ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 5796
Скачиваний: 3
имущества
в
пользу
казны
по
решению
суда
,
а
.
ханифиты
вообще
не
допускали
подобный
вид
тазира
(
см
. [372,
с
. 152; 398,
с
. 142]).
Несовпадающие
оценки
тазира
,
включая
и
имущественные
санкции
,
наглядно
демонстрируют
,
что
различные
школы
мусульманского
права
(
а
внутри
школ
—
отдельные
правоведы
),
пользуясь
правом
на
иджтихад
,
применяли
несовпадающие
нормы
при
решении
сходных
вопросов
.
Ярким
примером
,
подтверждающим
данный
вывод
,
является
трактовка
телесного
наказания
.
По
-
своему
толкуя
положения
сунны
,
различные
мусульманско
-
правовые
школы
сформулировали
собственные
разнообразные
нормы
,
регулирующие
применение
этого
наиболее
распространенного
вида
тазира
(
см
.
об
этом
[42, c. 280; 57,
с
. 236-232; 65
с
. 535;
78,
с
. 99, 113, 116; 83,
с
. 265, 84,
с
. 106; 372,
с
. 150-151; 535,
с
. 101]).
Так
,
ханбалиты
считали
,
что
телесное
наказание
может
колебаться
от
3
до
10
ударов
палкой
,
розгами
или
кнутом
.
При
этом
они
ссылались
на
предание
,
согласно
которому
.
Пророк
не
допускал
наказания
более
чем
10
ударами
за
проступки
,
не
являющиеся
преступлениями
категории
хадд
.
Ханифиты
,
исходя
из
того
,
что
тазир
в
любом
случае
должен
быть
меньше
санкции
хадд
,
устанавливали
максимальный
предел
телесного
наказания
в
39
ударов
для
свободного
и
19
для
раба
(
напомним
,
что
по
ханифитскому
толку
за
употребление
алкоголя
свободному
мусульманину
полагается
40
ударов
,
а
рабу
— 20).
Согласно
шафиитскому
толку
высший
предел
для
этого
вида
наказания
—19
ударов
для
всех
мусульман
.
Некоторые
правоведы
полагали
,
что
тазир
за
наиболее
опасные
преступления
при
отсутствии
всех
необходимых
условий
для
применения
за
их
совершение
точно
установленной
санкции
хадд
не
может
превышать
максимального
размера
телесного
наказания
для
этой
категории
преступлений
,
установленного
в
100
ударов
(
за
прелюбодеяние
).
Например
,
лицо
,
совершившее
кражу
,
но
не
подлежащее
по
каким
-
либо
причинам
отсечению
руки
,
может
быть
подвергнуто
телесному
наказанию
99
ударами
.
Сторонники
маликитского
толка
мусульманского
права
считали
,
что
наказание
тазир
может
быть
даже
более
суровым
,
чем
санкция
хадд
за
аналогичные
преступления
,
если
она
не
подлежит
Л
.
Р
.
Сюкияйнен
.
Мусульманское
Право
.
Вопросы
теории
и
практики
198
применению
из
-
за
«
сомнения
».
За
другие
правонарушения
,
по
их
мнению
,
тазир
может
достигать
100
ударов
(
например
,
за
умышленное
убийство
при
прощении
преступника
)
и
больше
(
маликиты
ссылались
на
предание
,
согласно
которому
халиф
Омар
наказывал
за
подделку
документов
с
целью
овладения
средствами
государственной
казны
100
ударами
трижды
—
в
течение
трех
дней
подряд
).
Отдельные
правоведы
полагали
,
что
тазир
в
виде
телесного
наказания
не
имеет
строго
определенных
границ
,
которые
всякий
раз
устанавливает
компетентный
государственный
орган
по
своему
усмотрению
,
исходя
из
конкретных
обстоятельств
проступка
и
руководствуясь
«
общими
интересами
»
общины
.
Специальное
внимание
мусульманские
правоведы
уделяли
смертной
казни
как
одному
из
видов
тазира
.
Они
полагают
,
что
денная
мера
наказания
может
и
должна
применяться
за
наиболее
тяжкие
преступления
,
посягающие
на
общие
интересы
общины
или
власть
правителя
.
Так
,
маликиты
требовали
смертной
казни
за
шпионаж
в
пользу
врага
,
находящегося
а
состоянии
войны
с
мусульманами
.
По
мнению
шафиитов
и
ханбалитов
,
аналогичная
мора
наказания
,
исходя
из
«
общей
пользы
»
для
верующих
,
может
применяться
за
призыв
к
смуте
и
отказу
от
основных
принципов
мусульманской
веры
,
зафиксированных
в
Коране
и
сунне
(
известно
,
что
халиф
Омар
жестоко
расправлялся
с
членами
секты
кадаритов
,
отстаивавших
тезис
о
свободе
воли
и
отрицавших
предопределение
),
а
также
за
колдовство
.
