении кражи. В его признательных показаниях,
а равно в предъявленном ему обвинении значилось, что он проник в форточку квартиры на
третьем этаже, а затем также через форточку данной квартиры вынес холодильник, телевизор,
музыкальный центр и ковер. Очевидная несуразность данных фактических обстоятельств и
была предметом анализа защитника в выступлении, где убедительно была показана
невозможность такого поведения.
Другой пример: двое подсудимых обвинялись в том, что одним ударом, одним ножом
нанесли потерпевшему один удар в грудь, от которого потерпевший скончался на месте
происшествии. И опять предметом анализа защиты в прениях сторон явились именно
фактические обстоятельства. Анализ фактов убедительно свидетельствовал о невозможности
подобного поведения. Данный пример интересен еще и тем, что это дело затем уже в качестве
деловой игры - судебного процесса с участием присяжных - неоднократно предлагалось
различным группам юристов. И варианты решений были разные: зачастую судьи, не имея
возможности сделать выбор между кем-либо из подсудимых, выносили оправдательные
вердикты, чаще присяжные признавали виновным кого-то из подсудимых и в единичных
случаях виновными признавались оба подсудимых. При этом выбор решения всегда был
предопределен только подачей фактических обстоятельств дела, т.е. тем, какая картина
происшедшего сложилась в голове у судей - как она была рассказана сторонами, преподнесена
в ходе выступлений в прениях.
Третий пример возможного интересного анализа фактических обстоятельств дела:
рассматривалось дело об убийстве. В лесу была обнаружена пустая автомашина "Газель", а
рядом с ней тело убитого водителя. Товар из машины был похищен. Но обращало на себя
внимание следующее обстоятельство. На теле убитого было обнаружено всего два телесных
повреждения: резаное ранение шеи (шея была разрезана от уха до уха, ранение смертельное,
смерть наступила мгновенно) и пулевое ранение в голову, в лоб, также смертельное с
немедленным наступлением смерти. Определить последовательность причинения
повреждений не представляется возможным.
Серьезный юридический анализ данных обстоятельств способен кардинально изменить
юридические последствия и развитие событий по делу, привести к различным выводам: от
совершения преступления несколькими лицами до заказного убийства с выстрелом в голову
или даже своеобразного "ритуального убийства".
Надлежащее рассмотрение фактических обстоятельств дела не может обойтись без
использования соответствующих языковых приемов произнесения речи. Великий русский язык
открывает безграничные просторы для правильного и адекватного выражения мыслей. Это
могут быть различные приемы: использование уменьшительных форм слов, минимизация,
способ обращения. Никогда не следует называть представляемого человека "мой
подзащитный", а уж тем более "подсудимый". Данный оборот приближает человека, и так
находящегося в тяжелом состоянии, еще ближе к скамье подсудимых. Выражая доверие к
словам и поступкам этого человека, защитник должен как бы "возвращать его в общество"
путем соответствующего обращения к нему по имени и отчеству (если подзащитный
несовершеннолетний, возможно и обращение просто по имени). И наоборот, подчеркиванием
позиции является иное обращение к свидетелям обвинения или потерпевшему. Однако сразу
следует оговориться, что такой совет нужно использовать очень осторожно, поскольку правило
имеет и исключения.
Так, по делу об убийстве, когда потерпевшими признаются родители убитого, вряд ли
будет уместно резкое обращение к потерпевшим. Здесь скорее уместен уважительный тон,
демонстрирующий осознание большого горя этих людей, которое, однако, не должно влиять на
виновность или невиновность лица, обвиняемого в совершении преступления.
Выступая в прениях, защитнику необходимо отвлечься от столь привычного юридического
лексикона, всевозможных сокращений: вещдок, СМЭ и т.п. Мешать в выступлении в прениях
может и неверное произнесение каких-то слов (часто такие ситуации возникают по сложным
делам, связанным со специальной терминологией техники, медицины и др.). Особенно
некрасиво выглядят такие оговорки, когда адвокат путает фамилию собственного доверителя
либо неправильно произносит слова.
