Файл: Песнь о Нибеллунгах (Германия).doc

Двенадцатое утро они в пути встречали,

Когда в страну Брюнхильды корабль валы примчали

И башни Изенштейна взнеслись над гладью вод.

Из путников лишь Зигфриду знаком был остров тот.

Спросил державный Гунтер, когда увидел он,

Что остров и обширен, и густо населен:

"Чье здесь владенье, Зигфрид, чьи замки и земля?"

Не затруднили витязя вопросы короля.

Он тотчас же промолвил: "Могу ответить - чье.

Здесь царствует Брюнхильда, живет народ ее.

Плывем мы к Изенштейну, Брюнхильдиной твердыне.

Немало там вы встретите прекрасных женщин ныне.

Уговоримся сразу, как отвечать им так,

Чтоб и себя не выдать, и не попасть впросак.

С Брюнхильдой шутки плохи, а к ней явиться мы

Обязаны сегодня же, до наступленья тьмы.

Так вот, когда предстанем мы девушке пригожей,

Вам надлежит, герои, твердить одно и то же:

Что Гунтер - мой владыка, а я - вассал его.

Тогда уж он наверняка добьется своего".

Свое высокомерье на время обуздав,

Все трое согласились, что нидерландец прав.

Вот почему от смерти спастись им удалось,

Когда с Брюнхильдой Гунтеру вступить в борьбу пришлось.

"Король,- добавил Зигфрид,- я не тебе служу,

А той, кем больше жизни и чести дорожу.

Я для тебя согласен сейчас на все пойти,

Дабы потом в сестре твоей супругу обрести".

------------------------------------------------------------------------

1 Первый из довольно многочисленных (см. 378, 382, 384, 407, 419,

511), восходящих к более ранним вариантам сказания о нибелунгах намеков

на то, что Зигфрид был знаком с Брюнхильдой еще до поездки Гунтера в

Исландию.

2 В раннесредневековом быту щиты часто использовались для

переноски звонкой монеты.

3 /Цацаманка/ - сказочная восточная страна, упоминаемая и в

других памятниках средневековой немецкой литературы, например в романе

Вольфрама фон Эшенбаха (1170-1220) "Парцифаль".

АВЕНТЮРА VII.

О ТОМ, КАК ГУНТЕР ДОБЫЛ БРЮНХИЛЬДУ

Все ближе к Изенштейну нес судно пенный вал,

И Гунтер в окнах замка внезапно увидал

Немало дев, взиравших на витязей чужих.

Король был раздосадован тем, что не знает их.

Он спутнику промолвил: "Узнать я был бы рад,

Что это за девицы у окон встали в ряд,

Вперяя взоры в море, где наш корабль бежит,

И почему у них такой высокомерный вид?"

Ему ответил Зигфрид: "Вы лучше осторожно

На тех девиц взгляните и молвите неложно,

Какую б вы избрали, когда б вам выбор дать".

Воскликнул Гунтер доблестный: "Нетрудно угадать!

С осанкой горделивой стоит она одна

В одежде белоснежной вон у того окна.

Пленила взор мой жадный она красой своей,

И если б был мне выбор дан, женился б я на ней".

"Ты не ошибся, Гунтер. Сбылась твоя мечта:

Перед тобой Брюнхильда, перед тобою та,

В кого ты понаслышке уже давно влюблен".

Красою девы царственной король был ослеплен.

Она уйти велела прислужницам своим:

Невместно на приезжих глядеть из окон им.

Исполнили послушно они приказ ее,

Но лишь затем, чтоб тут же вновь приняться за свое.

Принарядившись наспех, они опять тайком

Приникли к узким окнам в надежде хоть глазком

(От века любопытством страдает женский пол!)

Взглянуть на тех, кого Господь в их дальний край привел.

Сошли четыре гостя на берег с корабля.

По сходням королевич свел лошадь короля,

И Гунтер словно вырос - так был он горд и рад,

Что взоры женские за ним в подобный миг следят.

Надежно нидерландец держал его коня,-

А был тот конь могучий и резв, и полн огня,-

Покуда Гунтер в стремя ногою не ступил,

Но все услуги Зигфрида король потом забыл.

