Файл: Песнь о Нибеллунгах (Германия).doc

Еще одно поведать о нем я не успел.

Колчан его ломился от златоперых стрел,

Чей острый наконечник был шириною в пядь.

Кто сбит такой стрелою с ног, тому уже не встать.

К охотничьему стану примчался вихрем оп,

И ринулись бургунды к нему со всех сторон.

На землю спрыгнув, витязь им бросил удила.

Привязан был большой медведь к луке его седла.

Он снял со зверя путы. Разинул пленник пасть,

Расправил с ревом лапы и восвояси шасть.

Залаяли собаки, раздались вопли слуг,

И начался переполох на всей опушке вдруг.

В испуге удирая куда глаза глядят,

Зверь забежал на кухню, рассеял поварят,

В костры поопрокинул котлы и вертела.

Эх, сколько яств из-за него испачкала зола!

С мест повскакала челядь, вскочили господа.

Медведь остервенился, и приказал тогда

Король ему вдогонку со свор спустить борзых.

Уж то-то славный был денек у витязей лихих!

За копья и за луки охотники взялись.

Они за зверем долго по зарослям гнались,

Но выстрелить боялись, чтоб не поранить псов.

Весь лес гудел от топота и громких голосов.

Медведь прибавил ходу, спасаясь от собак.

Не удавалось людям настичь его никак.

Лишь муж Кримхильды зверя в лесной глуши нагнал,

Убил мечом и приволок обратно на привал.

Бургундов в изумленье проворством он привел.

Тут пригласил хозяин охотников за стол,

И на лугу зеленом они уселись в круг,

И потянулась с яствами к ним вереница слуг.

Любое угощенье в достатке было там,

И если б не забыли вина подать гостям,

Чему виной не скупость, а умысел дурной,

Гордиться бы хозяин мог, что задал пир такой.

"Дивлюсь я,- молвил Зигфрид.- Еды довольно тут,

А вот вина упорно к столу не подают.

Коль этак принимают охотников у вас,

Не буду вам товарищем я в следующий раз.

Такого обхожденья никак я ждать не мог".

С прискорбьем лицемерным король в ответ изрек:

"Придется, видно, чем-то нам заменить вино.

По небреженью Хагена отсутствует оно".

Сказал владетель Тронье: "Да, я виной всему.

Мне, государь мой, мнилось, не знаю - почему,

Что в Шпессарт на охоту мы повезем гостей.

Туда я и послал вино, но буду впредь умней".

Сердито молвил Зигфрид: "Вы удружили всем.

Сюда б доставить надо вам было вьюков семь

С кларетом и медами, а если уж их нет,

Вдали от Рейна разбивать нам было стан не след".

Ответил хитрый Хаген: "Не гневайтесь, друзья.

К ручью с водой студеной дорогу знаю я

И, если вам угодно, туда вас отведу".

Сколь многим витязям принес его совет беду!

Измучен смелый Зигфрид был жаждою вконец.

Поэтому поспешно поднялся удалец,

Чтоб за водой студеной отправиться к ручью.

Ах, внял совету Хагена он на беду свою!

Зверей, которых Зигфрид успел понастрелять,

Велели на телегах в столицу отослать.

Всяк, кто добычу видел, охотника хвалил.

Лишь Хаген изменил ему и кровь его пролил.

Пошли герои к липе, стоявшей над ручьем,

И тут промолвил Хаген: "Наслышан я о том,

Что в беге верх над всеми берет наш знатный гость.

Пусть скажет, правду или ложь мне слышать довелось".

Ответил смелый Зигфрид: "Разумней в этом вам

Воочью убедиться, чем доверять словам:

Бежим наперегонки, коли желанье есть.

Кто первый будет у ручья, тому хвала и честь".

"Согласен,- молвил Хаген.- Размяться мне в охоту".-

"Тогда,- воскликнул Зигфрид,- получите вы льготу:

Я дам, улегшись наземь, вам убежать вперед".

Был Гунтер, слыша это, рад, что все на лад идет.

Добавил нидерландец: "За вами гнаться сзади

Я собираюсь в полном охотничьем наряде,

На руку щит повесив, с колчаном за спиной".

С собою взял он также лук, копье и меч стальной.

С себя одежду Гунтер вплоть до сорочки снял.

Примеру государя последовал вассал.

К ручью, как две пантеры, бургунды понеслись

И все же позже Зигфрида до цели добрались.

Что бы ни делал витязь, был первым он везде.

Отставших поджидая, спустился он к воде,

Приставил к ближней липе тяжелое копье

И меч с колчаном положил на землю близ нее.

