Файл: ОТВЕТЫ по истории психологииу.doc

Причинный анализ явлений принято называть де­терминистским (от лат. "детермино" — определяю). Детерминизм Декарта и его последователей был ме­ханистическим. Реакция зрачка на свет, отдергивание руки от горячего предмета и другие реакции ор­ганизма, которые прежде ставились в зависимость от души, отныне объяснялись воздействием внеш­него импульса на нервную систему и ее ответным действием. Данной же схемой объяснялись простей­шие чувства (зависящие от состояния организма), простейшие ассоциации (связи между различными впечатлениями) и другие функции организма, отно­симые к разряду психических.

Такой строй мышления царил до середины XIX века. В этот период в развитии научной мысли про­изошли новые революционные сдвиги. Учение Дар­вина коренным образом изменило объяснение жиз­ни организма. Оно доказало зависимость всех функ­ции (в том числе психических) от наследственности, изменчивости и приспособления (адаптации) к внешней среде. Это был биологический детерминизм, который пришел на смену механистическому.

Согласно Дарвину, естественный отбор безжалоcтнo истребляет все, что не способствует выжива­нию организма. Из этого следовало, что и психика не могла бы возникнуть и развиться, если бы не имела реальной ценности в борьбе за существование. Но ее реальность можно было понимать по-разному. Можно было трактовать психику как исчерпывающе объяснимую теми же причинами (детерминантами), которые правят всеми другими биологическими про­цессами. Но можно предположить, что она этими де­терминантами не исчерпывается. Прогресс науки привел ко второму выводу.

Изучение деятельности органов чувств, скоро­сти психических процессов, ассоциаций, чувст­вований и мышечных реакций, основанное на эксперименте и количественном измерении, позво­лило открыть особую психическую причинность. Тогда и возникла психология как самостоятельная наука.

Крупные изменения в строе мышления о психи­ческих явлениях произошли под влиянием социоло­гии (К. Маркс, Э.Дюркгейм). Изучение зависимости этих явлений от общественного бытия и обществен­ного сознания существенно обогатило психологию. В середине XX века к новым идеям и открытиям при­вел стиль мышления, который условно можно на­звать информационно-кибернетическим (поскольку он отразил влияние нового научного направления — кибернетики, с ее понятиями об информации, само­регуляции поведения системы, обратной связи, про­граммировании).

Стало быть, имеется определенная последователь­ность в смене стилей научного мышления. Каждый стиль определяет типичную для данной эпохи кар­тину психической жизни. Закономерности этой сме­ны (преобразования одних понятий, категорий, ин­теллектуальных структур в другие) изучаются исто­рией науки, и только ею одной. Такова ее первая уникальная задача.

Вторая задача, которую призвана решать исто­рия психологии, заключается в том, чтобы раскрыть взаимосвязь психологии с другими науками. Фи­зик Макс Планк писал, что наука представляет со­бой внутренне единое целое; ее разделение на от­дельные отрасли обусловлено не столько природой вещей, сколько ограниченностью способности че­ловеческого познания. В действительности суще­ствует непрерывная цепь от физики и химии через биологию и антропологию к социальным наукам, цепь, которая ни в одном месте не может быть ра­зорвана, разве лишь по произволу.

Изучение истории психологии позволяет уяснить ее роль в великой семье наук и обстоятельства, под влиянием которых она изменялась. Дело в том, что не только психология зависела от достижений дру­гих наук, но и эти последние — будь то биология или социология — изменялись в зависимости от ин­формации, которая добывалась благодаря изучению различных сторон психического мира. Изменение знаний об этом мире совершается закономерно. Ко­нечно, здесь перед нами особая закономерность; ее нельзя смешивать с логикой, изучающей правила и формы любых видов умственной работы. Речь идет о логике развития, то есть об имеющих свои законы преобразованиях научных структур (таких, например, как названный стиль мышления).

Когнитивный аспект неотде­лим от коммуникативного, от об­щения людей науки как важ­нейшего проявления социаль­ности.

Общение — координата науки как деятельности. Говоря о социальной обусловленности жизни на­уки, следует различать несколько ее сторон. Особен­ности общественного развития в конкретную эпоху преломляются сквозь призму деятельности научного сообщества, имеющего свои нормы и эталоны. В нем когнитивное неотделимо от коммуникативного, по­знание — от общения. Когда речь идет не только о сходном осмыслении терминов (без чего обмен идей невозможен), но об их преобразовании (ибо именно оно совершается в научном исследовании как форме творчества), общение выполняет особую функцию. Оно становится креативным.

