ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 26.10.2020
Просмотров: 2455
Скачиваний: 21
теорий «свободной любви», эклектически содержащих элементы анархистско-буржуазных и утопическо-социалистических доктрин, к которым в первую очередь надо отнести теории так называемых бескрылого и крылатого Эроса.
Теория «бескрылого Эроса» всю сумму отношений между полами низводила к удовлетворению чисто физиологической потребности, отрицая необходимость существования любви. «Надо освободить человечество от пут буржуазной культуры», — заявляли сторонники этой теории, рассматривая даже обычную стыдливость как ненужный тормоз, задерживающий интимное сближение. Логическим завершением этих опусов было требование установления «диктатуры биологического естества», и некоторые из приверженцев этой теории стали по улицам разгуливать обнаженными, призывая следовать их примеру.
«Бескрылый Эрос», по определению А. М. Коллонтай, это «голый инстинкт воспроизводства, легко возникающее, но быстро проходящее влечение пола без душевнодуховных скреп... Бескрылый Эрос не родит бессонных ночей, не размягчает волю, не путает холодную работу ума» (56, 111—124). А. М. Коллонтай считала, что класс борцов не мог тратить энергию на «побочные душевные переживания, непосредственно не служащие революции». В момент обострения классовой борьбы индивидуальная любовь, лежащая в основе брака, направленная на одну женщину или одного мужчину, требующая большой затраты душевной энергии, была, по мнению А. М. Коллонтай, оставлена и ее место занял «бескрылый Эрос».
С переходом на мирную работу по восстановлению народного хозяйства на смену бескрылому приходит «крылатый Эрос», которому, по трактовке А. М. Коллонтай, присущи «все муки любви, вся окрыленность счастья взаимного влюбления». Казалось бы, теория «крылатого Эроса» учитывала психологический момент в
отправлении полов. Однако отрицание необходимости продолжительности и исключительности в любовных отношениях приводила к тому, что эта теория по существу ратовала за несдержанность в таких отношениях, выступая против устойчивости любви, являющейся основой советской семьи.
В. И. Ленин считал, что несдержанность в интимной жизни буржуазна, является признаком разложения, что восходящий класс—пролетариат—не нуждается в опьянении ни такой несдержанностью, ни алкоголем, которые могли бы искусственно оглушить или возбудить. Но вместе с тем Владимир Ильич отмечал, что коммунизму присуща жизнерадостность и бодрость, которая вызывается также и полнотой любовной жизни, что в молодом человеке он не хочет видеть ни монаха, ни Дон-Жуана или, как нечто среднее, германского филистера.
Зарождение в первые годы Советской власти различных течений, сводившихся в основном к «свободе любви», привело к появлению антиподов этих теорий, которые под видом прогрессивного веяния пытались «декретировать» интимную жизнь.
Таким, по нашему мнению, характерным заскоком (иначе назвать трудно) является своеобразный «декрет», обнародованный в 1918 г. во Владимире. В нем предлагалось девушке, достигшей 18-летнего возраста и не вышедшей замуж, «под страхом наказания зарегистрироваться в бюро свободной любви. Зарегистрированной предоставляется право выбора мужчины в возрасте от 19 до 50 лет себе в сожители — супруги... Выбирать мужа или жену предоставляется желающим раз в месяц. Мужчинам в возрасте от 19 до 50 лет предоставляется право выбора женщин, записавшихся в бюро, даже без согласия на то последних — в интересах государства. Дети, происшедшие от такого рода сожительств, поступают в собственность Республики» (30, 29).
Попытка «теоретического обоснования» необходимо
сти радикального переустройства взаимоотношения полов на псевдореволюционной основе . была предпринята А. Б. Залкиндом в специальном сборнике для молодежи, выпущенном в 1924 г. В одной из статей под претенциозным названием «Революционные нормы и молодежь» автор выдвигает 12 заповедей, как он называет, «полового поведения революционного пролетариата». Эти заповеди по существу ничего нового читателю не предлагают. В них речь идет о таких истинах, как недопустимость раннего начала интимной жизни, вредность половой распущенности и т. д.
Автор последовательно доказывает, что «половой подбор должен строиться по линии классовой, революционно-пролетарской целесообразности». Во взаимоотношениях полов, по мнению А. Б. Залкинда, должны привлекать социальные, классовые достоинства, а не специфические «физиологически-половые приманки», т. е. ухаживание, флирт, кокетство и т. п. Самым серьезным образом автор повествует о том, что у пролетариата как революционного класса, спасающего от гибели все человечество, в половой жизни содержатся исключительно евгенические задачи, «задачи революционно-коммунистического оздоровления человечества через потомство», и что «с революционно-пролетарской точки зрения» недопустимо физическое влечение. По Залкинду, одно из отличий человека от животного заключается в том, что «физиологические функции человека пронизаны социальным содержанием». С большой легкостью он объявляет, что «половое влечение к классово-враждебному, морально-противному, бесчестному объекту является таким же извращением, как половое влечение к крокодилу, орангутангу» (46, 70—99).
На самом деле социальная принадлежность к антагонистическим классам не может исключить любви друг к другу. Еще Я. М. Свердлов писал: «...физическую близость допускаю лишь при завершении близости иной, не
обязательно идейной, но безусловно «душевной», если можно так выразиться» (3, т. 1, 253).
В заключение А. Б. Залкинд констатирует, что пока еще нет законодательства, нормирующего половую жизнь советских граждан, нет даже формальных норм по линии общественных организаций, ибо отсутствуют социальные предпосылки для выработки таких норм, нет научных приемов для проведения соответствующей реформы. По мнению автора, подобная реформа будет встречена широкими трудовыми массами с одобрением, а «протестантами окажутся либо аристократическая верхушка трудящихся, либо та же интеллигентщина». В этом «пророчестве», которое, естественно, не сбылось, слышны отзвуки и печальной памяти махаевщины.
Если все эти разновидности одной и той же по существу чуждой нам теории канули в вечность, то легкомысленное отношение к вопросам отправления полов еще весьма живуче, а это в свою очередь иногда приводит к совершению половых преступлений. Целью нашего уголовного законодательства в этой области и является всемерная охрана полового уклада социалистического общества.
Г лава вторая
ПОНЯТИЕ И СОСТАВ ПОЛОВЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
Важное теоретическое и практическое значение имеет правильное определение круга преступлений, именуемых половыми. Этот термин общеупотребителен не только в теории советского уголовного права, но и в обыденной жизни. В наших законодательных актах он ныне не встречается. В УК РСФСР 1922 г. в главе «Преступления против жизни, здоровья и достоинства личности» был раздел «Преступления в области половых отношений». Проф. П. И. Люблинский писал, что ввиду неблагозвучия сочетания «половые преступления» «мы предпочитаем говорить о преступлениях в половой сфере или в области половых отношений» (67, 14). Представляется, что неблагозвучие того или иного термина не может служить помехой для его употребления, если этот термин обладает ясностью и краткостью.
Под половым преступлением надо понимать предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние, имеющее сексуальный характер, посягающее на нормальный уклад половых отношений в социалистическом обществе, совершаемое умышленно для удовлетворения своей или чужой половой потребности.
Исходя из этого определения, к таким преступлениям должны быть отнесены: изнасилование (ст. 117 УК РСФСР), понуждение женщины к вступлению в половую связь или к удовлетворению половой страсти в иной форме (ст. 118), половое сношение с лицом, не достигшим