Файл: Никита Николаевич МоисеевЧеловек и ноосфера.pdf

скую Русь, они имеют очень малое отношение. А вот та ветвь волжских булгар, которая еще в раннем средневековье отко- чевала на Балканы, полностью забыла свое происхождение,
потеряла язык, традиции, веру, но сохранила свое племен- ное название, переданное им народу современной Болгарии.
Пестрота национальной палитры планеты Земля – это благо, великое благо, данное нам Природой и ее законами.
Подобно генетическому разнообразию, разнообразие наци- ональное – это защита популяции Homo sapiens от случай- ных превратностей судьбы. Ведь каждая национальная куль- тура, каждая традиция – это память об опыте Человека. По- теря национального, а следовательно, и культурного разно- образия, подобно утрате разнообразия генетического, край- не опасна – не побоюсь сказать, смертельно опасна для бу- дущего человечества.
Нам важно знать и предвидеть тенденции этнических про- цессов. А может быть, придет и такое время, когда сделает- ся допустимым и необходимым вмешаться в процессы этно- генеза. Но уже сейчас видно, что единство и национальное разнообразие – это две стороны одной и той же медали. Од- новременно мы не можем не видеть, какие нетривиальные трудности порождает это разнообразие и как непросто реа- лизовать ту общепланетарную общность, без которой чело- вечеству не выжить на Земле. И наука, прежде всего ана- лиз исторического опыта должны нам помочь обеспечить это единство.

Еще один вопрос, на который мне хотелось бы обратить внимание читателя, – это религиозный плюрализм совре- менного общества. Если любая религия – явление в извест- ном смысле историческое, то вера, религиозность, религи- озное чувство – это уже совсем не религия, это категории
«вечные»!
Такое утверждение следует из общих положений теории познания. А она говорит о бесконечности пути познания аб- солютной истины; и бесконечность цепочки истин относи- тельных все полнее отражает окружающий мир в нашем со- знании. Но из этого тезиса следует и другой: как бы ни раз- вивалась наука, в какие бы тайны бытия мы с ее помощью ни погружались, сколь бы ни были стройны и логичны «еди- ные картины мира», которые мы вырисовываем, у человека в его сознании всегда остается «зона иррациональности». Она живет прежде всего в нем самом. И даже у самого атеисти- чески мыслящего человека существует свое «вероподобное»
мировосприятие. Разве та картина мирового эволюционного процесса, которую я нарисовал в первой части своей книги,
не является фрагментом моей веры?
Следуя традициям физикализма и принципу «лезвия Ок- кама», я постарался использовать для ее описания мини- мальное количество эмпирических обобщений, то есть гипо- тез, не противоречащих опыту. Я верю в их справедливость!
И тем не менее сколько других фактов еще осталось у ме- ня в «зоне иррациональности»! А коль скоро такие зоны су-

ществуют, то их наполнение будет носить неизбежно субъ- ективный отпечаток и оставлять место для иррациональных построений. К этому надо добавить, что познание мира – это не только знания, но и чувства. Как сказал кто-то из бого- словов, вера познается не разумом, а сердцем, точнее, пра- вым, чувственным полушарием мозга! Вот почему религи- озные чувства и существование религий я считаю необхо- димым относить к факторам, органически вписывающимся в историю человечества, влияющим на процессы его разви- тия, считаю естественным процессом развития нашего века.
И в этой сфере мы также должны быть способны предвидеть ход эволюции и, может быть, при соответствующих услови- ях как-то на него влиять. Это побуждает меня держать все время в поле зрения и проблемы религиозного плюрализма.
И ныне он действительно разрастается. Появляется мно- го новых учений, даже в традиционных религиях появляют- ся новые оттенки. Очень непросто складываются отношения между различными церквами. Противостояние различных учений, а часто и их фанатическая непримиримость – это все те факты, с которыми нельзя не считаться.
Сказанное хорошо прослеживается на примере современ- ного ислама. Несмотря на своеобразный ренессанс, который он переживает, рознь между шиитами, сунитами, измаили- тами вовсе не собирается затухать. Эта рознь – питательная среда ирано-иракской войны и ряда других драматических событий на Ближнем Востоке. Но ведь дух непримиримости