Свой щит отбросил Зигфрид, от жажды еле жив,

Но даже здесь остался любезен и учтив:

Дал королю бургундов сперва напиться он.

Ах, плохо был за вежливость храбрец вознагражден!

Звенел ручей студеный, вода была чиста,

И Гунтер с наслажденьем в ней омочил уста.

Напившись, он поднялся и отошел опять,

И наклонился к роднику его отважный зять.

Вот тут-то за сердечность ему и воздал друг.

Отнес подальше Хаген меч Зигфрида и лук,

Схватил копье героя и, напрягая взгляд,

Всмотрелся в крестик, что нашит был на его наряд.

Как только Зигфрид воду рукою зачерпнул,

Бургунд, нацелясь в крестик, копье в него метнул.

Кровь брызнула из раны на Хагена струей.

Никто досель не совершал такой измены злой.

До сердца через ребра прошло копье его.

Не бегал в жизни Хаген еще ни от кого

Быстрей, чем в этот полдень по зарослям лесным.

Едва лишь Зигфрид раненый сообразил, что с ним,

Вскочил он и, неистов, метнулся вдоль ручья

С засевшим меж лопаток в спине концом копья:

Сыскать пытался витязь свой лук иль добрый меч,

Чтоб смерти, как и надлежит, предателя обречь.

Но из-за тяжкой раны он не нашел меча.

Лишь щит лежал, как прежде, у звонкого ключа.

Помчался с ним вдогонку за Хагеном смельчак,

И приближенный Гунтера уйти не смог никак.

Был Зигфрид ранен насмерть, но жаждал отомстить.

Он так сумел в убийцу своим щитом пустить,

Что лопнул щит и наземь посыпались дождем

Каменья драгоценные, сверкавшие на нем.

От мощного удара свалился с ног злодей

И разом загудела земля в округе всей.

Будь меч у нидерландца, изменнику б конец -

Так, даже в миг предсмертных мук, был страшен удалец.

Но вот он пошатнулся, внезапно ослабел,

Глаза его померкли, стал лик прекрасный бел,

И смерть на нем незримо поставила печать.

Ах, скольким женщинам пришлось о Зигфриде рыдать!

Всем богатырским телом пал на цветы герой.

На мураву из раны струилась кровь рекой.

Но, от тоски и боли уже лишаясь сил,

Он все таки успел проклясть тех, кто его сгубил.

Сказал боец сраженный: "Вы низки и трусливы,

Коль за мои услуги мне так воздать могли вы.

Я был всегда вам верен и вами же убит.

Но ждут за это весь ваш род позор и вечный стыд.

Предательски и подло заколот вами я.

На вас и ваших детях пребудет кровь моя.

Что из того, что ею вы утолили месть,

Коль все, кто честен, вправе вас изменниками счесть?"

Охотники сбежались туда, где он лежал.

Днем гнева и печали тот день для многих стал.

Всяк, кто не чужд был чести, рыдал над храбрецом.

Грех было бы не горевать о витязе таком!

Стал и король бургундский оплакивать его,

Но раненый промолвил: "Что пользы от того,

Что слезы о злодействе льет сам виновник зла?

Не скроет скорбь притворная постыдные дела".

Сказал жестокий Хаген: "Скорбеть и впрямь не след -

Ведь мы теперь свободны от всех забот и бед.

Отныне не опасен нам ни один боец.

Я рад, что вас от гордеца избавил наконец".

"Легко теперь хвалиться! - чуть слышно Зигфрид рек.-

Когда б друзей в измене я заподозрить мог,

С лица земли давно бы вы были сметены.

Но полно! Думать должен я лишь о судьбе жены.

И участь сына также в меня вселяет страх.

Господь да не попустит, чтоб он в людских глазах

Безвинно опорочен был с детства до могилы

За то, что низость некогда его родня свершила".

Возвысил голос слабый смельчак в последний раз:

"Коль честности хоть капля, король, осталась в вас

И вы еще способны кого-нибудь любить,

Я вас молю моей жене во всем опорой быть.

При вас, по-королевски, Кримхильда жить должна.

Защитником ей будьте - ведь вам сестра она,

А я уж не увижусь ни с батюшкой, ни с ней.

Всем милых нелегко терять, а ей всего трудней".

Цветы вокруг покрылись багряною росой.

Со смертью неминучей вступил в борьбу герой,

Но бой недолго длился - утратил речь храбрец,

И дням его земным пришел безвременный конец.

