ВУЗ: Не указан
Категория: Не указан
Дисциплина: Не указана
Добавлен: 12.01.2024
Просмотров: 1470
Скачиваний: 22
- В блогах, - вспомнил Сергей, - анонимы писали, что настоящая оппозиция – это нынешние студенты, и они, мол, себя еще покажут в будущем, а сами авторы побоялись как минимум подписаться под собственным посланием. Трусы. Я уже не говорю о том, чтобы протестовать хотя бы против той же коррупции в вузе или кабальных условий образовательных кредитов. Тоже мне, революционеры! Такие и проворачивают свои делишки по-тихому. Да эта анонимная молодежь рядом не стояла с пенсионерами тех лет, которые как могли боролись с произволом властей! А сколько подзужилали: «Выводите народ на улицы! Голодайте! Деритесь! Рискуйте! Умрите, но докажите, что вы можете!». А когда оппозиция выходила в народ, на площади, что-то я не заметил эти тысячи блоггеров. Они оставались у компьютеров и продолжали свои виртуальные игры в оппозиционеров.- А время шло, - продолжал я. - Терпеливый народ (это, я теперь убежден, не комплимент народу, а ругательство, потому что народ не должен быть до такой унизительной степени терпелив) упускал шанс за шансом. Сначала ворчали, что нет лидеров, но после ДВК такие появились и число их качественно росло. В оппозиции власти были бывшие премьеры, спикеры парламента, министры, вице-министры, государственные мужи самого высокого ранга, акимы, успешные бизнесмены (заметьте, эти люди пришли в оппозицию не потому, что их из власти погнали, нет, они, рискуя всем, уходили оттуда сознательно, находясь на пике своей карьеры), общественные организации, НПО-шники, журналисты, отдельные политики. Потом вопрошали: где же интеллегенция, ученые? В оппозицию пришли ученые, творческая интеллегенция, генералы, офицеры, отстаивающие свою честь и честь мундира. И когда мы выходили на улицы с акциями протеста, вокруг нас чаще всего были только наши единомышленники, журналисты и маленькая толика (по сравнению с числом угнетенных в стране) народа. Какого призыва, какого смертного часа они ждали, чтобы заявить свою народную волю? Этого я не понимал и сейчас не понимаю. Для многих жить уже было хуже некуда, но молчали. Жизнь самоубийством заканчивали, но молчали. Не могли накормить голодных детей, но молчали. От произвола полицейских и судей теряли мужей и сыновей, но молчали. И так далее, и так далее...Арман кивал: - Помню, в середине и в конце 2000-х годов ждали чего-то от Сулейменова, Ауэзова, Шаханова. Мол, позови они, и народ воспрянет. Но судьба одного уже исчерпала свою долю протеста, борьбы и сопротивления, не может же человек ярким пламенем гореть полвека. И свой неповторимый подвиг он, рискуя всем, совершил в 70-ые годы, разбудив умы во всех частях тогда необъятной страны Советов. Второй из них был кабинетным ученым, не трибуном, но и он вышел в народ, чтобы быть с ним в дни тревог и волнений. А народу было всё мало, еще кого-то заказывали «на бис». Когда же была очередь его, народа, выхода? Она так и не пришла. Народ остался зрителем... Да, Шаханов был трибуном. Думаю, если бы к тому времени был решен вопрос языка и нации, он мог бы направить свой пыл на другие проблемы, хотя он пытался говорить народу и о социальной несправедливости, о преступлениях той власти. Но для него на тот период было важно, чтобы казахи сохранили себя как нацию. Почему это отпугивало не-казахов? Все нации отстаивают свою культуру, свои традиции и это нормально. Кому сохранять русскую культуру, как не русским; эстонскую, как не эстонцам. Почему в случае с казахами это вопринималось в штыки? Не эгоистичен ли человек, не позволяющий другому быть самим собой? Не противник ли народа тот, кто мешает ему обрести себя в своей культуре, языке, истории, без чего любой народ – не народ? Скажи тогда французам, немцам и прочим, чтобы не носились как с писаной торбой со своей культурой и историей, потому что в их странах есть арабы и турки и еще много кого, каков бы был ответ? Независимые страны противостоят засилью культуры другой страны, развивая собственную. И это дело государственной важности, суверенитета