Файл: Никита Николаевич МоисеевЧеловек и ноосфера.pdf

преодоление противоречий Природа – Общество, обеспече- ние их коэволюции. Силовые методы разрешения конфлик- тов и прежде всего войны должны быть заменены мудрым спокойствием «институтов согласия» – кооперативным со- глашением.
И именно в подобных рамках и следует искать те наци- ональные формы организации общепланетарной жизни об- щества, которые позволят вступить ему в эпоху ноосферы.
Как же воспользоваться этими новыми обстоятельствами,
которые сложились на Земле, и в каком направлении следует искать подходы к решению всех тех экологических проблем,
которые встают перед людьми? Попытке как-то ответить на некоторые из этих вопросов и посвящены остальные разделы этой части книги.

Но мы уже знаем, что Разум не всесилен. Это не джинн,
выпущенный из бутылки, которому в нашем мире подвласт- но выполнение любых желаний. Возможности Разума, его активность не могут не быть согласованными с законами то- го мироздания, которое само создало Разум. И наука посте- пенно, но все ускоряющимися темпами открывает и новые возможности Разума и познает тем самым его пределы.
Границы допустимого, то есть границы той деятельности,
которая порождается Разумом, определяются не только за- конами Природы, не только объективными факторами, но и факторами «субъективными», поскольку Разум имеет сво- его носителя – Человека. Поэтому стратегия Разума – это прежде всего стратегия обеспечения будущего человечества.
Другими словами, Человек должен быть способным видеть множество альтернатив своего поведения, согласных с зако- нами Природы, и делать выбор, обеспечивающий свою бу- дущность.
В предыдущих главах я постарался подвести читателя к представлению об «экологическом императиве» как сово- купности условий, нарушение которых будет иметь для чело- вечества катастрофические последствия. Обеспечение этих условий и есть основное содержание «стратегии Разума» –
действия людей во имя Человека.
Реализация любой стратегии, а тем более глобального об- щечеловеческого масштаба, требует известной направленно- сти усилий людей, а следовательно, неизбежно приводит к

системе ограничений, системе запретов, регламентации в их поведении и действиях. Наши жизнь и деятельность по необ- ходимости оказываются стесненными определенными рам- ками. Все подобные ограничения я и называю «нравствен- ным императивом». Он является следствием «императива экологического».
Будущность человечества, будущность Homo sapiens как биологического вида в решающей степени зависит от того,
насколько глубоко и полно мы сможем понять содержание
«нравственного императива» и насколько человек окажет- ся способным принять его и следовать ему. Это и есть, как мне кажется, узловые проблемы современного гуманизма. Я
убежден, что в ближайшие десятилетия уровень их осозна- ния сделается одной из важнейших характеристик цивили- зации.
По мере изучения проблем экологии Человека во все большей степени мы начинаем понимать, что главные труд- ности связаны не с нашими возможностями понять и описать те ограничения, которые накладывает на наши действия био- сфера, то есть законы природы. По мере развития знаний и последовательной реализации исследовательских программ мы сможем все более точно определять положение «Запрет- ной черты». Значительно сложнее проблема изучения спо- собности людей принять эти данные науки, подчинить свои действия, свою жизнь определенным канонам. Как сделать так, чтобы человечество приняло «нравственный импера-

тив»? Чтобы оно подчинило ему свою жизнь?
Так постепенно из-за горизонта начинает подниматься главная проблема современности – «проблема Человека».
Она отнюдь не нова – это проблема проблем. О том, что такое Человек, о том, что представляет собой его лич- ность, каковы его устремления, его идеалы, что значит сча- стье Человека, как обеспечить ему достойное будущее, –
обо всем этом думали лучшие представители человечества.
Этим мыслям посвятили в разное время свои жизни Вольф- ганг фон Гёте, Федор Достоевский, Лев Толстой. В пятидеся- тые годы нашего века вышла из печати замечательная книга
Пьера Тейяр-де-Шардена «Феномен Человека» – плод мно- голетних размышлений о Человеке как венце эволюции зем- ной жизни.
Сегодня «проблема Человека» перестает носить толь- ко философский или этический характер. Она приобрета- ет огромное практическое значение, поскольку теперь идет речь о том, чтобы понять смысл «нравственного императи- ва», его связь с «императивом экологическим» и сделать его,
подобно традиционным принципам нравственности, досто- янием человечества. А сделать это за обозримое время без опоры на научное понимание феномена Человека невозмож- но.
Как будет изучаться, а тем более решаться «проблема Че- ловека», сказать сегодня очень трудно. Я думаю, что универ- сальных рецептов здесь нет и не будет. В поисках стратегий,

имеющих своей целью создание и утверждение «нравствен- ного императива», большую роль сыграют, вероятно, наци- ональные традиции и личный опыт исследователей. И пред- ложения могут разниться в самом существенном. Нас ожи- дают тяжелые дискуссии.
Сегодня «проблеме Человека» посвящены уже многочис- ленные работы. У меня в последние годы также создалось определенное представление о том, что должно явиться со- держанием наших поисков и нашей активной деятельности по формированию основ новой нравственности. И я вижу,
что оно в значительной степени определяется моим воспи- танием на традициях русской классики XIX века – Гоголя,
Достоевского, Толстого и, конечно, истории отечественной философской мысли, традиционно раскрывающей Человека в его единстве с Природой.
Мораль и нравственность – чаще всего они произносят- ся одновременно, иногда даже отождествляются. Так, напри- мер, в Философском словаре объяснение слова «нравствен- ность» весьма лаконично: см. «мораль». В западноевропей- ских языках эти понятия вообще не различаются: они пере- водятся одним словом. Но в русском языке, как мне кажется,
есть известные оттенки, различающие эти два понятия.
Нравственность – понятие, более широкое, относящееся прежде всего к общественному сознанию. Мораль ближе к личностному поведению человека. Это совокупность норм поведения, регламентируемых общественным сознанием –