Хоть быть слугой впервые пришлось в тот день ему

И не держал с рожденья он стремя никому,

Проделал это Зигфрид, не устыдившись дам,

И своего коня затем на сушу вывел сам.

У короля бургундов и Зигфрида бела,

Как первый снег, одежда и масть коней была.

У каждого на локте сверкал блестящий щит.

Собой являли витязи великолепный вид.

К Брюнхильде в замок мчалась четверка смельчаков,

И скакуны их были достойны седоков:

Поперсия и седла сплошь в дорогих камнях,

Бубенчики из золота на узких поводах.

Отточенные копья вздымали удальцы.

До самых шпор свисали у них мечей концы,

А меч был остр и тяжек у каждого бойца,

И все это заметила Брюнхильда из дворца.

За нидерландцем Данкварт и смелый Хаген мчались.

Красой и шириною щиты их отличались,

И был крыла воронья чернее их наряд,

О чем сказанья древние поныне говорят.

Унизанная густо индийскими камнями,

Одежда их сверкала в лучах зари огнями.

Вот так, оставив судно у побережных скал,

Сын Зигмунда с бургундами до замка доскакал.

Насчитывалось башен там восемьдесят шесть,

Да три больших палаты, да зал, который весь

Был мрамором отделан зеленым, как трава.

В том дивном зале двор и ждал гостей в день сватовства.

Ворота распахнулись, и замок отворен,

И люди королевы бегут со всех сторон,

Дабы достойно встретить гостей, прибывших к ней.

Снимают слуги с них щиты, уводят их коней.

Постельничий им молвил: "Клинки и шишаки

Мне на храненье сдайте".- "Нам это не с руки,-

Вскричал владелец Тронье.- Носить хочу свой меч я".

Но королевич Хагена унял разумной речью:

"При входе в этот замок сдают оружье гости.

Таков обычай здешний, а потому без злости

Смолчать и покориться разумней будет вам".

Был Хаген раздосадован, но внял его словам.

Вином их угостили, и был им отдых дан.

Тем временем немало бойцов-островитян

Уже стекалось к замку в одеждах дорогих,

Но пышностью затмить гостей не мог никто из них.

Извещена Брюнхильда была людьми своими,

Что к ней приплыли гости, чье неизвестно имя,

Хотя весь облик - царствен, наряд - ему под стать,

И слугам стала госпожа вопросы задавать.

Сказала королева: "Вы разузнать должны,

Что здесь за незнакомцы и из какой страны,

И как их именуют, и для чего сюда

Явились эти витязи, чья поступь так горда".

Один исландец молвил: "Признаться должен честно,

Что эти чужеземцы мне тоже неизвестны,

Хотя один уж очень на Зигфрида похож,

И я принять их ласково советовал бы все ж

Второй из них столь важен в спокойствии своем,

Что знатную особу узнать нетрудно в нем.

Такой боец, бесспорно, был королем рожден.

Смотрите, как величествен, как неприступен он!

Хоть третий из приезжих запальчив и гневлив,

Он, как и остальные, поистине красив.

Но этот воин злобой, сдается мне, объят -

Недаром мечет он вокруг такой свирепый взгляд.

И самый младший тоже весьма хорош собой.

На вид куда скромнее он девушки любой.

Вот и сейчас стоит он, потупив чинно взор,

Но худо будет тем, кто с ним дерзнут затеять спор.

Хотя учтив, приветлив и весел он всегда,

Но многих дам поплакать заставит без труда,

Коль честь его затронуть решатся их друзья -

Таких, как он, воителей не часто видел я".

Сказала королева: "Подайте платье мне.

Коль очутился Зигфрид затем в моей стране,

Что возымел надежду вступить со мною в брак,

Он головой поплатится за свой безумный шаг".

Красавица Брюнхильда оделась побыстрей

И вышла к чужеземцам со свитою своей

Из ста иль даже больше одетых пышно дам,

Сгоравших от желания скорей предстать гостям.

По сторонам Брюнхильды, с мечами наголо,

Пятьсот иль даже больше бойцов исландских шло -

Успел с досадой Гунтер число их подсчитать,

Когда пред королевою пришлось приезжим встать.