Так, в одном из процессов подсудимые обвинялись в совершении преступления на
автомобиле марки "ауди". Адвокат, выступавшая в прениях, тщательно рассказывала об
обстоятельствах совершения преступления. Однако, видимо, она не знала правильного
названия автомобиля и называла его "ауди" (ударение на второй слог). И если в начале
выступления в прениях на лицах присяжных можно было заметить лишь улыбку, то затем, когда
это слово прозвучало более 15 раз, в коллегии присяжных (особенно в мужской ее части)
наблюдалось удивление и неподдельный интерес к тому, сколько раз адвокат еще произнесет
это слово и скажет ли ей кто-нибудь, как верно называть марку автомобиля. Внимание к речи
защитника было утрачено.
Эффективным способом привлечения внимания к выступлению в судебных прениях
являются интонации голоса: это может быть тихий спокойный разговор, резкий деловой либо
громкий изобличающий голос. Выделение голосом фраз, слов, предложений всегда
эффективно воспринимается слушателем, облегчает понимание речи. Очень интересно
слушалась речь, когда защитник начинал тихо рассказывать об обстоятельствах, указанных
обвинением, но затем его голос резко усилился, увеличилась громкость, и адвокат стал
говорить о своих аргументах, оспаривая обвинение.
Всегда отличается изяществом выступление, в котором умело используются жесты. Жест
-
это еще один способ подчеркнуть сказанное, выразить мысль. Жест может использоваться не
только как направление или указание, но и как демонстрация нанесения удара, формы
предмета либо каких-то движений, эмоциональных реакций (например, как дрожали руки). При
этом очевидно, что жест, так же как любой другой прием, связанный с выступлением в прениях,
может как помогать, так и мешать выступлению. Вряд ли можно признать эффективным
чрезмерное усиленное размахивание руками либо совершение иных действий, сильно
превосходящих ожидание.
Вспоминается пример, когда адвокат, желая продемонстрировать присяжным нож и
стараясь усилить это впечатление эффектом неожиданности, быстро достала его и "ринулась"
к скамье присяжных. В рядах присяжных было видно серьезное замешательство, две сидящие
впереди женщины моментально отпрянули назад. Отсюда вывод: вряд ли такое поведение
сможет усилить положительный эффект от выступления в прениях.
Наиболее опасными для выступающего являются непроизвольные жесты, т.е.
незаметные для него самого, но, как правило, отчетливо видные слушателям.
Прекрасный саратовский адвокат Е.М. Левина однажды рассказала такую историю: в зал
судебного заседания была приглашена свидетель - молодая симпатичная девушка. И все в ней
было вроде бы хорошо: и внешность приятная, и говорила она ясно, а главное по делу,
настораживала только одна деталь. Когда она вошла в зал суда, видимо, впопыхах она забыла
вынуть изо рта жевательную резинку, поэтому избавляться от нее пришлось уже в зале суда.
Выбрав момент, девушка ловко прилепила ее к краю трибуны, за которой выступала. Край этот
был скрыт от судьи, но не от присяжных. Затем, очевидно, совершенно неосознанно, девушка
делает следующее: во время показаний она пальцем оттягивает резинку, а растянув ее от
трибуны на максимально возможное расстояние, возвращает на место. Присяжные напряженно
всматривались в каждое ее движение: оторвет или не оторвет. Смысл выступления был
потерян.
К сожалению, часто такое может происходить и с адвокатами, выступающими в прениях, и
если для свидетеля это всего лишь смешной случай, то для адвоката - это крах его
выступления. Наиболее часто встречающийся пример - это ручка в руках защитника, которую
он крутит, вертит, перебирает пальцами, роняет, лезет за ней под стол, затем роняет еще раз и
т.д. Текст выступления при этом уже не вспомнит никто. Всевозможные кручения пуговиц,
перебирания бумажек и т.п. мешают речи так же, как сорные слова: "а", "так" и другие, и с ними
нужно бороться, стараться исключить их из речи.