витает и между многими христианскими церквами. «Иметь дело с еретиками, когда главное – спасение души своей» –
разве не подобные соображения порой ставят непреодоли- мые заслоны в миротворческой деятельности Всемирного совета церквей!
Для того чтобы закончить обсуждение вопросов, носящих религиозный характер, я хочу вернуться еще раз к мысли
И. Одоевского, высказанной еще в тридцатых годах прошло- го столетия. Я ее привел в самом начале этой книги. Смысл мысли Одоевского следующий: «Европейский рационализм нас привел к вратам истины, но ему не будет суждено их от- крыть».
Истина состоит, в частности, в том, что существование
«зоны иррациональности» – это факт, эмпирическое обоб- щение, не противоречащее человеческому опыту. И, остава- ясь на физикалистских позициях, мы обязаны его признать.
Следовательно, возникновение множественности вер и тол- кований этой иррациональности мы обязаны признать есте- ственным этапом развития нашего мира, развитием челове- ческого сознания, мирового интеллекта.
Но коль скоро мы приняли такую позицию, то, как след- ствие, мы должны включить все существующее многообра- зие вер и учений в нашу культуру как ее естественный эле- мент, как естественную неоднозначность отражения опыта человеческой мысли и стараться его использовать на благо
Человека и прежде всего для утверждения нравственных на-

чал и принципа «полюби ближнего…».
Сказанного, наверное, достаточно, чтобы уяснить пози- цию автора. Я глубоко убежден в том, что никакой конвер- генции нет и быть не может. Ни в политических структурах,
ни в экономике, ни в национальных характерах, ни в куль- туре… Иное просто противоречило бы всему ходу процесса развития нашего мира, его единству. Закон роста многооб- разия, как я уже говорил, – защита популяции Homo sapiens от возможных превратностей своей судьбы. Он будет дей- ствовать и впредь, ибо он – следствие изменчивости и непре- рывно происходящих бифуркаций. Поэтому человечество и впредь будет жить в условиях плюрализма политических си- стем, экономических организаций, культуры, языков, тради- ций, ценностных шкал и т. д.
Как же это представление об обществе совместить с тем,
что говорилось в предыдущей части этой книги, с существо- ванием экологического императива, необходимости единой стратегии развития человеческого общества, с утверждени- ем новой нравственности?
Все это – трудные вопросы, и на них вряд ли кто-нибудь сегодня способен дать вполне четкие ответы. Но наметить пути их решения, лучше сказать, очертить контуры некото- рых исследовательских программ, которые помогут нам луч- ше понять происходящее, наверное, уже можно.
Великая наука – диалектика, рожденная еще древними греками, развитая Гегелем, Марксом, Энгельсом, говорит о

том, что в основе всякого развития лежат противоречия и любое конструктивное представление о будущем развитии общества, о возможной стратегии человечества должно опи- раться на детальное, конкретное знание структуры тех про- тиворечий, которые существуют сегодня в обществе. Их изу- чение – это большой пласт самых разнообразных проблем,
которыми сейчас занимается большое число людей и учре- ждений, как национальных, так и международных. Север –
Юг, Восток – Запад и многие другие противостояния могут порождать кризисные явления.
Являясь источником основных тенденций мирового про- цесса развития, они уже давно находятся в центре внима- ния ученых и политиков. Этим противоречиям посвящена огромная литература, и я не хочу пересказывать те факты,
которые постепенно становятся общеизвестными. Но мне кажется, что на всех исследованиях, посвященных подоб- ным проблемам, лежит печать одного общего порока, неза- висимо от того, где – на Юге или Севере, Востоке или Запа- де – они поставлены. Это печать традиционности и стерео- типов мышления, возникших в послевоенные годы нашего века.
Так, например, в качестве основного противоречия совре- менности обычно обсуждается противоречие между миром социализма и миром капитализма – СССР и США, в част- ности. И это положение принимается в качестве аксиомы, не подлежащей обсуждению, как в моей стране, так и за рубе-

жом. Долгое время считалось, что эти противоречия нераз- решимы, что они остро антагонистичны и не допускают ком- промиссов: что если хорошо одним, то плохо другим.
Я искренне рад, что постепенно начинает происходить из- вестная переоценка как остроты, так и самого смысла этих противоречий. Хотя и на Западе, и на Востоке еще суще- ствуют люди, смотрящие на мир из окна пятидесятых го- дов, но мне кажется, что лед тронулся. Проблемы перестрой- ки мышления, то есть проблемы замены одних стереотипов другими, отвечающими реалиям сегодняшнего дня, будут решаться не сразу. Эта замена будет трудной и длительной,
тем более что различие систем сохранится и впредь. И ор- тодоксальное мышление будет стараться и далее выдвигать на первый план противоречия идеологического характера.
А идеология рождает порой фанатизм и непримиримость,
справиться с которыми совсем непросто. Еще в конце XVIII
века Гёте писал в «Коринфской невесте»:
Где за веру спор,
там, как ветром сор
и любовь, и дружба сметены…
Перевод А. К. Толстой
Но ныне, в век экологического императива, все должно быть по-иному. Теперь перед нами поднимается проблема
«быть или не быть», и уже многие понимают, что антагонизм должен уйти в прошлое. У СССР и США и, более широко, у

