Файл: Никита Николаевич МоисеевЧеловек и ноосфера.pdf

Вот в таком понимании термина «память» уже нет про- тиворечия с тем определением, которое было дано выше, и он приобретает достаточную универсальность. Понятие «па- мять» тесно сопряжено с понятием «информация» и вполне
«субъективизировано». Говоря о памяти системы или орга- низма, теперь мы уже не будем делать различия между ни- ми – мы всегда будем иметь в виду способность системы со- хранять в той или иной степени свои параметры и делать до- ступной для субъекта (исследователя) возможность исполь- зовать информацию о ее прошлом.

мация и память неразрывно связаны друг с другом, и при этом память, как мы видели, непрерывно развивалась. И не просто эволюционировала. В ходе развития появлялись ка- чественно новые ее формы, способные воспринимать, хра- нить и передавать новые типы информации, ранее не играв- шие никакой роли в развитии живого вещества.
Вместе с развитием памяти изменялись и способы ис- пользования информации. Ее значение и влияние на ха- рактер эволюционного процесса возрастают по мере услож- нения организационных форм живого мира. Дальнейшее развитие материи, развития жизни требует использования все больших и больших объемов информации, все новых и новых непрерывно усложняющихся знаний. Эти особенно- сти усложнения «алгоритмов развития» все более отчетливо проявляют себя по мере усложнения целей, механизмов от- бора, структуры интеллекта и общественных форм жизни.
В результате сложнейшего процесса самоорганизации возникают совершенно. непохожие друг на друга формы па- мяти: – генетическая память, память, основанная на обуче- нии по принципу «делай, как. я!», система «Учитель». Мно- гие формы памяти нам неизвестны и непонятны. И все они чрезвычайно различны.
В самом деле, в первом случае речь идет о таких спосо- бах воспроизведения, однородных материальных структур,
которые подчиняются определенным и жестким правилам,
включающим, в частности, и законы Менделя. Они и ответ-

ственны за «редупликацию». (Этим словом называют иногда размножение или воспроизведение себе подобных организ- мов.) Предполагается, что однажды заведенная биологиче- ская схема начала действовать. Она могла, конечно, время от времени допускать и сбои (мутации). В ее деятельности могли быть и другие помехи, связанные, например, с про- явлением на макроуровне принципиальной стохастичности микроуровня и т. д. Но в действии этой машины еще не бы- ло никакого целеполагания. Работу генетического механиз- ма, как я уже об этом говорил, можно объяснить и не при- бегая к использованию термина «информация». Ведь здесь еще нет субъекта – носителя определенных целей. На этом уровне еще не сформировались обратные связи, обеспечи- вающие гомеостазис живого организма.
Примечание. Последнее утверждение, возможно,
и не совсем точно. Я уже говорил о том, что сам факт возникновения генетического кода, вполне определенного и единого для всего живущего на
Земле, – это, по-видимому, результат действия некоторого механизма отбора, утвердившего на Земле лишь определенные формы жизни. Я думаю, что этот факт тесно связан с «обобщенным законом минимума диссипации», согласно которому из какого-то числа стабильных состояний отбирается
«наиболее экономное» – то, которому отвечает наиболее высокая эффективность использования внешних энергии и вещества. Математические

модели эволюции биологических макромолекул,
разработанные М. Эйгеном, как будто подтверждают эту гипотезу.
Механизм генетической памяти, конечно, способствует
(совместно с отбором и мутациями) совершенствованию по- пуляций, их адаптации к изменяющимся внешним услови- ям, но он не дает организму никакой свободы выбора. На уровне этого механизма еще нельзя говорить о качестве пе- редаваемой информации, ибо здесь пока еще не существу- ет той естественной целевой функции, значение которой бы изменялось в зависимости от структуры передаваемой ин- формации. Говорить о качестве информации на этом уров- не столь же бессмысленно, как и говорить о «качестве зако- нов Ньютона», – это объективные законы природы, измене- ние которых невозможно.
Совсем иная ситуация возникает тогда, когда мы анализи- руем процессы восприятия раздражений, то есть информа- цию о внешней среде, и выработки ответных реакций, кото- рые обеспечивают гомеостазис конкретного живого организ- ма. На этом уровне уже появляется «субъективность». Вос- приятия и реакции уже не являются однозначно определен- ными – они зависят и от качества рецепторов, и от способов распознавания сигналов, и от многих других факторов, свя- занных с «информационной службой организма».
Генетический механизм передачи информации уже сыг- рал свою роль – он сконструировал организм, который может

функционировать. Однажды возникнув, он дальше уже на- чинает сам обеспечивать собственный гомеостазис, перера- батывая с помощью заложенной в него системы управления внешние и внутренние раздражения (сигналы) и формируя свои поведенческие реакции. В этих условиях мы уже впра- ве говорить о качестве поступающей или, точнее, восприни- маемой информации, о ее значении для поддержания гомео- стазиса и, в частности, оценивать по Шеннону способность системы выделять полезный сигнал на фоне помех.
Еще более сложным является механизм хранения и пере- дачи информации, действующий в системе «Учитель». Ведь эта система начала складываться лишь тогда, когда все дей- ствия неоантропов стали вполне сознательными и целена- правленными: передавались знания и навыки, необходимые для выживания племени, рода, популяции (что касается воз- никновения самой системы «Учитель», то, как я говорил ра- нее, оно носило стихийный характер). И чем более квали- фицированным был носитель знаний, опыта, мастерства, то есть сам учитель, тем выше была ценность передаваемой им информации, которая позволяла его ученикам производить все более и более совершенные орудия, эффективнее охо- титься и т. д.
Ценность информации, хранимой и передаваемой учите- лем, проявилась в рождении еще одного своеобразного меха- низма отбора – морали и нравственности. В самом деле, сама возможность передачи и использования информации с по-