народа. А нас пытались убедить в предосудительности, преступности наших прав на собственный язык и историю! Наши земляки не хотели учить казахский язык? Но при этом они беспрекословно учили немецкий, английский, иврит, что получить возможность жить в Германии, США, Канаде, Израиле! Просто все привыкли, что для Казахстана это не обязательно, здесь сойдёт и так. А почему? Хорошо, не хочешь – не учи, но внушать чувство вины и обвинять в шовинизме народ за его стремление оставаться в истории самим собой, – преступно. Почему я должен был извиняться и чуть ли не оправдываться перед всем миром за то, что хочу сохранить свой язык? Никакая другая нация не извинялась, напротив, все заявляли с гордостью: да, мы будем развивать свою культуру, сохранять свой язык, отстаивать свою самобытность. Почему в подобной ситуации обвиняли в национализме только казахов? Вон Сергей теперь понял, что значит терять родной язык. Без языка твои внуки и не русские уже, так ведь? Ты, Серега, за сколько времени казахский в колонии выучил?
- Через год уже всё понимал, начал понемного говорить. Ну а теперь-то свободно говорю. Литературу-то читать не смогу, но общаюсь без проблем.- Помню-помню, - вставил я, - как ты замучил всех вызубренными пословицами и поговорками. На все случаи имел пословицу и вставлял, пока тебе не сказали еще одну: «Глупый человек поговорками говорить любит». Вот тогда ты нормально и заговорил. Но не будем отвлекаться.- И еще. - продолжал Арман. - Если бы пришедшие к власти в смутные времена не разбазарили бы богатства страны, Казахстан уже к 10 году имел бы уровень жизни, соотносимый с Эмиратами, Голландией (населения-то у нас было всего 16 миллионов). Люди и без особого образования это понимали. Да к нам бы переезжали отовсюду, жить и работать. Руку даю на отсечение, и язык бы быстро выучили. Да и не надо заставлять учить язык, покажи силу языка, знание которого обеспечит достойную, безопасную жизнь и высокооплачиваемую работу. Всё. - Не надо, - не выдержал я. - Мы первые годы в колонии только и занимались прокручиванием разных вариантов нашей тактики при этом условии «если бы», чуть с ума не сошли. Арман продолжал:- Да понимаете, в чем корень зла: у прогнившей власти всё было изначально обречено на провал. Идеологию, национальную идею так и не родили. Маркс и Ленин были не правы: не бытие, а именно сознание определяло всё и вся. Чего там наши власти думали-рожали, какая идеология нужна молодому независимому государству? Да только возрождение: народа, страны, культуры. Впрягись все вместе и думай все об одной главной цели, и мы бы горы свернули. И в итоге выиграли бы все: и человек, и государство. Всё бы имели: благополучие и, как следствие, репутацию, имидж в глазах всего мира. Такое внимание всего мира было сосредоточено на республиках бывшего Союза, что, даже если б и не хотели, все наши успехи были бы заметны. Всего-то и надо было: лет 10-15 пахать, пахать и пахать. И страна была бы образцовой, и народ счастлив. А мы теряли время, людей, ресурсы, надежду. Нам тупо втирали, что зато вот у нас есть лидер нации, он все решит, все преодолеет и выведет народ из пустыни. Но «нация, которая может и должна быть спасена одним-единственным человеком, не заслуживает пощады». С какой стати целый народ должен был жить милостью одного человека?! Почему мы должны были зависеть от его решений, его порядочности, его щедрот?! Но нация покорно ждала какого-то спасения от одного человека, и потому была обречена.Кто он вообще этот «один-единственный» человек? Он пытался прославить свой род, а сам опозорил его. Его предков, его потомков и его самого проклинали десятки тысяч людей: нищие, оставшиеся без дома и куска хлеба люди; немощные старики, дети, молодежь, лучшие годы которой безвозвратно уходила; родители, не имеющие возможности дать детям достойную жизнь;
