ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 25.10.2020
Просмотров: 6993
Скачиваний: 11
Введение в основания нравственности и законодательства 313
рода и легальным отношением другого рода, состоит в
том, что в первом случае обстоятельство, производящее
естественное отношение, служит указанием того, где
нужно установить легальное отношение; в последнем
случае место, где нужно связать легальное отношение,
определяется не этим обстоятельством, а каким-нибудь
другим. Из этих соображений окажется достаточно ясно,
что для объяснения разных родов положений естествен
ных и чисто условных в наиболее удобном порядке не
обходимо дать первое место последним. Держась посто
янно этого правила, мы будем везде давать первенство
не тем, которые суть первые по природе, но тем, кото
рые проще для описания. Мы не находим другого
средства избежать беспрестанных антиципаций и по
вторений.
XL.
Мы переходим теперь к рассмотрению домашних или
семейных отношений, происходящих чисто от легально
го учреждения. В самом деле этому учреждению обяза
ны своим происхождением оба рода домашних положе
ний, рассматриваемых как дело закона. Когда закон —
все равно с какой целью — берет на себя действие в
деле, в котором он не действовал прежде, он может дей
ствовать только наложением о б я з а т е л ь с т в 1. Когда
на человека налагается какое-нибудь легальное обяза
тельство, то оно может быть наложено в первой инстан
ции только двумя способами. Один способ — дать
власть налагать это обязательство той стороне, в пользу
которой оно налагается; другой — предоставить эту
власть известным третьим лицам, которые в силу обла
дания этой властью называются служителями правосу
дия. В первом случае о покровительствуемой стороне го
ворится, что она обладает не только п р а в о м против
обязанной стороны, но и в л а с т ь ю над ней; во втором
случае есть только право, не усиливаемое властью. В
1 См. гл. XIX (Границы), § 3.
314
Иеремия Бентам
первом случае покровительствуемая сторона может бьггь
названа в ы с ш и м (superior), и так как они обе —
члены одного семейства, то — в ы с ш и м д о м а ш
н и м относительно обязанной стороны, которая в этом
же смысле может быть названа д о м а ш н и м н и з
ш и м относительно покровительствуемой стороны. Го
воря в смысле возможности, очевидно, что домашние
положения, или род фиктивного владения, аналогичного
домашним положениям, могли бы считаться установлен
ными как посредством одних прав без власти какой-либо
из сторон, так и посредством власти. Но в смысле прин
ципа полезности1 это не кажется удобным; а на деле, ве
1 Два лица, каким-нибудь образом принужденные жить вместе, ни
когда не могут прожить долго вместе без того, чтобы одно из этих лиц не
нашло нужным сделать тот или другой акт, который бы другое из этих
лиц не нашло нужным не делать. Когда это случится, как решить этот
спор? Оставляя в стороне благородство и благовоспитанность, составляю
щие поздний и ненадежный плод издавна установившихся законов, оче
видно, что здесь нет другого средства решения, кроме физической силы;
и эта сила есть, действительно, то самое средство, которое должно было
решать и семейные, и другие споры задолго до того, когда начала суще
ствовать деятельность вроде деятельности законодателя. Итак, если таков
был порядок вещей, который законодатель нашел установленным самой
природой, что мог он сделать лучшего, как не остановиться на нем? Лица,
которые по влиянию причин, господствующих везде, обыкновенно живут
вместе, бывают: 1) родитель и ребенок, в течение детства последнего;
2) муж и жена; 3) дети от одних родителей. Родитель и ребенок — по не
обходимости: потому что если бы ребенок жил не с родителем (или с кем-
нибудь, занимающим место родителя), то он не жил бы вовсе; муж и жена
— по выбору, близкому к необходимости; дети от одних родителей — по
необходимости каждому из них жить с родителями. Что касается отноше
ний между родителем и ребенком, то необходимость власти, оказываю
щаяся на стороне родителя для сохранения ребенка, прекращает все даль
нейшие рассуждения. Между мужем и женой этой необходимости не су
ществует. Единственное основание, применимое к этому случаю, есть не
обходимость положить конец спорам. Мужчина хотел бы жареного мяса,
женщина — вареного: неужели им поститься до тех пор, пока придет
судья приготовить это мясо? Женщина хотела бы одеть ребенка в зеленое,
мужчина — в синее: неужели ребенку оставаться голым, пока судья при
дет одевать его? Это предоставляет основание дать власть той или другой
стороне: но это не предоставляет никакого основания двть ее лучше
одной, чем другой стороне. Как же должен решить это законодатель?