Особенно остро встают языковые проблемы в тот момент, когда защитнику необходимо в
своей речи перейти к следующему ключевому элементу ее содержания - анализу
доказательств.
Нет необходимости говорить о том, что выступление защитника без анализа
доказательств вряд ли вообще можно назвать прениями. Последовательный, всесторонний и
глубокий анализ доказательств образует основное содержание выступления защитника в
прениях сторон.
Не имеет принципиального значения, в какой последовательности будут
проанализированы доказательства. Возможно начать с показаний подсудимого, подтверждая
его версию другими доказательствами, или может быть использован классический вариант,
когда идет анализ обвинения и демонстрируется его несостоятельность. Интересным
представляется анализ, построенный в форме лестницы, когда одни за другими
рассматриваются доказательства обвинения и постепенно отбрасываются. Важно, чтобы
проведенный анализ был полным. При этом нужно понимать, что полный анализ доказательств
не всегда следует понимать как перечисление всех доказательств. Существуют большие
многотомные дела, где только свидетелей насчитывается несколько сотен, не говоря уже про
документы. В таких делах рассказ о всех доказательствах в прениях просто невозможен,
вернее, рассказать обо всем можно, но такое поведение защитника принесет только вред:
настроит против него других участников процесса, в том числе и суд, отяготит речь, сделает ее
невозможной для восприятия. В этом случае возможна группировка доказательств по их
свойствам, значению, устанавливаемым событиям и т.п.
Речь нужно построить так, чтобы в ней был именно анализ доказательств, а не их
перечисление. Вряд ли следует каждое доказательство воспроизводить дословно. И здесь
возможны многочисленные приемы.
Однажды адвокат, записывавший судебное заседание на диктофон, в прениях перед
присяжными заседателями включил кусок записи показаний свидетеля, для того чтобы
напомнить его показания. Точно так же при необходимости воспроизвести что-то дословно
возможно прочитать протокол, огласить часть документа и т.д.
Говоря об анализе доказательств, Р. Гаррис в книге "Школа адвокатуры" писал, что
анализ доказательств похож на витрину магазина. В нее можно набросать много красивых
вещей, забить ее доверху, однако смотреться она не будет. Если же все расставить по местам
в правильном и логичном порядке, то получится картина, которая будет радовать глаз.
Анализ доказательств в суде с участием присяжных заседателей имеет свои особенности.
Большим плюсом суда присяжных в оценке доказательств является независимость присяжных
от юридических догм, штампов. С другой стороны, это налагает на стороны большую
ответственность в убеждении суда в справедливости собственного анализа. Когда однажды
присяжных заседателей после вынесения вердикта спросили, каким образом они выносили
свое решение, как оценивали доказательства, одна женщина (по профессии - учитель
математики) пояснила: в самом начале процесса она разделила листок бумаги на две части и
наблюдала за процессом. Если она слышала доказательства в пользу обвиняемого, она
ставила плюс, если против - минус. Затем в конце она подсчитала общее количество плюсов и
минусов и вынесла то решение, где знаков было больше. Решение проблемы странное и вряд
ли приемлемое. Однако думается, что это не вина присяжного заседателя, это вина
выступавших юристов, они виноваты в том, что не смогли донести до суда правильный способ
оценки доказательств.
Выступая в Ивановском областном суде перед присяжными заседателями, опытнейший
государственный обвинитель С.Ю. Расторгуев часто говорит присяжным: "Прошу вас учесть,
что доказательства не считают, их взвешивают. Вспомните Фемиду, богиню правосудия с
весами в руках..." Такой подход представляется верным, ибо доказательства должны получить
оценку не только каждое в отдельности, но все вместе в своей совокупности, и не только по
внутреннему содержанию, но и по внешнему облику.