казахи из далеких аулов, изгои на земле предков. И, когда чаша переполнилась, его дела стали проклятыми: всё, за что ни брался он, проваливалось. И его вечный позор – Казахгейт, который длился почти все время его правления, в итоге его свалил. Он начал брать взятки, откаты почти с самого начала (подготавливая мировой скандал). Вся семейка брала как вчерашние босяки, вдруг добравшиеся до богатства: шубками, бриллиантами, машинами, яхтами. Вот, думаю, плевались иностранцы. Они такими подарками любовниц задаривают, а тут... Потом ноль первый и семейка, уверен, сожалели, что так позорились, ведь под собственными ногами лежали сотни миллиардов. Но тогда, в голодные 90-ые, ждать не хотелось: ни года, ни месяца, ни дня. А, впрочем, положение они исправили и менее чем через десяток лет после таких унизительных подачек записались в миллиардеры.
- Да-да, уж если его дети ворочали миллиардами, - перебил я Армана, - то он-то и подавно. А сколько вокруг него крутилось всяких проходимцев со всего мира, как вокруг африканского вождя, который платил золотом за это подобие международной свиты. Какая была в них нужда и польза? Почему в Казахстане они имели доступ к тому, к чему не допускали собственный народ? Почему у нас не просто пристраивались, но и богатели, получали власть и влияние личности с подмоченной репутацией? Ну почему власть так позорилась? Вот этого я не понимаю. Меня до сих пор трясет от мысли, на какие унижения шли власть имущие, еще и приплачивая за это сырьевыми деньгами. Не имевшие достоинства высшие чиновники страны, унижаясь, оскорбляли честь и гордость народа.
Когда началась история с Казахгейтом, стало ясно, что спрятать деньги в банках, даже в швейцарском, не так просто. И нашли способ. Воспользовались услугами Лондонской биржи. Тот еще институт. Их предупреждали, что капиталы Евразийской группы не чисты. Да и дураку ясно, откуда у вчерашних совков с советской зарплатой после пяти-семи лет работы в развивающейся стране с темной пока репутацией миллиарды? Так можно отмыть любые деньги. Думаете, присевшие на казахов граждане не Казахстана стремились к прозрачности. Отнюдь. Это были пути вывода и легализации капитала. Они, а тем более детки ноль первого, не стремились к тому, чтобы обнародовать свои капиталы, но только так они могли их защитить, что и сделали. Да что там Лондонская биржа, а Европа с их демократическими ценнностями?! Они осуждали масштабы коррупции в Казахстане, но получение сырья в обмен на их лояльность, их поддержка правящего режима, выборы которого ни разу не были признаны честными, при многозначительно потупленных глазках, – та же взятка, на которую они купились. Эта была цена их демократии. Хорошо, я согласен, что их не интересовала демократия в нашей стране (это, в конце концов, наша проблема и мы сами должны были строить демократию у себя), лишь бы у них ей ничего не угрожало. Но тогда не надо было брать на себя роль радетелей за демократические ценности в мире (роль оценщика на выборах, прав человека, ситуации со СМИ). Будь честен, торгуй со страной и всё. А если декларируешь некие ценности и при этом позиционируешь себя их защитником или хотя бы стойким приверженцем, будь им верен. Если Казахстан подписал кучу меморандумов и международных договоров, не давай ему спуску, требуй соблюдения принятых обязательств. Не можешь, ладно, но в таком случае о каком председательствовании в ОБСЕ могла идти речь?! Оказывается, могла, когда речь о стране с нефтью. Европейцы говорили, что давали Казахстану шанс на более активное развитие демократии, мол, этим доверием удерживали страну от скатывания в авторитаризм, а мир – от появления еще одного неуправляемого государства с амбициозным лидером. Одни слова. Нельзя быть принципиальным наполовину. Работаешь по двойным стандартам (так хорошо для Европы, а эдак, простите, сойдёт для Азии), так будь честен, хоть по тройным стандартам работай, но признай это. А не прикрывайся словесами. Короче, ОБСЕ, которая и без того была не самой авторительной международной организацией (ее замечания и рекомендации из года в год благополучно и без последствий игнорировались), окончательно подмочила свою репутацию, посадив в кресло председателя авторитарного лидера страны, которая не соответствовала основным требованиям этой международной организации.