мира социализма и мира капитализма есть общая составля- ющая в интересах и стремлениях – это стремление избежать войн и ответственность за сохранение рода человеческого.
Я убежден в том, что под давлением реальности противо- речия, лучше лаже сказать, противостояния идеологическо- го характера, будут во все большей степени уступать свое ме- сто противоречиям экономическим, экологическим и т. п.
Если говорить о межстрановых или межрегиональных экономических противоречиях, то мне кажется, что уже в начале XXI века наиболее опасным и острым окажется эко- номическое противостояние США и Дп,оншн точнее, все- го Юго-Востока Азии, овладевшего высшими технологиями.
И это экономическое соревнование имеет, как мне кажется,
не только экономические корни. Современные «высшие тех- нологии» требуют, помимо совершенной техники и нетри- виальных инженерных решений, еще и высокого индивиду- ального мастерства исполнителей, высокой производствен- ной дисциплины, точности и усердия. И в этом работники
Дальневосточного региона, вероятно, в силу своих тради- ций, превосходят европейцев. К этому надо еще добавить,
что и работают они больше и европейцев, и американцев
(2200 часов в год в среднем работают в Японии против 1800
в Европе и США). Кроме того, и производительность труда в
Японии выше, чем в США. Так, например, на производство автомобиля в Японии затрачивается в среднем на 20 процен- тов меньше человеко-часов, чем в США.

В спор экономических гигантов – США и Дальнего Восто- ка – вмешивается объединенная Европа. Экономическая ин- теграция здесь произойдет, вероятно, уже к концу этого ве- ка. Несмотря на известное технологическое отставание, в ре- зультате интеграции многое может быть наверстано. Тому га- рантией служит огромный интеллектуальный и культурный потенциал этой части света. В условиях мирного развития и запрета гонки вооружений, которая, надо думать, сделается бессмысленной, возникнет совершенно новая ситуация.
Существует еще одна форма противоречий, которая рань- ше была вне поля зрения обществоведов. Научно-техниче- ский прогресс рождает все ускоряющуюся смену техноло- гий и номенклатуры производимой продукции. Происходит непрерывное закрытие одних рабочих мест и открытие но- вых, требующих, как правило, более высокой квалификации рабочих и инженеров. Надо уметь быстро переквалифици- роваться. А здесь, по-видимому, восточный традиционализм будет играть не положительную роль. Впрочем, кто знает?
Кроме того, возникает еще один новый тип противоречий между квалифицированной, если угодно, компьютеризиро- ванной прослойкой общества (я боюсь называть ее классом)
и людьми, не получившими необходимой способности быст- ро переучиваться.
Я привел все эти соображения лишь для того, чтобы об- ратить внимание читателя на необходимость существенного изменения традиционного представления о характере, про-

тиворечий современного мирового сообщества.
В этой перестройке стереотипов мышления важнейшее место будет занимать преодоление одного из основных на- ших общих заблуждений, вызывающего основные конфрон- тации: основные противоречия современности уже не носят строго антагонистического характера – они допускают взаи- мовыгодные компромиссы. И мне кажется, что это обстоя- тельство начинает пониматься все более и более широкими кругами.
Вместе с этим начинает осознаваться и та жесткая истина,
что главным противоречием современности, которое в пол- ной мере проявится уже в самом начале следующего века, бу- дет противоречие между Природой и Человеком. По сравне- нию с ним все остальные противоречия покажутся мелкими междоусобицами. И человечеству перед лицом общей опас- ности придется пересмотреть свои приоритеты. Я думаю, что произойдет нечто подобное тому, что случилось во времена нашествия Атиллы, когда разобщенная Европа сошлась под знаменами Аэция.
Реальность состоит в том, что спектры интересов и целей людей независимо от страны, региона, континента приобре- ли общую составляющую. Это и значит, что антагонистиче- ские противоречия, не допускающие компромиссов и лю- бых взаимовыгодных соглашений, уступают место противо- речиям неантагонистическим, когда, помимо собственных целей, у людей возникают и цели общие. В данном случае