ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 5795
Скачиваний: 3
институты
в
той
или
иной
степени
воплощаются
и
в
практике
буржуазных
государств
с
республиканской
формой
правления
,
в
так
называемых
исламских
республиках
,
прежде
всего
в
Иране
и
Пакистане
.
Усиление
позиций
исламских
принципов
и
норм
в
государственном
праве
,
как
известно
,
не
в
последнюю
очередь
было
вызвано
тем
,
что
буржуазный
путь
развития
во
многих
рассматриваемых
странах
не
привел
к
решению
стоящих
перед
ними
острых
социально
-
экономических
и
политических
проблем
.
Не
случайно
поэтому
в
некоторых
из
них
был
взят
курс
на
замену
западных
политических
моделей
и
государственно
-
правовых
институтов
исламскими
принципами
и
нормами
.
В
частности
,
это
выразилось
в
отказе
от
ряда
ранее
применявшихся
здесь
институтов
буржуазного
государственного
права
в
пользу
по
-
разному
толкуемой
исламской
модели
правления
.
Дело
в
том
,
что
неоднозначность
и
противоречивость
мусульманской
концепции
государства
,
сочетание
в
ней
пережиточных
и
относительно
прогрессивных
начал
дают
возможность
использовать
ее
в
различных
классовых
интересах
.
Поэтому
в
зависимости
от
того
,
какие
социально
-
политические
силы
находятся
у
власти
в
данной
стране
,
на
первый
план
выходит
та
или
иная
сторона
указанной
концепции
.
Различие
консервативного
и
демократического
подходов
можно
проследить
на
примере
практически
всех
основных
исламских
принципов
и
норм
,
закрепляемые
государственным
правам
стран
различной
социально
-
политической
ориентации
.
Вместе
с
тем
наблюдается
известная
связь
между
характером
режима
,
особенностями
классового
содержания
государства
и
теми
исламскими
по
своему
происхождению
государственно
-
правовыми
институтами
,
которые
воплощаются
в
политической
действительности
той
или
иной
страны
.
Не
случайно
,
как
будет
показано
,
консервативные
правящие
круги
Саудовской
Аравии
,
Пакистана
или
Ирана
,
выражающие
интересы
буржуазно
-
помещичьего
блока
,
обращаются
прежде
всего
к
тем
элитарным
положениям
мусульманской
концепции
государства
,
которые
оправдывают
всевластие
правителя
,
предоставление
ему
по
существу
диктаторских
полномочий
в
условиях
авторитарного
режима
.
В
то
же
время
в
некоторых
других
странах
стоящие
у
власти
силы
,
чья
политика
в
значительной
степени
отвечает
интересам
широких
слоев
населения
(
прежде
всего
мелкой
буржуазии
),
делают
акцент
на
демократически
толкуе
-
Л
.
Р
.
Сюкияйнен
.
Мусульманское
Право
.
Вопросы
теории
и
практики
114
мом
исламском
принципе
совещательности
.
Наглядным
примером
в
этом
отношении
может
служить
Ливия
,
где
данный
принцип
был
использован
при
создании
так
называемой
джамахирии
—
своеобразной
республиканской
формы
травления
,
важным
элементом
которой
выступают
избираемые
народные
конгрессы
и
комитеты
.
К
институту
аш
-
шура
широко
обращаются
и
руководители
стран
социалистической
ориентации
в
целях
идеологического
обоснования
проводимых
здесь
демократических
политических
преобразований
.
Однако
то
же
положение
мусульманской
теории
государства
может
служить
совсем
другим
целям
,
в
частности
в
качестве
замены
института
выборов
и
обоснования
особой
роли
узкой
группы
мусульманских
деятелей
,
составляющих
опору
главы
государства
(
например
,
в
Саудовской
Аравии
).
Влияние
ислама
и
мусульманского
права
на
современное
государственно
-
правовое
развитие
стран
Востока
не
может
быть
раскрыто
,
если
ограничиться
анализом
лишь
их
конституционного
законодательства
.
Ведь
при
внешне
сходных
конституционных
нормах
в
ряде
стран
исламский
фактор
играет
далеко
не
одинаковую
практическую
роль
в
функционировании
институтов
государственного
права
.
Такое
же
точно
положение
может
наблюдаться
и
в
отдельно
взятой
стране
,
где
за
неизменностью
конституционных
предписаний
порой
скрываются
расширение
или
,
наоборот
,
сужение
рамок
влияния
отмеченных
феноменов
на
государственно
-
правовую
практику
.