Предполагая, что эту власть одинаково легко дать и той и другой стороне,
пусть он сколько угодно времени ищет основания, по которому бы он мог
отдать эту власть скорее одной, чем другой стороне, и он будет искать на
прасно. Но как уже стоит этот вопрос на деле? Потому что мужья и жены
Введение в основания нравственности и законодательства 315
роятно, вследствие неизменного представления, которое
люди должны были иметь об этом неудобстве, никаких
подобных положений не было, кажется, никогда уста
новлено такими слабыми связями.
Итак, из легальных отношений, которые могут бьггь
устроены в кругу семейства, остаются только те, в кото
рых обязательство налагается с помощью власти. Далее,
везде, где кому-нибудь вручается подобная власть, цель
или намерение этого вручения (если только можно пред
ставить, что законодатель действует без мотива) должны
быть в том, чтобы произвести кому-нибудь благо или
прибыль; другими словами, она должна быть вручена в
чью-нибудь п о л ь з у . Лицо, в пользу которого она вру
чена, должно быть или одна из двух вышеупомянутых
сторон, или же третья сторона: если одна из двух пер
вых, то это должен быть или высший или низший.
Если высший, то такой высший называется обыкно
венно г о с п о д и н о м , а низший — его с л у г о й , и
власть может бьггь названа б е н е ф и ц и а л ь н о й (до
ставляющей прибыль). Если она вручена в пользу низше
го, то высший называется о п е к у н о м , а низший —
(или, что все равно, мужчины и женщины, живущие вместе как муж и
жена) были прежде, чем были законодатели. Итак, осматриваясь кругом
себя, он видит, что почти везде мужчина сильнее женщины и потому уже
владеет чисто физическим путем той властью, которую законодатель ду
мает дать кому-нибудь из них средствами закона. Что же он может сде
лать лучше, как не отдать легальную власть в те же руки, которые без вся
кого сравнения более способны владеть физической властью? При этом
способе — мало нарушений и мало случаев для наказания, при другом
способе — беспрестанные нарушения и беспрестанные случаи для нака
зания. Солон, как говорят, перенес ту же самую идею и в распределение
государственной власти. Здесь было, следовательно, о б о б щ е н и е ;
здесь было депо гения. Но в распределении домашней власти всякий за
конодатель без малейших усилий гения был Солоном. Достаточно об о с -
н о в а н и я х (общественные мотивы: симпатия к публике, любовь к ре
путации и пр.): прибавим к этому м о т и в ы (личные мотивы или обще
ственные мотивы, которые общественны в меньшем объеме: симпатия к
лицам известного частного разряда, к лицам того же пола) — законодате
ли все, кажется, были мужского пола, до времен Екатерины.
Я
говорю
здесь о тех, которые составляют законы, а не о тех, которые прикасаются
к ним скипетром.