Когда говорим о внешней стороне, то речь идет не о допустимости доказательств, а о тех
внешних свойствах, которые, не делая доказательства недопустимыми и даже не влияя на их
содержание, вместе с тем подрывают доверие или, наоборот, усиливают влияние этого
доказательства на суд.
Самым ярким примером такой оценки является характеристика свидетелей. Вот что по
этому поводу писал Р. Гаррис. Представьте себе, что по разным сторонам тротуара идут двое
прохожих. Один из них, останавливаясь, начинает, указывая на другого, кричать: "Посмотрите
все, вот идет самый честный человек! Честнейший из всех людей на земле!" Люди,
находящиеся на улице подумают про того, к кому направлено это обращение, все что угодно,
только не то, что он честнейший человек на земле.
Внешний вид, одежда, речь, интонации свидетеля порой говорят о нем больше, чем его
показания.
Однажды в одном из процессов свидетелями выступали два подростка. Допрос каждого
продолжался более часа. Они с трудом говорили, связывали слова. Это были дети из
неблагополучных семей с явно низким уровнем развития. Устав, наконец, от бесполезных
попыток получить от них какую-нибудь информацию, государственный обвинитель попросил
суд огласить показания на предварительном следствии. Это были четкие, последовательные
показания, изобилующие сложными предложениями и терминами. В речи государственный
обвинитель анализировал показания свидетелей на следствии и просил суд поверить именно
этим логичным показаниям. Речь адвоката свелась к рассказу об образе самих свидетелей и к
мысли о том, что эти свидетели никак не ассоциируются с тем, что они могут дать четкие
показания.
Другой пример, когда в зале суда стоял здоровый мужчина, крепкого телосложения,
одетый в спортивную куртку, из его показаний следовало, что он больше десяти лет провел в
местах лишения свободы за совершение вооруженных нападений. Однако на вопрос суда,
почему он ранее не давал такие показания, он пояснил, что боялся жены обвиняемого.
Выступая в прениях, адвокату лишь осталось обратить внимание суда на маленькую, хрупкую
20-
летнюю девушку, которую боялся свидетель.
Конечно, изложенные примеры небезупречны и можно высказать массу доводов в их
опровержение, но они наглядно демонстрируют, что анализировать возможно не только
содержание доказательств, но и их внешние атрибуты.
Большую помощь для анализа доказательств могут оказать разного рода наглядные
пособия.
В советской практике применение наглядных пособий было редкостью, неодинаково
отношение к ним судей и сейчас. Нередко приходится слышать от судей: пожалуйста, уберите
ваш плакат, рисунок, схему - мы это не исследовали. Думается, что подобная позиция не
основана на законе. В судебном заседании в ходе судебного следствия исследуются
доказательства, а предъявляемые адвокатом в ходе прений наглядные пособия
доказательствами не являются, а следовательно, они в принципе не могут быть исследованы в
ходе следствия. Вместе с тем они выражают (демонстрируют) позицию защиты. Совершенно
непонятно, почему на словах можно рассказать о том, кто, где стоял, а изобразить это на
бумаге и показать суду - нет?! Более того, адвокат просто должен в определенных случаях
прибегать к помощи наглядных пособий. С помощью схем можно четко проанализировать
протокол осмотра места происшествия, с помощью рисунка заключение судебно-медицинской
или иной экспертизы. Можно несколько раз проговорить, с какой стороны имелись ранения у
потерпевшего, а можно просто на рисунке изобразить их расположение, такой вариант будет
прост, доступен и понятен.
Можно привести другой пример, когда адвокат, выступая в прениях и анализируя
ситуацию, произошедшую между несколькими автомобилями, принесла в зал судебного
заседания игрушечные автомобили и, расставляя и передвигая их, демонстрировала суду
невозможность возникновения ситуации, о которой говорил государственный обвинитель. В
другом процессе адвокат, анализируя показания свидетелей относительно того, кто из
подсудимых находился на месте происшествия, вспоминая, кто как из них был одет (на одном
было белая рубашка, на двух других красная и синяя футболки), говорил о том, что цвета
одежды разительно отличаются, их невозможно перепутать. Взгляните на них, произнес
адвокат и указал на висевший за столом судьи Российский флаг - невозможность ошибки была
наглядно продемонстрирована.
