Файл: Песнь о Нибеллунгах (Германия).doc

Так, чтоб надменной речью гостей не раздражать.

Притих и Зигфрид, устрашась Кримхильду потерять.

Промолвил Гернот: "Биться вам с нами не расчет.

Ведь в том, что бесполезно цвет наших стран падет,

Нам будет чести мало, вам тоже проку нет".

И Зигфрид, отпрыск Зигмунда, сказал ему в ответ:

"Зачем так медлит Хаген и Ортвин поутих?

Что ж на меня не двинут они друзей своих?

Иль те боятся схватки и пыл их поостыл?"

Бургунды не ответили - им Гернот запретил.

Сын Уты молвил снова: "Прошу вас гостем быть.

Здесь вам и вашим людям все рады угодить.

А я с родней своею всегда служить готов".

И стал вином он потчевать могучих пришлецов.

Сказал державный Гунтер: "Попросите добром -

И никогда отказа не встретите ни в чем.

Все - жизнь и достоянье - мы отдадим за вас".

Гнев господина Зигфрида от этих слов угас.

Приезжим снять доспехи бургунды помогли

И лучшие покои в дворце им отвели.

Там Зигфрида и свиту с дороги отдых ждал.

С тех пор герой в Бургундии желанным гостем стал.

Тех почестей, какими его там осыпали,

И тысячную долю я опишу едва ли.

Он этим был обязан лишь доблестям своим:

Кто б Зигфриду ни встретился, все восхищались им.

Какой потехой ратной ни тешился бы двор,

Был в каждой Зигфрид первым, всему наперекор.

В метании ли копий, в бросании ль камней

Он был любых соперников ловчее и сильней.

Когда же развлекались бойцы по вечерам

Учтивою беседой в кругу прекрасных дам,

Те глаз не отводили от гостя своего -

Такою страстью искренней дышала речь его.

Он им во всех затеях всегда был рад помочь,

Но сам лишь о Кримхильде мечтал и день и ночь,

Да и она, хоть деву еще не видел он,

Тайком все чаще думала, как смел он и силен.

Чуть во дворе потеху затеет молодежь,

От окон королевну силком не оторвешь:

На рыцарские игры весь день глядит она,

И больше никакая ей забава не нужна.

Узнай об этом Зигфрид, как витязь был бы рад,

Что на него бросает Кримхильда теплый взгляд!

Ведь он всем сердцем жаждал так пылко и давно,

Чтоб было с милой свидеться ему разрешено.

Когда же прерывалась для отдыха игра

И гость в толпе героев стоял среди двора,

Отважный сын Зиглинды был так хорош собой,

Что чувства нежные будил он в женщине любой.

Нередко думал Зигфрид: "Когда ж предлог найду я

Воочию увидеть Кримхильду молодую?

Ее люблю я пылко и здесь давно гощу,

Но с ней еще не встретился и оттого грущу".

Когда ж объезд владений свершали короли,

Они с собою брали весь цвет своей земли

И - к горю королевны - сопровождал их гость.

Не раз ему по девушке потосковать пришлось.

Вот так,- и я порукой в том, что молва не лжет,-

В земле бургундов прожил воитель целый год,

Но все еще не видел той, кем он был пленен,

С кем счастье и страдание потом изведал он.

АВЕНТЮРА IV.

О ТОМ, КАК ОН БИЛСЯ С САКСАМИ

Однажды в Вормс примчались гонцы из стран чужих.

Два короля могучих на Рейн послали их,

Чтоб объявить трем братьям жестокую войну.

Повергла весть в смятение бургундскую страну.

Скажу я вам, что первым из этих королей

Был Людегер, правитель саксонских областей,

И Людегастом Датским звался из них второй.

Немало сильных воинов вели они с собой.

Услышав о приезде неведомых гонцов,

Бургундские вельможи спросили пришлецов:

"Что передать велели нам ваши короли?"

И к Гунтеру немедленно посланцев отвели.

Сказал король учтиво: "Прошу вас быть гостями.

Но я еще не знаю, кто вас прислал с вестями.

Нам это без утайки должны вы объявить".

Гонцы в ответ, хоть Гунтера боялись прогневить:

"Мы обо всем доложим вам, государь, честь честью.

От вас мы скрыть не вправе столь важные известья.

Узнайте же: послали сюда, в ваш край родной,

Нас Людегер и Людегаст, что вам грозят войной.

Немало вы чинили им всяческих обид,

И в них - то нам известно - гнев против вас кипит.

Хотят они нагрянуть на Рейн и Вормс занять.