Когда все убедились, что вечным сном он спит,

Был труп его положен на золоченый щит,

И стали вормсцы думать, как им ловчей схитрить,

Чтоб преступленье Хагена от посторонних скрыть.

"Повинны мы в злодействе,- промолвили вельможи.

Поэтому нам надо твердить одно и то же -

Что Зигфрид в одиночку охотиться любил

И, заблудясь в лесу, убит разбойниками был".

Сказал владетель Тронье: "Труп отвезу я сам.

Пусть все Кримхильда знает - не страшно это нам.

Гордячка честь Брюнхильды осмелилась задеть.

С какой же стати мне ее жалеть теперь и впредь?"

----------------------------------------------------------------------------

1 По средневековым представлениям шкура пантеры источала благоухание,

приманивавшее всех зверей.

АВЕНТЮРА XVII.

О ТОМ, КАК ЗИГФРИД БЫЛ ОПЛАКАН И ПОГРЕБЕН

Назад за Рейн вернулся лишь с сумерками двор.

Едва ль охота хуже бывала до сих пор:

Пролились из-за зверя, убитого на ней,

И слезы женщин горькие, и кровь богатырей.

Теперь мы вам расскажем, как мститель вероломный,

Высокомерный Хаген, под кровом ночи темной

Владыку нибелунгов, заколотого им,

К дверям Кримхильды отнести велел мужам своим.

Положен у порога был труп богатыря.

Знал Хаген, что Кримхильда, едва сверкнет заря,

Наткнется непременно на тело мужа там:

К заутрене она всегда ходила в божий храм.

Как только в церкви стали звонить в колокола,

Своих девиц придворных Кримхильда подняла.

Ей подали одежду и принесли ночник,

И труп один из спальников заметил в этот миг.

Забрызган кровью Зигфрид был с головы до ног,

И своего владыку слуга узнать не смог,

Хотя зажженный факел в руках его дымил.

Кримхильду о несчастии он и уведомил.

Готовы были дамы в собор идти уже,

Когда явился спальник и молвил госпоже:

"Лежит убитый витязь у вашего порога".

Кримхильда плакать начала - проснулась в ней тревога.

Она еще не знала, что это муж ее,

Но чуяла, что счастье утратила свое.

Нет, не случайно Хаген склонял ее к тому,

Чтоб тайну Зигфрида она доверила ему!

Была догадкой этой Кримхильда сражена.

Не вымолвив ни слова, лишилась чувств она,

Но тут же с громким воплем пришла в себя опять,

И стали приближенные бедняжку утешать:

"Быть может, к вашей двери чужой подброшен труп".

Кровь брызнула от горя у королевы с губ.

"Нет, нет,- она вскричала,- там Зигфрид мой лежит.

Брюнхильде в угождение он Хагеном убит".

За дверь Кримхильда вышла на мертвеца взглянуть,

И голову герою приподняла чуть-чуть,

И мужа опознала, хоть мукой искажен

И весь в крови был лик того, кто Зигмундом рожден.

Кримхильда застонала, кляня судьбу свою:

"О горе мне, злосчастной! Сражен ты не в бою,

А пал от рук убийцы - ведь добрый щит твой цел.

Ах, если б только знала я, кто сделать это смел!"

Все дамы и девицы рыдали вместе с ней,

О Зигфриде погибшем скорбя душою всей.

Оскорблена Брюнхильда была его женой,

И умертвил воителя из мести Хаген злой.

Сказала королева: "Пусть кто-нибудь из вас

Всех наших нибелунгов разбудит сей же час

И Зигмунду доставит ужасное известье,

Чтоб мог мой свекор Зигфрида со мной оплакать вместе".

Один из слуг поспешно отправился туда,

Где Зигфридовы люди вкушали сон тогда.

Сперва они решили, что им солгал гонец.

Лишь женский плач их убедил в противном наконец.

Затем к отцу героя направил вестник путь.

Лежал в постели Зигмунд, но глаз не мог сомкнуть

Ему томили сердце тревога и кручина.

Наверно, он предчувствовал, что не увидит сына.

"Мой государь, проснитесь! К вам от Кримхильды я

Оплакать хочет с вами владычица моя

Нежданную утрату, которой равных нет.

Вы вместе с ней постигнуты страшнейшею из бед".

Спросил, вставая, старец: "В своем уме ль ты, друг?

Что за беда случиться могла с Кримхильдой вдруг?"

Гонец ответил, плача: "Скрывать от вас не смею:

Пал Зигфрид, сын ваш доблестный, сражен рукой злодея".

Почтенный Зигмунд молвил: "Не место шуткам здесь,

А я могу лишь шуткой считать такую весть.