Общение ученых не исчерпывает простой обмен ин­формацией. Бернард Шоу писал: "Если у вас яблоко и у меня яблоко, и мы обмениваемся ими, то остаемся при своих — у каждого по яблоку. Но если у каждого из нас по одной идее и мы передаем их друг другу, то ситуация меняется. Каждый сразу же становится бога­че, а именно— обладателем двух идей".

Эта наглядная картина преимуществ интеллекту­ального общения не учитывает главной ценности об­щения в науке как творческом процессе, в котором возникает "третье яблоко" — когда при столкнове­нии идей происходит "вспышка гения".

Если общение выступает в качестве непременно­го фактора познания, то информация, возникшая в научном общении, не может интерпретироваться только как продукт усилий индивидуального ума. Она порождается пересечением линий мысли, идущих из многих источников.

Различное видение и объяснение одного и того же психического феномена определялось "сеткой" тех понятий, из которых сплетались различные теории. Можно ли, однако, ограничиться внутритеоретическими связями понятия, чтобы раскрыть его содер­жание? Дело в том, что теория работает не иначе, как сталкиваясь с другими, "выясняя отношения" с ними. (Так, функциональная психология опроверга­ла установки вундтовской школы, Сеченов дискути­ровал с интроспекционизмом и т. п.) Поэтому зна­чимые компоненты теории неотвратимо несут печать этих взаимодействий.

Если И. П. Павлов отказался от субъективно-психологического объяснения реакций животного, перейдя к объективно-психологическому (о чем оповестил в 1903 году Международный конгресс в Мадриде), то произошло это в ответ на запросы логики развития науки, где эта тенденция намети­лась по всему исследовательскому фронту.

Если В. Джемс, патриарх американской психоло­гии, прославившийся книгой, где излагалось учение о сознании, выступил в 1905 году на Международ­ном психологическом конгрессе в Риме с докладом "Существует ли сознание?", то сомнения, которые он тогда выразил, были плодом дискуссий — предве­стников появления бихевиоризма, объявившего со­знание своего рода пережитком времен алхимии и схоластики.

Свой классический труд "Мышление и речь" Л. С. Выготский предваряет указанием, что книга представляет собой результат почти десятилетней ра­боты автора и его сотрудников, что многое, считав­шееся вначале правильным, оказалось прямым за­блуждением.

Выготский подчеркивал, что он подверг крити­ке Ж. Пиаже и В. Штерна. Но он критиковал и са­мого себя, замыслы своей группы. Впоследствии Выготский признал, в чем заключался просчет: "...В старых работах мы игнорировали то, что знаку при­суще значение". Переход от знака к значению со­вершился в диалогах, изменивших исследователь­скую программу Выготского, а тем самым и облик его школы.

Личность ученого. Нами были рассмотрены две координаты науки как системы деятельности — когнитивная (воплощенная в логике ее развития) и коммуника­тивная (воплощенная в динамике общения). Они не­отделимы от третьей координаты— личностной. Творческая мысль ученого движется в пределах "по­знавательных сетей" и "сетей общения". Но она яв­ляется самостоятельной величиной, без активности которой развитие науки было бы чудом, а общение невозможно.

Коллективность исследовательского труда приоб­ретает различные формы. Одной из них является на­учная школа. Понятие о ней неоднозначно, и под ее именем фигурируют различные типологические фор­мы. Среди них выделяются: а) научно-образователь­ная школа; б) школа — исследовательский коллек­тив; в) школа как направление в определенной обла­сти знаний. Наука в качестве деятельности — это производство не только идей, но и людей. Без этого не было бы эстафеты знаний, передачи традиций, а тем самым и новаторства. Ведь каждый новый про­рыв в непознанное возможен не иначе, как благода­ря предшествующему (даже если последний опровер­гается).

Наряду с личным вкладом ученого социокультурная значимость его творчества оценивается и по кри­терию создания им школы. Так, говоря о роли И. М. Сеченова, его ближайший ученик М. Н. Шатерников, отмечал в качестве его главной заслуги то, что он с выдающимся успехом сумел привлечь моло­дежь к самостоятельной разработке научных вопро­сов и тем положил начало русской физиологической школе.