нравственностью. Не мне судить о точном определении этих понятий – это дело лингвистов и философов. Мне надо толь- ко, чтобы читатели знали, что я имею в виду, произнося те или иные слова.
Процесс становления нравственности и морали – это дли- тельный эволюционный исторический процесс. Он связан со становлением и развитием общественных отношений и прежде всего с общественной трудовой деятельностью и обеспечением гомеостазиса своего рода, своего племени и народа.
С позиции специалистов в области информатики, важ- нейшей причиной появления принципов нравственности (а как следствие, и морали как нормы поведения) была необ- ходимость в создании новой формы памяти. Об этом я уже рассказывал в первой части книги: без нравственности как общественного института не мог бы возникнуть механизм
«Учитель». Он и реализовал эту память, без которой про- гресс общественных форм организации неоантропов был бы невозможен.
Я уже говорил, что создание системы «Учитель» было рав- нозначно прекращению морфологического совершенствова- ния человека как биологического вида, ибо такая система могла возникнуть только вместе с принципом «не убий!» –
основой нравственности людей. Элементы «морали», как об этом я писал в предыдущих главах, существовали уже и у ряда высших животных. Но это еще не была нравственность,

ибо у них еще не было общественного сознания. Это были лишь нормы поведения, обеспечивающие в определенных условиях благосостояние популяции, стада, семьи.
Только тогда, когда общество взяло под свою защиту всех своих членов, мог возникнуть институт «мудрецов» и
«умельцев». Но вместе с первыми зачатками нравственно- сти начала угасать и внутривидовая борьба – основа совер- шенствования генотипа. Значение этой новой формы памя- ти было столь велико, что человечество предпочло ради нее отказаться от биологического совершенствования вида. Зна- чит, замена «животных» норм поведения нормами челове- ческой морали, основанной на нравственности как форме общественного сознания, – это переломный момент в исто- рии антропогенеза, истории становления человеческого об- щества.
Может быть, даже и больше. Подобно возникновению жизни, появление Разума, утверждение принципов нрав- ственности изменили весь последующий ход эволюционно- го процесса на нашей планете. Это была одна из важнейших бифуркаций в ее истории. Конечно, в дальнейшем каноны человеческой морали никогда не оставались неизменными,
они приспосабливались к условиям жизни общества, приоб- ретали национальный, классовый характер и т. д.
Тезис, который я пытаюсь раскрыть в этом разделе, сле- дующий. Человечеству, для того чтобы обеспечить свое бу- дущее, предстоит смена нравственных принципов столь же

глубокая, какая произошла на заре становления общества,
когда нормы поведения в ордах неоантропов сменились че- ловеческой моралью, основанной на принципах нравствен- ности как фундаменте общественного сознания.
Необходимость «нравственного императива» как след- ствие «императива экологического» – об этом мы уже гово- рили. Сейчас же я хочу обратить внимание на то, что его утверждение потребует перестройки сознания. Общие труд- ности должны породить ощущение новой общности: не се- мьи или рода и даже не страны, а общепланетарного един- ства. Это должно породить совсем новую систему отноше- ний между людьми.
Сопоставляя те перестройки нравственных основ нашего общества, которые ожидало человечество с возникновением основ нравственности на заре общественного бытия челове- ка, я должен сказать и об их различиях. И хотя перестройка поведенческих норм, которая нас ожидает, должна быть не менее глубокой, различия тем не менее носят совершенно принципиальный характер.
Прежде всего у нашего предка было время – ему неку- да было торопиться. Перестройка, точнее, формирование общественного сознания и новых норм поведения тяну- лись, вероятно, многие тысячи поколений – именно столько,
сколько тянулось преобразование стада неоантропов в чело- веческое общество. Во-вторых, Природа для этого распола- гала отлаженным механизмом, с помощью которого и проис-

ходила такая перестройка. Это был все тот же механизм есте- ственного отбора. Только не дарвиновский механизм внут- ривидового отбора, действующий на уровне индивида, а от- бор на уровне популяций или первобытных стад, постепенно превращающихся в человеческие племена. Те стада, в кото- рых возникала более «совершенная» нравственность, более совершенная форма коллективной памяти, становились об- ладателями лучших знаний, лучшего оружия, более дисци- плинированных боевых дружин… Благодаря этому они мог- ли выкорчевывать из своей экологической ниши всех дру- гих «менее моральных» претендентов, на положение родо- начальников нынешнего человечества.
Теперь ситуация совершенно иная. У нас просто нет вре- мени для стихийной «естественной» перестройки, нет не только тысяч, но и десятков поколений. Все должно решить- ся в пределах ближайших десятилетий. Экологический. кри- зис надвигается стремительно, и в середине следующего века при сохранении нынешних канонов нравственности положе- ние человечества может оказаться катастрофическим, даже если силовые приемы разрешения противоречий окажутся под запретом.
Ход событий не дает нам времени для адаптации. По этой же причине и «естественные» механизмы отбора оказывают- ся в современной обстановке заведомо непригодными. Чело- вечеству предстоит самому целенаправленно формировать систему нравственных принципов и создавать обществен-