Демонстрация нужна и для оценки вещественных доказательств: подсудимый обвинялся
наряду с другими преступлениями в совершении незаконного приобретения и хранения
огнестрельного оружия - пистолета. В ходе рассмотрения дела по ходатайству защиты было
признано недопустимым доказательством заключение баллистической экспертизы. Однако
прокурором обвинение было поддержано в полном объеме, включая и данный состав
преступления. Перед защитой встала проблема: как объяснить присяжным значение этой
экспертизы и невозможность без ее исследования вынести обвинительный приговор. И тогда
была осуществлена следующая идея: в ходе выступления в прениях, подходя к данному
эпизоду обвинения, адвокат взял в руки предварительно заготовленный пистолет (это была
сувенирная зажигалка, купленная в обычном магазине). Показывая его присяжным, адвокат
говорил: "Вам прокурор демонстрировал металлический пистолет, я тоже вам показываю, тот,
что находится у меня в руках, он тоже металлический, имеет название, номер, сам он очень
тяжелый. Но вот только в чем проблема, настоящий ли он, стреляет ли он, имеются ли в нем
патроны, если он стрелял, то не сломан ли он сейчас? Вы это можете сказать? Я могу вам
показать, что представляет собой пистолет, который у меня в руках, но что за пистолет был в
руках у прокурора, не знает никто". Демонстрация помогла раскрыть мысль, наглядно показать
обоснованность позиции и значимость доказательства для разрешения дела.
Еще одним элементом содержания выступления защитника в прениях, способным помочь
защитнику донести до слушателя его выступление, является использование различного рода
историй или аналогий. Человеческому восприятию всегда способствуют всякого рода
ассоциации, особенно это проявляется у людей с эмоциональным складом характера. Если
адвокат хочет, чтобы что-то из его идей, высказываний, примеров запомнилось, лучше всего
подобрать некую ассоциацию (аналогию) из книги, фильма, жизни, близкую по духу его
слушателям. Так, выступая по делу о весьма странном заказном убийстве, защитник,
анализируя нелепое поведение подсудимых, говорил, что при заказном убийстве такого не
бывает, заказные убийства - это дела Листьева, Холодова и другие, о которых мы часто
слышим по телевизору, это четко спланированные, организованные преступления,
совершаемые с использованием специальных средств.
Другой пример - использование аналогии при анализе показаний подсудимого:
Подсудимому было предъявлено обвинение в незаконном хранении, приобретении
огнестрельного оружия. Он, отрицая свою вину, говорил, что был уверен в том, что данный
автомат непригоден для стрельбы. Он нашел его случайно, положил в подвал и даже не
притронулся к нему. Выступая, государственный обвинитель вспомнила, что подсудимый
являлся человеком военным, служил в горячих точках, приучен правильно обращаться с
оружием. "А теперь представьте, - обратилась она к присяжным, - что какая-нибудь женщина
приобрела дорогое и интересное украшение. Поверите ли вы в то, что она, не примерив его на
себя, не покрасовавшись в нем перед зеркалом, просто уберет его в ящик и забудет. Вот так и
этот человек не мог забыть про оружие...". В данном случае аналогия использовалась для
анализа доказательства, оценки его достоверности.
Один раз, выступая в процессе, защитник сказал, что рассматриваемое дело очень
похоже на многочисленные события, которые в своем развитии проходят пять этапов: шумиха,
неразбериха, поиск виноватых, наказание невиновных и награждение тех, кто не имеет к этому
никакого отношения.
Это уже аналогия для оценки всего дела. Много примеров дают нам различные фильмы,
детективы: "Место встречи изменить нельзя", "Шерлок Холмс" и др.