мощью системы «Учитель» диктовала и определенные нор- мы поведения. Более точно, тот устойчивый стереотип по- ведения, который формировался на их основе, вероятно, и стал источником морали и нравственности, значение кото- рых для судеб человечества непрерывно возрастает.
На процесс формирования устоев морали и нравственно- сти ушли десятки, а может быть, и сотни тысяч лет. И нор- мы поведения никогда не были однозначными и неизменны- ми. Со временем они, конечно, изменялись, следуя, хотя и далеко не синхронно, изменению условий существования и характеру знаний.
Однако и их возникновение, и их изменения порожда- лись, подчеркиваю, не целесообразностью, а информацией.
В самом деле, если ценность информации определяется ка- чеством поведения, вырабатываемого на ее основе, то это означает, что в игру вступает интеллект. Он сопоставляет,
анализирует, делает выводы, принимает решения. Конечно,
такие выводы и решения могут быть и ложными, например,
суеверия, которым подвержены порой даже вполне интелли- гентные люди. Таким образом, целесообразность связана с моралью, с нормами поведения весьма опосредованно.
Здесь мы сталкиваемся еще с одним противоречием, еще с одной нетривиальной особенностью процесса самооргани- зации. Бездумные действия безусловного или условного ре- флексов, как правило, всегда целесообразны. А вот поступ- ки весьма интеллектуального человека вполне могут быть

и ошибочными. Они могут быть лож ными, наносящими ущерб и самому организму, и его окружению. Другими сло- вами, интеллект сам по себе еще не является гарантом целе- сообразности.
Объяснить этот феномен совсем непросто. На этот счет я могу высказать лишь два соображения.
Во-первых, изучая рефлексы животных, мы наблюдаем обычно только конечный результат их формирования. Оши- бочные формы поведения, подобно вредным мутациям, без- жалостно отбраковываются естественным отбором. Их на- блюдать мы, по-видимому, просто не способны. Мы мо- жем регистрировать лишь целесообразные рефлексы, целе- сообразное поведение, которые обеспечивают достаточную устойчивость изучаемого организма. Я думаю, что нецелесо- образные, вредные рефлексы также могут возникать, но вре- мя их проявления столь невелико, что исследователь лишен возможности их регистрировать. Здесь проявляется общее правило, о котором я уже упоминал: мы способны изучать только относи тельно устойчивые объекты.
Во-вторых – и это касается уже человека, его способа при- нимать решения, – интеллект дает людям возможность не только предвидеть результаты, но и осознать противоречи- вость их целей, принципиальную многокритериальность их бытия. Ситуация типа «буриданов осел» – это типично чело- веческая ситуация. Животный мир не знает подобных кол- лизий.

Объясняется это тем, что человек живет в условиях значи- тельно большей неопределенности, нежели животные, – их не гложут сомнения. Этот уровень неопределенности и яв- ляется источником не только нетривиальных решений, но и возможных ошибок, когда человек, отнюдь не желая, дей- ствует тем не менее во вред самому себе.
Итак, обретя Разум, Человек приобрел вместе с ним не только новые возможности, но и новые трудности – труд- ности выбора способа действий. С одной стороны, вместе с интеллектом он получил удивительную способность предви- деть результаты собственных действий и поступков, возмож- ность создавать и использовать в собственных целях огром- ные массивы информации – они намного порядков боль- ше тех, которые используют самые «разумные» животные. С
другой стороны, эта информация раскрывает перед Челове- ком сложную, противоречивость окружающего мира, пони- мание которой и приводит его в плен неопределенности.
Человеческий мозг, усваивая многообразную информа- цию, сам по себе не в состоянии полностью ее перерабаты- вать, то есть извлекать из нее достаточно полную и ясную картину происходящих событий.
Эта ограниченность индивидуального интеллекта опреде- ляется физико-химическими свойствами мозга и его мор- фологией. Она проявляется в том, что у Человека возника- ет представление о «множественности возможных продол- жений», которое в сложных ситуациях препятствует ему сде-

лать однозначный выбор. Противоречие, состоящее в том,
что мозг Человека способен воспринять значительно больше информации, чем переработать, то есть привести ее в такую форму, которая непосредственно может им использоваться,
имеет далеко идущие последствия. Оно приводит к возник- новению науки как особой формы накопления, хранения и переработки информации, которая сделалась важнейшей со- ставляющей системы «Учитель».
Примечание. Обратим внимание на то, что в одном отношения информация подобна пище,
которая полезная лишь тогда – в такое время, и в таких количествах, – когда ферменты системы пищеварения организма способны ее переработать,
то есть превратить ее в такую форму, которая усваивается клетками организма. Избыток информации может быть еще более вреден, чем избыток пищи.
Чрезмерное количество ее может служить причиной потери целостного представления об. окружающем и приводить к ошибочным решениям.
Наука как форма накопления,
хранения, и переработки информации
Итак, мозг сам по себе – это лишь некоторое физико-хи- мическое устройство, обладающее потенциальной возмож- ностью использования информации. Но для того, чтобы реа-