Здесь подчеркивается деятельность Сеченова как учителя, сформировавшего у тех, кому посчастливи­лось пройти его школу (на лекциях и в лаборато­рии), умения самостоятельно разрабатывать свои проекты, отличные от сеченовских. Но отец русской фи­зиологии и объективной психологии создал не толь­ко научно-образовательную школу. В один из пери­одов своей работы — и можно точно указать те не­сколько лет, когда это происходило, — он руководил группой учеников, образовавших школу как иссле­довательский коллектив.

Научные школы — будьте исследовательская груп­па. Будь то направление в науке — не являются изо­лированными образованиями. Они входят в научное сообщество данной эпохи, которое сплочено своими нормами и принципами. Иногда эту сплоченность обозначают термином "парадигма" (образец, прави­ло, пример), который указывает на те задачи и мето­ды их решения, которые сообщество ученых считает обязательными для всех, кто в него входит. Парадиг­ма объединяет когнитивное и социальное. На нее ориентируется в своей деятельности отдельный уче­ный; но он не является простым исполнителем тех правил, которые она предписывает. Изучение лич­ностных качеств ученого позволяет проникнуть в ла­бораторию творчества, проследить генезис и разви­тие новых замыслов и идей.

Задачи истории психологии. Перечислим главные задачи истории психологии как особой отрасли знания.

Имеется определенная после­довательность в смене основных "формаций" науч­ного мышления (его стилей и структур): каждая "формация" определяет типичную для данной эпохи кар­тину психической жизни. Закономерности этой сме­ны (преобразования одних категорий и понятий в другие) изучаются историей психологии и только ею одной. Отсюда ее первая уникальная задача: изучить закономерности развития знаний о психике. Вторая задача — раскрыть взаимосвязь психологии с други­ми науками, от которых зависят ее достижения. Третья задача — выяснить зависимость зарождения и восприятия знаний от социокультурного контек­ста, от идеологических влияний на научное творче­ство, т. е. от запросов общества" (ибо наука — не изо­лированная система и призвана отвечать на эти за­просы). И, наконец, четвертая задача - изучить роль личности, ее индивидуального пути в становлении самой науки.

Лекция 2. АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ И ПСИХОЛОГИЯ

Вопросы лекции:

1. Представления о душе философов Милетской школы.

2. Понимание природы души Гераклитом

3. Естественнонауч­ные представления Ал­кмеона

4. Психологические воззрения Эмпедокла

5. Понятие о душе в учении Анаксагора.

6. Гиппократ и его учение о темпераменте.

7. Философско-психологическая концепция Левкиппа-Демокрита.

8. Философско-психологическая система Сократа – Платона.

9. Учение Аристотеля о душе.

10. Психологические взгляды стоиков.

11. Эпикур о душе.

12. Психофизиология Галена.

Представления о душе философов Милетской школы. VII-VI вв. до новой эры представляют собой период разложения первобытного об­щества и перехода к рабовла­дельческому строю. Коренные изменения в общественном укладе жизни привели к существен­ным изменениям в области мышления. Эти изменения зак­лючались в переходе от религиозно-мифологических представлений о мире к зарождению научных знаний.

Первыми ведущими центрами древнегреческой культуры и науки наряду с другими явились города Милет и Эфес. Названия этих городов носили и первые воз­никшие философские школы. Обычно начало научного миросозерцания связывают с Милетской школой, сущест­вовавшей в VII-VI вв. до н.э. Ее представителями были Фалес, Анаксимандр, Анаксимен. Им первым принадле­жит заслуга в выделении психики или “души” из материаль­ных явлений. Общим для философов милетской школы является положение о том, что все вещи и явления окру­жающего мира характеризуются единством своего про­исхождения, а многообразие мира есть лишь различные состояния единого материального начала, первоосновы или первоматерии. Это положение распространялось древними мыслителями и на выделяемую ими область психического, полагавшими, что материальное и духов­ное, телесное и психическое по своей первооснове едины; различие между ними только феноменально, а не субстан­ционально, т.е. по состоянию, проявлению и выражению этого первоначала. Различие же между взглядами ученых этой школы состояло в том, какой вид конкретной мате­рии принимал каждый из этих философов за первоосно­ву мироздания.