Файл: прилепин паталогии.pdf

     Бросается  в  глаза  огромная спина  
Андрюхи  Коня,  его белые руки  на 
пулемете. Он надел разгрузку на голое 
тело. 
     Несколько  пацанов  стоят у бойниц, 
беспрестанно стреляя. На полу сотни 
гильз. 
     - Чего? - кричит Столяр, глядя на 
Степу Черткова. 
     Монах молча сваливает Степу на 
кровать. Щупает  у него пульс. Какой 
там 
пульс, вся голова разворочена. Из 
пулемета, что ли... 
     - Кто прорвался? - спрашивает Язва. 
     - Влезли... -  начинает Столяр и 
обрывает себя,  всматриваясь в мертвое 
лицо  Степы.  - Влезли, - продолжает он, 
будто сглотнув, -  на  первый  этаж 
двое... Их Плохиш гранатами закидал. 
     - А может, они еще где? - спрашивает 
Язва. 

     - Не знаю. Я отправил своих и ваших 
по классам, по два человека. У всех 
рации есть. 
     - Чего, отошли они, Кость? - 
спрашиваю я. 
     - Вроде... 
     - ГУОШ отзывается? - спрашивает 
Язва. 
     - ...Отзывается... Говорят: сидите, 
ждите, они в курсе. 
     - Чего 'в курсе'? 
     - Да не знают они ни хера! Может, 
чечены опять  город  берут?  Может, в 
ГУОШе тоже сидят, как и мы, запертые? 
     Я  подхожу к  Андрюхе. Он него, 
кажется,  валит  пар. Он  возбужден. На 
белом лбу ярко розовеет небольшой 
прыщик. 
     - Чего там? Куда бьешь? - кричу я. 
     - По 'хрущ?вкам', - отвечает Андрюха 
злобно, ответ я угадываю по губам. 
- Все стреляли,  никто  не попал! - 
говорит  он  уже о другом - о нас. - Их, 

бля,  человек двадцать  было во  дворе.  
А мы  сначала обоссались все, потом 
окосели все, на фиг! 
     'Мы обоссались, а он нет', - думаю я 
об Андрюхе. 
     Амалиев  сидит  у  без умолку 
гомонящей и,  кажется,  готовой  
треснуть 
рации, неотрывно глядя  на  мертвого 
Степу. Монах стоит рядом  с  кроватью и 
тупо смотрит на свой ботинок, весь 
покрытый кровью, Степиной, 
застывающей... 
     Дима Астахов, возле  которого стоит  
труба гранатомета, оглядывается на 
мгновенье,   вглядывается  в   Степу   и   
снова   стреляет,   серьезный   и 
сосредоточенный. 
     Столяр начинает  поочередно  
вызывать всех, кого разогнал по 
кабинетам, 
спрашивая, как обстановка. 

     Я  слышу голос Скворца.  Кличу  его, 
дождавшись,  пока  Столяр закончит 
проверку: 
     - Ты где? - спрашиваю, прибавляя 
громкость рации на полную. 
     -  Рядом  с 'почивальней',  в  соседнем 
классе, -  слышу  далекий Санин 
голос. 
     Иду к Скворцу, предупредив Столяра. 
     - Егор! - говорит мне Столяр  вслед.  - 
Все посты обойди! Посмотри, что 
где. Доложишь. 
     Я выхожу из 'почивальни' и 
останавливаюсь в коридоре. 
Прижимаюсь спиной 
к  стене,  смотрю  вокруг.  Вся  школа  
вибрирует,  мелко  дрожит,  сыплется 
известью.  Вдруг вспоминаю,  что у меня 
до сих пор  расстегнута ширинка -  с 
того  момента, как я  увидел  дядю  Юру.  
Застегиваюсь ледяными, негнущимися 
пальцами. Помочиться не хочется. Дую 
на руку, пытаясь отогреть пальцы. 

     Дверь в комнату, где  находится  
Скворец, открыта. Юркнув в  
помещение, 
согнувшись, подбегаю к Скворцу, 
присаживаюсь у стены. Достаю 
сигарету. 
     Саня не глядя дает в окно короткую 
очередь, встает у окна боком, ко мне 
лицом.  Я киваю ему головой: как, мол?  
Пытаюсь улыбнуться,  но не  выходит. 
Саня смотрит  на  меня, не отвечая. Лицо 
его, покрытое белой и серой  пылью, 
кажется, спокойным, лишь щека чуть 
дергается. 
     Прикуриваю, затягиваюсь. Вкуса у  
сигареты  нет. С удивлением смотрю на 
нее  и,  тут  же забыв  зачем  смотрю,  
хочу  бросить. Останавливаю  себя  в 
последнюю долю секунды: глядя на  
сигарету, хочу  проверить, не дрожат  ли 
у 
меня пальцы. Не дрожат. 
     - Ну, чего? - говорю я вслух.