Ханифиты
выступали
против
смертной
казни
в
этих
случаях
,
но
допускали
ее
в
отношении
преступников
-
рецидивистов
,
неоднократно
совершавших
серьезные
преступления
и
не
исправившихся
под
влиянием
иных
мер
наказания
(
см
.,
например
, [78,
с
. 114; 84,
с
. 106, 372,
с
. 149—150).
Ал
-
Маварди
также
считал
,
что
в
отношении
рецидивистов
халиф
вправе
применять
пожизненное
лишение
свободы
и
даже
смертную
казнь
,
если
это
отвечает
общим
интересам
мусульман
[57,
с
220].
!
Для
применения
тазира
,
как
и
иных
санкций
,
достаточно
признания
нарушителя
или
доказательства
его
вины
свидетельскими
показаниями
.
Однако
в
отличие
от
хадда
или
кисаса
этот
вид
наказания
может
быть
применен
к
любому
лицу
,
находящемуся
в
здравом
рассудке
,
в
том
числе
к
несовершеннолетнему
,
а
также
в
случае
«
сомнения
» (
см
. [380,
с
. 242—243]).
Характерная
особенность
тазира
заключается
в
том
,
что
он
не
представляет
собой
систему
строго
установленных
формально
определенных
санкций
за
конкретные
проступки
,
и
правоприменительный
орган
может
достаточно
гибко
выбирать
вид
и
размер
наказания
в
зависимости
от
характера
проступка
и
личности
виновного
.
В
случае
необходимости
одновременно
используются
несколько
видов
тазира
,
например
,
телесное
наказание
сочетается
с
высылкой
.
Причем
избранное
наказание
не
обязательно
должно
иметь
жесткие
рамки
(
например
,
срок
лишения
свободы
)
и
во
многих
случаях
применяется
до
тех
пор
,
пока
Л
.
Р
.
Сюкияйнен
.
Мусульманское
Право
.
Вопросы
теории
и
практики
199
нарушитель
не
раскается
или
не
исправится
—
уплатит
долг
,
выполнит
религиозную
обязанность
,
которой
он
ранее
избегал
,
и
т
.
п
.
Вместе
с
тем
в
«
публичных
интересах
»
допускается
даже
превентивное
наказание
тазиром
лиц
,
которые
еще
не
совершили
никаких
проступков
,
но
имеются
достаточные
основания
подозревать
,
что
они
могут
это
сделать
[42,
с
. 279; 57,
с
23&? 78,
с
. 112,
116, 84,
с
. 106; 381,
с
130D
Теория
мусульманского
деликтного
права
в
отдельных
случаях
допускает
освобождение
от
ответственности
за
правонарушения
категории
тазир
.
Так
,
этот
вид
наказания
безусловно
исключается
при
раскаянии
виновного
.
Кроме
того
,
если
проступок
затрагивает
частные
права
,
то
компетентный
государственный
орган
применяет
тазир
,
как
правило
,
только
по
требованию
потерпевшего
и
вправе
не
прибегать
к
наказанию
при
прощении
виновного
потерпевшим
.
Однако
и
в
этом
случае
правитель
может
привлечь
правонарушителя
к
ответственности
в
«
общих
интересах
».
Если
же
потерпевший
настаивает
на
наказании
,
то
оно
должно
быть
наложено
.
В
то
же
время
,
по
мнению
большинства
правоведов
,
в
случае
посягательства
на
«
права
Аллаха
» (
в
том
числе
за
неисполнение
религиозных
обязанностей
,
присвоение
государственных
средств
путем
подлога
или
неоднократное
совершение
серьезных
преступлений
,
угрожающих
всеобщему
спокойствию
)
прощение
или
помилование
не
допускаются
,
поскольку
при
этом
затрагиваются
интересы
не
конкретного
человека
,
а
всей
общины
,
и
наказание
должно
быть
обязательно
наложено
государственным
органом
(
см
. [42,
с
. 280—
282; 57,
с
. 237—238; 78,
с
. 131; 381,
с
. 240—241]).
В
отличие
от
общепри
-
нятой
позиции
ал
-
Маварди
полагал
;
что
даже
при
нарушении
«
прав
Аллаха
»
правитель
может
применить
тазир
,
или
помиловать
виновного
,
исходя
из
«
общей
пользы
» [57,
с
. 237].
До
конца
XV
в
.
