Файл: прилепин паталогии.pdf

     - Еще бросок! 
     Добегаем до  следующего  дома. 
Чеченец крутит  головой, таращит  глаза, 
смотрит назад. 
     -  Давай, порезвей работай  
клешнями... - говорит Шея чечену, 
пропуская 
его вперед. 
     - Егор, веди его, - приказывает мне 
взводный; отходит назад к углу дома 
и вместе с Астаховым начинает 
вглядываться и вслушиваться в темноту, 
которую 
мы миновали. 
     Я  толкаю чечена,  он делает 
несколько шагов,  споткнувшись, падает,  
я 
подцепляю его за ремень, он смешно 
встает на четыре конечности и оттого, 
что 
я все еще судорожно тяну его  за ремень 
вверх, не может никак подняться. Нас 

догоняет Шея,  хватает  чечена  за 
волосы, дергает  его  вперед, наш 
пленник 
делает длинный прыжок вперед и 
набирает скорость. 
     'Почему никак не стреляют?' - думаю 
я. 
     Пробегаем  еще  квартал. Садимся с 
Астаховым к стене, пускаем  длинную, 
тягучую слюну. Чеченец быстро дышит 
носом. Он морщит  скулы и мышцы  
лица, я 
понимаю,  что ему хочется отлепить 
пластырь. Я мягко бью ему пальцами  
левой 
руки по лбу, чтоб перестал. Шея стоит 
на углу дома. 
     - Тихо... - говорит он, подойдя к нам. - 
Вроде тихо. 
     Мы бежим дальше, чеченец часто 
спотыкается. 
     Шея связывается с базой, 
предупреждает, что мы близко. 

     Метров за пятьдесят до базы 
становится легко. Уже дома. Почти уже 
дома. 
Совсем уже дома. 
     Мы входим во двор и начинаем 
смеяться. 
     - 'Гэй-гэй-гэй!'  - пародирует 
неизвестного, окликавшего  нас, 
Астахов, 
заливаясь. Я тоже хохочу. 
     - 'Гэй! - повторяю я. - Гэй-гэй-гэй!' 
     В ночном Грозном раздается наш 
смех. 
     - Кизя, мы  не скажем парням, что ты 
боты обгадил от страха!  - смеется 
Астахов, и Кизя тоже смеется. 
     - Ну  что,  аксакал,  поскакали  
дальше? - спрашивает гыгыкающий Шея  
у 
чеченца, хмуро смотрящего куда-то 
вбок. И мы снова хохочем. 

     Нас встречают  улыбающийся  
Сем?ныч и начштаба. Сем?ныч кажется 
родным, 
хочется броситься ему на шею. 
     'И начштаба - отличный мужик!' - 
думаю я. 
     Чеченца сразу уводят в кабинет 
Черной Метки. 
     Мы входим в 'почивальню' 
посмеиваясь. Пацаны дрыхнут. 
     'Гэй-гэй-гэй!'  -  повторяем  мы,  
улыбаясь, уже  на  исходе  здорового 
мужского хохота. 
     Скворец поднимает заспанную 
голову, улыбается нежно, щурит глаза. 
     'Гэй-гэй-гэй...' Что может быть 
забавнее. 
 
     VIII 
 
 

     Потихоньку   излечившись  от  
расстройства   желудков,   пацаны  
начали 
разъедаться. После  завтрака,  
сопровождаемого добродушными 
напутствиями  от 
Плохиша,  уже в  полдень мы  
собираемся душевной компашкой:  
Хасан, Скворец, 
Димка Астахов, Андрюха Конь, Кизя. 
Порой, конечно, кто-то из  нас дежурит 
на 
крыше  или на воротах. Ну  вот,  в этом 
или в усеченном  составе собираемся, 
открываем  каждый  по  банке  кильки в 
томатном  соусе, каждый режет себе по 
луковичке и за милую душу вс? это 
уминаем. 
     Спустя  пару часов  подходит  время  
обеда, все  с  отличным  аппетитом 
отведывают супчику, порой опять 
рыбного, из кильки (ничего страшного: 
рыба -