Поверьте мне, огромная у них готова рать.

Недель через двенадцать они с ней выйдут в поле,

А вы пока сзывайте друзей, числом поболе,

Не то у вас все замки и земли отберут.

Немало будет сломано мечей и копий тут.

Но лучше было б миром уладить дело вам

И для переговоров послать гонца к врагам.

Тогда уж не ворвется к вам в землю войско их

И много славных рыцарей останется в живых".

Отважный Гунтер молвил: "Повременить прошу,

Пока я все не взвешу и твердо не решу.

Совет держать я должен с вассалами своими:

Хочу прискорбной новостью я поделиться с ними".

Король был опечален, вздыхал он тяжело.

Ему на сердце камнем известие легло.

За Гернотом немедля послать он приказал

И Хагена с вельможами созвал в приемный зал.

Когда они собрались, сказал им Гунтер так:

"Грозит границам нашим опасный, сильный враг.

Всем нам его вторженье сулит немало бед".

И Гернот, витязь доблестный, вскричал ему в ответ:

"От бед нам меч защита, отвага наш оплот.

Где суждено погибнуть, там смерть тебя найдет.

Не поступлюсь я честью, чтоб жизнь свою продлить.

Нас вражье нападение должно лишь веселить".

Боец из Тронье молвил: "Совет ваш нехорош.

На рать датчан и саксов без войска не пойдешь,

А мы ведь не успеем собрать свои отряды".

И он добавил: "Зигфриду сказать про все нам надо".

Король посланцев в Вормсе на отдых поместил

И задевать приезжих бургундам запретил.

Решил он, что разумней не раздражать врагов,

Не разузнав, кто из друзей встать за него готов.

Ходил невесел Гунтер, забыв покой и сон,

И растревожил гостя своим уныньем он.

Увидел нидерландец его тоску-кручину

И стал просить хозяина назвать ее причину.

Сказал отважный Зигфрид: "Давно меня дивит

Ваш непривычно мрачный и удрученный вид.

Что вас, король, лишило веселия былого?"

И молвил Гунтер доблестный ему такое слово:

"Не с каждым поделиться король печалью может.

Таить я в сердце должен то, что меня тревожит:

Ведь правду открывают лишь преданным друзьям".

В лице меняясь, знатный гость внимал его речам.

Он Гунтеру ответил: "Располагайте мной.

Я вам прийти на помощь готов в беде любой.

Коль верный друг вам нужен, я буду им для вас,

Покуда не придет конец и мне в свой срок и час".

"Пусть бог воздаст вам, Зигфрид, за эту речь сполна.

Нам дорога не помощь, хоть и нужна она,

А то, как поспешили ее вы предложить.

Сочтемся мы услугою, коль суждено мне жить.

Я вам скажу, какая стряслась со мной беда.

Мои враги прислали своих гонцов сюда,

Войну мне объявили и нас врасплох застали:

Ведь нашу землю недруги доселе не топтали".

"Тревогой не терзайтесь при мысли о войне,-

На это молвил Зигфрид,- а разрешите мне

Поднять за вас оружье, вам к выгоде и чести,

И пусть вассалы ваши в бой идут со мною вместе.

Поверьте, тридцать тысяч отборных храбрецов

Сломлю в жестокой сече я с тысячью бойцов,

И будет пораженье нанесено врагу".

Рек Гунтер: "Не останусь я перед тобой в долгу".

"Итак, мне соизвольте дать тысячу мужей -

Ведь здесь всего двенадцать со мной богатырей,

И недругов принудить сумею к бегству я.

Всегда вам будет преданно служить рука моя.

Пусть Хаген, Данкварт, Ортвин и Синдольт удалой,

Что вами так любимы, идут в поход со мной.

Мне также нужен Фолькер, бесстрашный человек -

Ведь знаменосца лучшего я не найду вовек.

Велите возвращаться на родину гонцам,

Затем что очень скоро мы сами будем там,

А я от нападенья ваш край обороню".

Тогда король велел сзывать дружину и родню.

Явились за ответом послы к нему опять

И с радостью узнали, что могут уезжать.

Великодушный Гунтер их щедро одарил

И отослал с охраною, чем сильно ободрил.

Он молвил на прощанье: "Такой я дам ответ:

Идти на нас войною врагам расчета нет;

Пускай не нарушают покой моей страны,

Иль плохо это кончится, коль мне друзья верны".

Богатые подарки он дал гостям потом -

Не дорожился Гунтер казною и добром.

Послы же, чтоб отказом его не гневать зря,

Все приняли и отбыли, судьбу благодаря.

