Файл: прилепин паталогии.pdf

     Или еще что-нибудь, вроде: 
     - Сем?ныч! Я компот пока не буду 
готовить. Компот на поминки... 
     Сегодня  Плохиш пришел в  
натуральном раздражении.  Хлопнул  
дверью и с 
порога орет: 
     - Чего  облизываетесь, кобели? 
Сгущенку  в меню увидели?  Не будет  
вам 
сгущенки! Амалиев ее на броник 
обменял! 
     Поначалу никто не поверил. 
     Плохиш грохнул чан на пол, налил 
себе супа и стал хмуро поедать его. 
     - Ну, родит же земля таких уродов! - 
воскликнул  он и стукнул ложкой об 
стол. 
     - Чего случилось, поваренок? - 
выразил Шея интерес коллектива. 
     Плохиш   еще  раз  повторил,  что  
вчера  вечером  Амалиев   обменял  у 

солдатиков, заезжавших к нам, двадцать 
банок сгущенки на броник. 
     - А куда он свой дел? 
     - А  никуда, - пояснил  Плохиш. - Ему 
Сем?ныч вчера сказал, что он тоже 
на  зачистку  пойдет, и Амалиев решил, 
что  два броника -  это надежнее, чем 
один. Идите посмотрите на это чудо, он 
там  по  двору  ходит. Думает, его из 
пушки теперь не пробьешь. 
     Мы вываливаем на улицу. 
     -  О, Анварчик...  -  ласково говорит 
Гриша.  -  Доброе  утро.  Ты куда 
вырядился? 
     Парни  посмеиваются.  На 
низкорослом  и  нелепом  Амалиеве  
сфера,  два 
броника - один плотно  затянут на 
пухлых телесах нашего товарища, а 
поверх - 
другой,  с  обвисшими,  распущенными  
лямками. На  броники  натянут  бушлат, 

который Анвар  пытается  застегнуть  
хотя  бы  на  одну  пуговицу. Тщетность 
попыток  усугубляется тем,  что его и 
так короткие руки  совершенно потеряли 
способность сгибаться в локтях. 
     Увидев нас,  Анвар с грациозностью  
колорадского жука разворачивается и 
удаляется на кухню. 
     - Ну, куда же ты, мимолетное 
виденье! - зовет его Гриша. 
     -  Идите  есть! -  досадливо  
приказывает  появившийся  вслед  за  
нами 
Сем?ныч, а сам отправляется в убежище 
Анвара. 
     Мы  завтракаем  без  сладкого,  
вернувшийся Сем?ныч  радует  нас 
второй 
зачисткой. Пойдем зачищать 'хрущ?вки' 
- те, что торчат неподалеку от школы. 
     Иду в туалет  покурить, обдумать 
новость. Стою у рукомойника, 
стряхиваю 

пепел на желтую  растрескавшуюся 
эмаль. Мысли,  конечно,  самые 
бестолковые: 
вот-де нам на  первой зачистке  повезло, 
на  второй точно не повезет.  А еще 
если чичи паленые трупы нашли... 
Теперь, поди, только и дожидаются, 
когда мы 
выйдем... 
     - Аллах Акбар! - орет Плохиш, входя 
в туалет. 
     - Воистину акбар! - отвечает ему кто-
то с толчка. 
     Плохиш, подскочив,  перегибается  
через  железную дверцу,  
прикрывающую 
нужник, громко шлепает кого-то по 
бритой голове ладонью. 
     - Плохиш, сука, оборзел? - вопрошает 
ударенный. 
     'Столяр', - узнаю я по голосу. 
     Пацаны смеются. 

     'Ну, дурак!' - думаю я весело. Спасибо 
Плохишу, отвлек. 
     Вышел  из туалета, столкнулся с тем 
самым чином, что  не помню в  какой 
раз уже приезжает. Курировать, что ли, 
нас будет? 
     - Кто это? - спрашиваю у Шеи. 
     - Подполковник,  -  отвечает он  
кратко, торопясь  мимо  меня с рулоном 
бумаги. У пацанов никак не  кончается 
расстройство желудков. Бойцы на 
всякий 
случай клянут  Плохиша. Тот честно 
соглашается,  что мочился в чан  со 
щами, 
чтоб не скисли. 
     Чин поднимается  на второй этаж  с  
Сем?нычем,  что-то объясняет нашему 
командиру. Куцый сделал внимательное 
лицо, хотя я по его виду  чувствую, что 
он сам  себе башка. Чин, впрочем, вроде 
бы приемлемый мужик. Зачем он только