Файл: прилепин паталогии.pdf

копье, даже убрав палец  со спускового 
крючка,  кажется,  он решил проткнуть 
чеченца стволом. Он делает выпад в 
сторону подбежавшего, тот 
уворачивается и 
ловко бьет Валю в лицо  прикладом. 
Валя падает, схватившись за лицо. 
Чеченец 
перемахивает через забор и бежит по 
саду.  Никто не стреляет ему вслед  -  и 
Андрюха Конь, и Костя палят в 
открытую дверь. 
     Зачем-то находящиеся в доме 
выбрасывают из окна белую грязную 
тряпку. В 
остервенении стреляю в это тряпье. 
     'Чего они задумали?' 
     В голове у меня проносятся  мысли  о  
каких-то детских пеленках, может, 
они намекают, что у них дети в доме? 
     'Бля, какой же я дурак, они не хотят, 
чтобы мы  их убили'.  Я  отпускаю 

спусковой  крючок.  Кто-то  еще 
стреляет, но  в  течение  нескольких  
секунд 
выстрелы стихают. Самыми последними 
замолкают стволы Кости Столяра и 
Андрюхи 
Коня - они не видели простыни. Им дают 
знак. 
     Из  окон  вываливаются  один,  два,  
три  человека.  Они  ковыляют  нам 
навстречу, делают несколько шагов и 
останавливаются. Автомат только у 
одного 
из них, он бросает его на землю. 
     Еще двое вышли из двери. Андрюха  
Конь  поднялся из-за  укрытия,  держа 
пулемет на весу, на белых спокойных 
руках. Я привстаю на колене - на 
прицеле 
самый ближний ко мне. 
     Волосы вышедших  всколочены, 
потны, грязны, лица в царапинах и в 
крови. 

Ближний ко  мне тонок и юн, грудь его 
дрожит,  и  губы кривятся,  может,  от 
боли, его  левая  кисть качается  в  обе 
стороны - рука,  наверное, пробита, 
изуродована в локте. По пальцам стекает 
кровь. 
     Андрюха Конь стреляет первым.  Он 
бьет, оскалив желтые зубы, в тех, что 
вышли из двери, и они падают. Следом 
начинаем стрелять мы. Стреляю я. 
     Я должен  был попасть в живот  
стоявшего  передо мной, но кто-то 
свалил 
его раньше, и  очередь, пущенная мной, 
летит мимо, в дом. Я опускаю автомат, 
чтобы  выстрелить в  упавшего, но у 
него  уже нет  лица,  оно  вскипело, как 
варенье. 
     Мы  встаем.  Андрюха  Конь, опустив  
ствол  пулемета, обходит трупы. Он 
стреляет короткой очередью в голову 
каждого  лежащего на земле: в лицо или 
в 

затылок. Кажется, что куски черепа 
разлетаются, как черепки кувшина. 
     Мы, не таясь, бредем к дому. Заходим 
внутрь. Кажется, я иду вторым. 
     Прямо напротив входа -  лежанка. 
Возле нее  стоит  пулемет, из которого 
убили Шею  и  Тельмана. Рядом с  
пулеметом, на  боку лежит мужик с  
дыркой в 
глазнице. Кизя стреляет мертвому во 
второй глаз. 
     На полу гильзы и битое стекло. Белье 
с одной из двух  кроватей сорвано. 
Одеяла  без наволочек  лежат на полу. Я 
брезгливо обхожу одеяла, не наступаю 
на них. 
     Выхожу на улицу.  Парни под руки 
поддерживают Валю Черткова, все лицо 
у 
него в крови, щека  бордовая, 
окривевшая.  Рот открыт, изо рта течет  
кровь. 

Пацаны курят.  Андрюха Конь держит в  
зубах недымящуюся  сигарету. Вижу 
Федю 
Старичкова,  прижимающего  локоть к  
боку.  Его  разгрузка набухла  тяжелой, 
красной жидкостью. 
     - Федя, что с тобой? 
     - А? 
     - Что у тебя? - я показываю рукой на 
его бок. 
     -  Не знаю, ободрался, что ли, - 
отвечает Федя, но руку  не убирает. Он 
немного не в себе. 
     - Какой 'ободрался'! Ты весь в крови. 
Дядь Юр! 
     Федю ведут к 'козелку'. Там уже 
сидит Валя, он стонет. 
     Я вижу: к нам едут машины из 
города. Помощь прибыла... 
 
 
     IX