С
другой
стороны
,
изменение
масштабов
воздействия
ислама
на
политические
отношения
может
приводить
к
конституционным
поправкам
,
созданию
новых
государственных
институтов
или
коррективам
деятельности
уже
существующих
органов
и
политических
институтов
.
Анализ
места
ислама
и
мусульманского
права
в
современном
государственно
-
правовом
развитии
стран
Востока
не
позволяет
согласиться
с
выводом
,
что
«
чисто
исламская
государственно
-
правовая
мысль
,
скованная
приверженностью
к
догматам
прежних
веков
,
не
оказывает
прямого
воздействия
на
эволюцию
рациональной
государственности
в
современном
мусульманском
мире
» [150,
с
.
405].
Конечно
,
о
«
прямом
воздействии
»
указанной
концепции
(
если
под
таким
влиянием
понимать
последовательную
и
полную
реализацию
данной
концепции
в
политической
жизни
)
применительно
к
современному
зарубежному
Востоку
говорить
не
приходится
хотя
бы
потому
,
что
классическая
«
исламская
форма
правления
»
как
всеобъемлющая
система
во
всех
ее
деталях
вообще
едва
ли
когда
-
нибудь
существовала
на
практике
.
Однако
это
обстоятельство
отнюдь
не
означает
,
что
отдельные
мусульманско
-
правовые
принципы
,
нормы
и
даже
целые
институты
в
качестве
формы
традиционного
или
нового
социального
содержания
не
попользуются
в
современной
государственном
праве
.
Конечно
,
не
следует
преувеличивать
влияние
ислама
и
мусульманского
права
на
государст
-
Л
.
Р
.
Сюкияйнен
.
Мусульманское
Право
.
Вопросы
теории
и
практики
115
венно
-
правовое
развитие
рассматриваемых
стран
,
но
нельзя
и
сбрасывать
ело
со
счетов
[230,
с
. 93].
Для
подтверждения
данного
тезиса
обратимся
.
к
анализу
основных
направлений
,
по
которым
ислам
и
мусульманское
право
воздействуют
на
современное
государственное
право
стран
Востока
.
Ведущим
конституционным
принципом
,
отражающим
влияние
исламских
институтов
и
норм
на
государственное
право
и
одновременно
выступающим
правовой
основой
такого
влияния
,
является
признание
ислама
государственной
религией
что
имеет
место
приблизительно
в
30
странах
£19,
с
. 134].
Такое
положение
содержат
,
например
,
конституции
Иордании
(
ст
. 2),
ОАЭ
(
ст
. 7),
Туниса
(
ст
. 1),
Катара
(
ст
. 1),
АРЕ
(
ст
. 2),
Пакистана
(
ст
. 2)
и
т
.
д
.
.
Нередко
17
устанавливается
,
что
положение
о
государственном
характере
ислама
не
может
быть
пересмотрено
(
например
,
с
. 104
конституции
Бахрейна
и
ст
. 101
конституции
Марокко
).
В
своеобразной
форме
закреплен
официальный
статус
ислама
в
Ливии
,
`
Тексты
использованных
в
данном
разделе
конституций
арабских
стран
см
. [96,
с
. 28—59; 98,
с
. 31—65; 103; 114].
Текст
17
конституции
Пакистана
1973
г
.,
восстановленной
в
1985
г
.,
а
также
внесенных
в
нее
изменений
и
дополнений
см
. [122; 125
а
,
1985, XIII,
№
4, 5].
где
«
Декларация
об
установлении
власти
народа
»
от
1977
г
.
называет
Коран
«
законом
(
шариатом
)
общества
» (
ст
. 2)
5
.
Комментируя
ливийский
опыт
государственного
строительства
,
исследователи
подчеркивают
,
что
в
этой
стране
«
народ
отвергает
отделение
религии
от
государства
» [334,
с
. 24].
Следует
отметить
и
то
обстоятельство
,
что
даже
в
тех
странах
,
где
официальная
идеология
является
в
целом
светской
,
правящие
круги
вынуждены
считаться
с
глубоким
влиянием
ислама
в
широких
массах
и
допускать
его
признание
государственной
религией
.
Это
видно
на
примере
Ирака
,
конституция
которого
закрепляет
государственный
характер
ислама
(
ст
. 4),
хотя
идеологическая
платформа
правящей
партии
Баас
практически
не
включает
исламских
элементов
.
Анализируя
конституции
арабских
стран
,
сирийский
политолог
Дж
.