Впрочем, это касается не только ОБСЕ. В конце первого десятилетия нового века западные ценности девальвировались как никогда стремительно. Мировой кризис продемонстрировал уязвимость западной экономической системы, я уже не говорю о том, что богатая и процветающая Америка на самом деле таковой вовсе не являлась. Но не это главное. Западная демократия, которую они продвигали на Восток, все больше разочаровывала. И это их рук дело. Запад «съел» Андижан (правда, пытались байкотировать Узбекистан, но тому особенно холодно от этого не стало), «не заметил» жестокое подавление возмущения уйгур против насильственной ассимиляции в СУАР (Обама даже самолично приехал в Китай, чтобы вместе «спасать» мир). На Китай смотрели с опаской, какие там протесты в защиту уйгуров! Будь Запад изначально более принципиальным в плане распространения демократических ценностей, он, особенно на первых порах, добился бы большего, столь велико было желание постсоветских лидеров наладить отношения с миром (они все тогда взирали именно на Запад, а не на Восток). Не принимая спекулятивных обещаний наших президентов, Запад либо заставил бы их подтверждать делом провозглашаемые с высоких трибун ценности, либо они гораздо раньше обнаружили бы свое истинное лицо. Что бы это дало? Народ прекратил бы обманываться бесконечными обещаниями построения демократии и реагировал бы на предлагаемый им авторитаризм. Только через пятнадцать лет построения «нового» государства народ в Казахстане стал прозревать и понял, что до демократии также далеко, как и при Советах. Но власть была уже достаточно сильна, чтобы игнорировать народ. Ну, а наши за 3 года работы в ОБСЕ подготовили себе плацдарм для возможного отступления, влились в европейскую элиту, в том числе путем устройства браков своих отпрысков с безденежной аристократией (которой с XIX века не привыкать продавать себя таким образом), и развратили «подарками» ни одного европейского чиновника. Не случайно к 11 году законодательно разрешили свободный вывоз денег из страны, уж наши а;аши накупили себе столько движимости и недвижимости, что старушка Европа, ушедшая было с головой в борьбу с кризисом, рот разинула.- Кстати о кризисе, - оживился Сергей, - это был действительно переломный момент. Народ, за последние годы убежденный властью в необходимости наладить сначала экономику, а потом взяться за политические преобразования, обнаружил, что и экономики-то у нас нет. Все экономические успехи – следствие небывалого взлета в последние годы цен на сырье. Обострились социальные противоречия. Но кризис давал шанс и власти заняться настоящей экономикой, придержать свои аппетиты и начать интенсивное развитие страны. Но этот шанс нагнать упушенное за счет мощных вливаний в период кризиса упустили. Вливания-то были, но, как всегда, непонятно, куда ушли. Видно, средства Нацфонда не давали им покоя, а тут борьба с кризисом подарила мощный повод вскрыть фонд. Представьте, какой подарок госкормушкиным едокам. Везде в мире кризис, миллионеры беднеют, а у них новый распил. Они не хотели в случае нашего прихода к власти оставлять нам якобы «их» деньги, чтобы у нас были средства для проведения реформ.