Когда ж пределов датских они достигли снова

И Людегасту стало известно слово в слово,

Какой ответ на Рейне был дан его гонцам,

Отметить решил он в ярости бургундским гордецам.

Добавили посланцы: "Во вражеской земле

Есть храбрецов немало, и блещет в их числе

Приезжий витязь Зигфрид. Из Нидерландов он".

Король был этой новостью встревожен и смущен.

Она усугубила старания и тщанье,

С какими войско к бою готовили датчане,

И скоро двадцать тысяч отборных смельчаков

Повел отважный Людегаст походом на врагов.

И Людегер Саксонский стянул свои войска.

Набралось сорок тысяч иль больше сорока

Датчан и саксов в рати обоих королей.

В Бургундии тем временем король сзывал друзей.

Его родня, и братья, и Хаген удалой,

И все их люди были вступить готовы в бой.

Все знали: неизбежна кровавая война,

И многим славным витязям сулит конец она.

Как только снарядилась в поход опасный рать,

Ее из Вормса стали за Рейн переправлять.

Бесстрашный Фолькер знамя назначен был нести,

А Хагену доверили дружинников вести.

Поехал с войском Синдольт, и Хунольт не отстал -

Не зря так щедро Гунтер всегда их награждал.

В поход пошли и Данкварт, и Ортвин Мецский с ним

Прославиться в сражении легко бойцам таким.

Сказал могучий Зигфрид: "Король, останьтесь тут.

Коль скоро ваши люди в поход со мной идут,

Живите в Вормсе мирно и охраняйте дам.

Ни вас, ни ваших подданных в обиду я не дам.

Врагам, идущим к Рейну, чтоб Вормсом овладеть,

Я докажу, что лучше б им по домам сидеть,

И сам победоносно по землям их пройду.

Они вам вызов бросили себе же на беду".

От Рейна через Гессен, противнику навстречу,

Повел дружину Зигфрид, вступить готовый в сечу.

В пути он жег и грабил окрестную страну -

Пусть пожалеют недруги, что начали войну.

Когда ж достигло войско саксонских рубежей,-

Не подступал вовеки к ним супостат страшней! -

Неустрашимый Зигфрид соратников спросил:

"Кому с оруженосцами прикрыть поручим тыл?"

Ответили бургунды: "Известен Данкварт силой.

Пусть вместе с молодежью нас прикрывает с тыла.

А коль ему в придачу мы Ортвина дадим,

В любом бою останется отряд наш невредим".

Тогда промолвил Зигфрид: "Я сам в дозор поеду.

Коль над врагом желаем мы одержать победу,

Нам надо знать, откуда на нас он двинет рать".

И начал отпрыск Зигмунда доспехи надевать.

В дорогу снарядившись, он приказанье дал,

Чтоб войско взяли Хаген и Гернот под начал,

И во владенья саксов, один, погнал коня,

Немало шлемов изрубил он там в теченье дня.

И вот он видит в поле несметные войска.

Людей в них сорок тысяч иль больше сорока.

Неизмеримо меньше у Зигфрида бойцов,

Но храбреца лишь радует обилие врагов.

Вдруг витязю навстречу другой наездник мчит.

Он в панцире и шлеме, при нем копье и щит.

Врагом замечен Зигфрид, и враг замечен им,

И вот уже сближаются они один с другим.

А был,- скажу вам это,- тот всадник удалой,

Чей щит сверкал на солнце отделкой золотой,

Сам Людегаст: он тоже отправился в дозор.

Скакун под датским королем летел во весь опор.

Датчанин гневным взглядом окинул чужака.

Коням всадили шпоры наездники в бока.

Во вражий щит нацелясь, склонились копья их,

И Людегаст встревожился, хоть был могуч и лих.

С разбега сшиблись кони и на дыбы взвились,

Потом друг мимо друга, как ветер, пронеслись.

Бойцы их повернули и съехались опять,

Чтоб счастье в схватке яростной мечами попытать.

Врага ударил Зигфрид, и дрогнула земля.

Столбом взметнулись искры над шлемом короля,

Как будто кто-то рядом большой костер зажег.

Бойцы друг друга стоили: взять верх никто нс мог.

Все вновь и вновь датчанин разит врага сплеча.

Щиты звенят протяжно, встречая сталь меча.

Тут, Людегаста видя в опасности большой,

На помощь тридцать воинов спешат к нему толпой,

Но поздно: крепкий панцирь, сверкающий огнем,

Уже три раза Зигфрид успел рассечь на нем.