Джаббур
обращает
внимание
на
то
,
что
ни
одна
из
них
не
закрепляет
в
прямой
форме
светский
характер
государства
.
Даже
если
основной
закон
(
например
,
Ливана
или
Судана
)
не
признает
ислам
единственной
государственной
религией
,
то
это
отнюдь
не
означает
отделения
религии
от
государства
,
а
является
лишь
свидетельством
того
влияния
,
которым
пользуются
в
данной
стране
иные
,
кроме
ислама
,
религиозные
верования
,
прежде
всего
христианство
[394,
с
. 93—96].
По
вопросу
о
политико
-
идеологическом
и
правовом
значении
конституционного
определения
ислама
как
государственной
религии
в
литературе
арабских
стран
высказаны
различные
точки
зрения
.
Наметились
два
основных
подхода
.
Сторонником
первого
является
,
например
,
Авад
Мухаммад
Авад
,
по
мнению
которого
положение
конституции
о
государственном
характере
ислама
(
без
признания
шариата
основным
источником
законодательства
)
лишено
юридического
смысла
и
,
по
существу
,
лишь
означает
,
что
большинство
населения
данной
страны
исповедует
ислам
,
признаваемый
государством
[365,
с
11 —131
Однако
дан
-
Л
.
Р
.
Сюкияйнен
.
Мусульманское
Право
.
Вопросы
теории
и
практики
116
ное
положение
,
считает
ученый
,
игнорирует
особенность
ислама
,
который
является
не
просто
религией
,
но
выступает
также
в
качестве
системы
правовых
норм
.
На
это
обращают
внимание
и
сторонники
иного
толкования
конституционного
положения
о
государственном
характере
ислама
.
Так
,
Джаббур
утверждает
,
что
указанное
положение
логически
предполагает
признание
мусульманского
права
источником
законодательства
,
поскольку
исламу
не
свойственно
отделение
религии
от
государства
и
права
.
Поэтому
специальное
указание
на
данную
роль
мусульманского
права
излишне
,
если
конституция
уже
закрепила
государственный
характер
ислама
.
Иначе
говоря
,
по
мнению
сирийского
исследователя
,
оба
конституцонные
положения
совпадают
по
смыслу
и
являются
взаимозаменяемыми
[394,
с
. 97—98].
Аналогичную
позицию
занимает
и
известный
египетский
18
ученый
Али
Али
Мансур
,
который
трактовал
закрепление
конституцией
Египта
1964
г
.
государственного
характера
ислама
как
признание
верховенства
мусульманского
права
по
отношению
к
принимаемым
государством
законам
[367,
с
. 110—114].
С
ним
солидаризируется
и
Мухамад
Абд
ал
-
Латиф
.
Мухаммад
Абд
Аллах
,
расценивающий
конституционное
объявление
ислама
государственной
религией
как
закрепление
принципа
верховенства
мусульманского
права
[416,
с
. 24
—26]
.
19
Оценивая
такие
взаимоисключающие
взгляды
на
конституционное
закрепление
государственного
характера
ислама
,
Джаббур
отмечает
,
что
само
конституционное
положение
,
вокруг
которого
развернулся
опор
,
не
отличается
четкостью
и
ясностью
своего
юридического
содержания
.
В
этом
отношении
,
по
его
мнению
,
наука
конституционного
права
должна
выработать
единый
подход
к
вопросу
о
том
,
является
ли
указанное
положение
простой
декларацией
или
же
представляет
собой
юридическую
норму
,
подлежащую
исполнению
и
влекущую
определенные
правовые
последствия
,
например
,
в
плане
приведения
законодательства
в
соответствие
с
мусульманским
правом
[394,
с
92).
На
наш
взгляд
,
на
поставленный
вопрос
невозможно
дать
однозначный
ответ
.
Ведь
главное
заключается
не
в
догматическом
толковании
отдельной
конституционной
`
Текст
декларации
см
. [103,
с
. 218—220].
18
`
На
возможность
толкования
конституционной
нормы
о
государственном
статусе
ислама
как
признания
всеобъемлющего
19
исламского
характера
государства
обращает
внимание
Г
.
И
.
Муромцев
,
Отмечая
,
что
провозглашение
ислама
государственной
религией
или
шариата
основой
законодательства
в
глазах
широких
масс
может
означать
наделение
государства
теократическими
чертами
. «
Придание
религии
государственного
характера
в
данном
случае
должно
обозначать
распространение
принципов
ислама
на
организацию
власти
государства
» [230,
с
. 32].