Файл: прилепин паталогии.pdf

     Громыхает взрыв, тут же еще один, 
непонятно где. 
     - Язва! Хасан! - ору. - Столяр! 
     Костя выскакивает навстречу в 
расхлябанных берцах. 
     - Чего? - спрашивает меня Столяр. 
     - Чечены дядю Юру утащили. Из 
туалета. 
     - Какие чечены? Откуда? 
     - Хер их знает, откуда. 
Вооруженные... 
     - Ты стрелял? 
     - Я стрелял. Поверху, чтоб дядю Юру 
не убить. Надо на крышу идти! 
     - А где пост? - округляет глаза  
Столяр. - Где наряд?! - орет он. - Где 
дневальный? 
     Я накидываю разгрузку. Руки 
трясутся, будто у меня припадок. 
     - Чего, чего? - спрашивают все. 
     Подбегаем к окну, смотрим в 
бойницы. 

     С улицы бьют  по бойницам. Все  
присаживаются, кроме Андрюхи Коня.  
Он, 
невзирая на пальбу, ставит пулемет на 
мешки и начинает стрелять по улице. 
     Пацаны  кидают  гранаты,  одну за 
другой.  Кажется,  за  минуту  мы  их 
перекидали больше полусотни. 
     Астахов бьет из 'граника' по двору. 
     Начинают работать, жестоко 
громыхая, автоматы. 
     - Вон побежали! - выкрикивает кто-
то. 
     - Кто побежал? 
     Ничего никому не понятно. 
     -  Амалиев! Связаться  со штабом! - 
орет Столяр. - Язва, брат! Давай на 
крышу, возьми своих! Рации все берите. 
Есть там кто у входа? -  спрашивает у 
меня. 
     - Есть. Плохиш, еще кто-то. 
     Столяр посылает Хасана ко входу. 

     Все сразу и с удовольствием 
слушаются Столяра. 
     Я бегу на крышу, мне хочется что-то 
делать. В рации -  шум, мат, треск. 
Стоит беспрестанная пальба. 
     Вылезаю наверх. 
     Шевеля  всеми  конечностями, ползу  
к  краю,  к бойницам.  За  мной еще 
кто-то. Оборачиваюсь, хочу сказать, 
чтобы к другой стороне крыши, где 
овраг, 
тоже кто-нибудь полз, но Язва уже 
приказал кому-то то же самое. 
     Высовываю голову и  сразу вижу на  
школьном дворе, у самых ворот,  дядю 
Юру. 
     - Мать моя... - говорит кто-то рядом. 
     Словно  увидев  нас,  дядя  Юра,  
бесштанный,  голый,   шевелит,  машет 
обрубленными по локоть  руками, и  
грязь,  красная и  густая, свалявшаяся  в 

жирные комки, перекатывается под его  
культями. Дядя Юра похож на  
пингвина, 
которого уронили наземь. 
     'Руки измажет!' -  несуразно и, 
чувствуя то ли  головокружение,  то  ли 
тошноту, то ли накатившее безумие, 
подумал я. 
     Вдруг понимаю, что никто уже 
несколько мгновений не стреляет. 
Наверное, 
пацаны в 'почивальне' тоже увидели 
дядю Юру. 
     'Когда ж они успели...' - думаю, глядя 
на дока. 
     - Аллах акбар! - выкрикивает кто-то, 
не видимый нам, за воротами.  Крик 
раздается так, словно черная птица  
вылетела из-под ног, неожиданно и 
вызвав 
гадливый и пугливый  озноб.  В проеме 
раскрытых  ворот появляется  чеченец и 

дает несколько одиночных выстрелов в 
пухлую спину дяди Юры. 
     Кто-то  из  лежащих  на  крыше 
стреляет  в чеченца, но он,  невредимый, 
делает шаг  вбок, за ворота,  и исчезает. 
Мне даже  кажется, что он хохочет, 
там, за забором. 
     Дядя  Юра  еще раз шевельнул 
обрубками, как  плавнями,  катнул  
грязную 
бордовую волну и затих, с дырявой 
спиной. 
     Язва заряжает подствольник гранатой 
и, прицелясь, стреляет. 
     - Недолет, -  зло констатирует он, 
когда граната падает метрах в десяти 
от забора - во двор. Комья грязи падают 
на спину дяди Юры. 
     - Растяжки! - рычит Язва. - Они за 
ночь все растяжки сняли у забора! Мы 
все проспали! 
     Несколько чеченцев, не дожидаясь, 
когда граната  упадет  им  на голову,