316
Иеремия Бентам
н а х о д я щ и м с я в о п е к е ; и власть, будучи соеди
нена при этом с доверием, может быть названа д о в е
р и т е л ь н о й . Если она вручена в пользу третьей сто
роны, высший называется н а ч а л ь н и к о м , а низший
его п о д ч и н е н н ы м . Этой третьей стороной может
быть или известный индивидуум, или собрание извест
ных индивидуумов, или собрание индивидуумов неиз
вестных (которые не могут быть указаны). В этом пос
леднем случае доверие бывает или публичное, или полу-
публичное; и положение, им создаваемое, бывает не до
машнего, а гражданского рода. В первом случае эта тре
тья сторона или п р и н ц и п а л , как мы его назовем, или
имеет над начальником бенефициальную власть, или не
имеет: если имеет, то начальник есть его слуга, а следо
вательно, и подчиненный также — его слуга; если не
имеет, то начальник есть господин подчиненного; и вся
выгода, которую принципал имеет над начальником, за
ключается в том, что он владеет собранием прав, не уси
ливаемых властью, и потому не может составить поло
жения домашнего рода. Но каково бы ни было положе
ние, создаваемое этими правами, какого рода могут быть
те обязательства, которым посредством их может быть
подвержен начальник? Они ни более ни менее как те, ко
торым человек может бьггь подвержен властью. Отсюда
следует поэтому, что функции принципала и начальника
совпадают с функциями господина и слуги и что, следо
вательно, преступления, относящиеся к двум первым по
ложениям, будут совпадать с преступлениями, относя
щимися к двум последним.
XLI.
Преступления, которым подвержено положение гос
подина, как и всякое другое положение, могут, как мы
уже указывали (см. выше, § 27), быть разделены на
такие, которые относятся к существованию самого поло
жения, и на такие, которые относятся к отправлению его
функций, когда оно существует. Итак, скажем, во-пер
вых, о преступлениях, относящихся к его существова
Введение в основания нравственности и законодательства 317
нию. Довольно ясно, что услуги одного человека могут
быть прибылью для другого: поэтому положение госпо
дина может быть бенефициальным. Поэтому оно подле
жит преступлениям з л о с т н о г о
н е о б л е ч е н и я ,
з л о с т н о г о у с т р а н е н и я , у з у р п а ц и и , з л о с т
н о г о о б л е ч е н и я и з л о с т н о г о о т н я т и я . Но
как может оно быть подвержено преступлениям злостно
го отказа, з л о с т н о г о у к л о н е н и я и з л о с т н о
г о н а л о ж е н и я ? Конечно, само по себе не может, по
тому что услуги, когда человек имеет власть требовать
их или нет, как он находит это удобным, — никогда не
могут быть тягостью. Но если к той власти, которая со
ставляет положение господина, закон находит нужным
привязать какое-нибудь обязательство со стороны госпо
дина, например, обязательство давать содержание или
жалованье слуге или платить деньги кому-нибудь друго
му, то очевидно, что в силу такого обязательства это по
ложение м о ж е т быть тягостью. Впрочем, в этом слу
чае положение, занимаемое господином, не будет, собст
венно говоря, простым и чистым положением господина:
это будет род сложного объекта, который может быть
разложен на бенефициальное положение господина и на
связанное с ним тягостное обязательство. Впрочем, если
свойство обязательства имеет тесные границы и не ме
шает (как в том обязательстве, какое существует в дове
рии) выполнению той власти, которая составляет поло
жение высшего, то это последнее, несмотря на эту чуж
дую примесь, все-таки сохранит название господства1.
1 У наиболее цивилизованных наций существует род домашнего по
ложения, где высший называется господином или собственно хозяином
(master), а низший хотя и называется слугой, но чаще и в более специфи
ческом смысле называется у ч е н и к о м (apprentice). В этом случае хотя
высший по обычаю известен под тем же названием господина или хозяи
на, но отношение на самом деле бывает смешанное, слагаемое из г о с
п о д и н а (master) и о п е к у н а .
В русском употреблении этих слов есть разница, которая в англий
ском языке спивается в одно название «master»: мы поставили в переводе
этого примечания оба русские значения — и господина, и хозяина. Заме
чание Бентама, конечно, относится к последнему.
(Ред.)