мусульманское
право
в
форме
доктрины
—
выводов
крупнейших
представителей
основных
толков
—
выступало
ведущим
источником
,
устанавливавшим
систему
наказания
за
правонарушения
и
регулировавшим
порядок
их
применения
.
С
образованием
Османской
империи
заметнее
влияние
на
эту
отрасль
права
стала
оказывать
расширяющаяся
законодательная
практика
правителей
.
Дело
в
том
,
что
мусульманская
государственно
-
правовая
доктрина
,
признавая
пробельность
основных
источников
мусульманского
права
,
допускала
введение
новых
правовых
норм
в
порядке
так
называемой
правовой
политики
.
Под
ней
подразумевалось
законодательство
,
принимаемое
правителем
по
вопросам
,
не
урегулированным
Кораном
и
сунной
.
Одновременно
была
разработана
теория
,
обосновывающая
возможность
изменения
норм
фикха
«
с
изменением
времени
,
места
и
условий
».
Практическая
реализация
обеих
концепций
означала
,
что
глава
османского
государства
и
даже
наместники
издавали
нормативные
акты
,
которые
не
только
дополняли
,
но
порой
и
существенно
корректировали
выводы
муджтахидов
.
Прежде
всего
Л
.
Р
.
Сюкияйнен
.
Мусульманское
Право
.
Вопросы
теории
и
практики
200
речь
шла
о
законодательстве
в
области
регулирования
административных
отношений
,
которые
не
получили
достаточного
закрепления
в
основополагающих
источниках
мусульманского
права
и
трудах
юристов
.
Вместе
с
тем
вводились
в
действие
и
акты
,
затрагивающие
систему
уголовных
санкций
,
достаточно
подробно
разработанную
муджтахидами
.
Этому
в
немалой
степени
способствовала
сама
теория
деликтного
мусульманского
права
,
которая
пришла
к
выводу
,
что
за
исключением
преступлений
категорий
хадд
и
кисас
санкции
на
все
иные
правонарушения
может
устанавливать
правитель
и
в
этом
случае
такие
нормы
считаются
обязательными
для
судей
.
На
деле
,
однако
,
принимаемые
османскими
правителями
законодательные
акты
касались
всех
видов
наказания
,
в
том
числе
и
тех
,
которые
теория
мусульманского
права
рассматривала
в
качестве
неизменных
(
см
,
например
, [491,
с
. 12—13, 15—16]).
Издание
нормативно
-
правовых
актов
по
административным
,
финансовым
,
земельным
и
уголовным
вопросам
имело
место
практически
при
всех
османских
султанах
,
но
лишь
Мехмед
Фатих
(1451—1481)
систематизировал
их
и
ввел
в
действие
в
виде
двух
сводных
законов
—
канун
-
наме
,
причем
второй
из
них
содержал
обширный
раздел
об
уголовных
наказаниях
.
Однако
наибольшую
известность
приобрела
законодательная
деятельность
Селима
I (1512—1520)
и
особенно
Сулеймана
Законодателя
(1520—1566),
во
время
правления
которого
был
составлен
неофициальный
сборник
фетв
по
различным
отраслям
мусульманского
права
и
подготовлен
к
изданию
знаменитый
сборник
султанских
указов
.
В
XVI—
XVII
вв
.
подобная
практика
продолжалась
и
при
других
османских
правителях
,
вводивших
в
действие
многочисленные
законы
,
которые
нередко
противоречили
классическим
выводам
мусульманского
деликтного
права
[21; 221,
с
. 56; 491,
с
. 15;
466,
с
. 186].
Позднее
практика
издания
правителями
канун
-
наме
заметно
сократилась
,
а
султан
Мустафа
II (1695—1703)
даже
издал
указ
о
том
,
что
все
суды
должны
применять
только
закрепленные
шариатом
меры
уголовного
наказания
[221,
с
. 59—60].
Начиная
со
второй
половины
XIX
в
.,
в
положении
мусульманского
права
произошли
серьезные
изменения
,
связанные
прежде
всего
с
тем
,
что
в
правовых
системах
наиболее
развитых
мусульманских
стран
оно
постепенно
уступило
ведущее
место
законодательству
,
основанному
на
западноевропейских
образцах
.
К
этому
свелись
,
например
,
реформы
в
области
правовой
надстройки
Османской
империи
,
которые
были
объективно
обусловлены
,
с
одной
стороны
,
развитием
капиталистических
отношений
,
предоставлением
определенных
экономических
и
политических
прав
местной
буржуазии
,
а
с
другой
—
экспансией
и
укреплением
позиций
западноевропейских
держав
на
социальное
развитие
стран
,
входивших
в