Теперь я, правды ради, поведаю сполна,

Что, Зигфрида увидев, промолвила она:

"Приветствую вас, Зигфрид, в моем родном краю.

Зачем пожаловали вы в Исландию мою?"

"Передо мною первым такую речь держа,

Ко мне не по заслугам добры вы, госпожа.

Мой господин - пред вами, и вам при нем не след

К его вассалу скромному свой обращать привет.

Он уроженец Рейна, но бросил край родной,

Чтоб за морем Брюнхильду назвать своей женой.

В намерении этом он непоколебим.

Подумайте, разумно ли вам состязаться с ним.

Он Гунтером зовется, король могучий он.

Одной любовью только сюда он приведен.

Что мне еще добавить? Я здесь лишь потому,

Что в путь угодно было взять меня с собой ему".

Она в ответ: "Коль скоро ты лишь простой вассал

B господин твой вправду моей любви взалкал,

В трех состязаньях должен он победить меня,

А проиграет - вас казнят до истеченья дня".

Владелец Тронье молвил: "Нам, госпожа, ответьте,

В чем будут заключаться три состязанья эти.

Ужель они и вправду столь трудны могут быть,

Что мой король откажется от мысли вас добыть?"

"Он бросить должен камень, догнать его прыжком,

Затмить меня в уменье цель поражать копьем.

С решеньем не спешите,- добавила она,-

Не то вас ждет бесчестие и смерть вам суждена".

Отвел отважный Зигфрид в сторонку короля,

Его не падать духом вполголоса моля:

"Спокойствие храните и будьте посмелей.

Ручаюсь вам, что хитростью возьму я верх над ней".

Сказал державный Гунтер: "На все пойти я рад.

Пусть будут состязанья труднее во сто крат,

Без колебаний жизнью я, госпожа, рискну,

Коль этою ценой могу в вас обрести жену".

Увидев, что на гостя ей страху не нагнать,

Брюнхильда состязанье решила начинать

И свите приказала: пусть та ей поспешит

Дать панцирь раззолоченный и добрый звонкий щит.

Под панцирь королевой надет подлатник был.

Ничей клинок ни разу его не прорубил.

Пошли на тот подлатник ливийские шелка,

И золотом расшила их искусная рука.

Смутила гордость девы гостей отважных дух.

Был Хаген нем и мрачен, взор Данкварта потух.

Что станет с государем? Как Гунтера спасти?

"Домой,- так оба думали,- нам нет уже пути".

Меж тем на берег Зигфрид отправился тайком.

Там их корабль качался, колеблем ветерком.

Плащ-невидимку витязь из тайника достал,

Надел его и в тот же миг незрим для глаза стал.

Вернувшись спешно в замок, увидел удалец,

Что все для состязанья готово наконец,

Через толпу прокрался и подошел к друзьям,

По-прежнему невидимый тем, кто собрался там.

Был круг для игр очерчен, а за его чертою

Семьсот исландцев встали железною стеною.

Звенели их доспехи, оружие блестело.

За состязаньем наблюдать им госпожа велела.

Вступила в круг Брюнхильда, но вооружена

Была скорей для боя, чем для игры она.

Сияло золотое, блестящее шитье

На пышном платье шелковом, надетом на нее.

Несли за нею следом оруженосцы щит,

Что золотом червонным искусно был обит

И прочными стальными застежками снабжен.

Брюнхильде в состязаниях служил прикрытьем он.

Расшит ремень подщитный каменьем был у ней.

Травы каменье это казалось зеленей

И пламенело ярче, чем золото щита.

Да, лишь героем быть могла Брюнхильда добыта!

Хоть щит ее широкий нз золота и стали

Четыре сильных мужа с натугой поднимали

И был он посредине в три пяди толщиной,

Справлялась с ним играючи она рукой одной.

Когда увидел Хаген, как этот щит тяжел,

Лихой боец из Тронье в изрядный гнев пришел

И Гунтеру промолвил: "Погибнуть мы должны.

Вы в дьяволицу сущую, король мой, влюблены".

Я про одежду девы еще не кончил речь.

Поверх брони спускалась у ней рубаха с плеч

Из ткани, что красою всем женщинам мила,-

Из ацагоукских {1} шелков рубаха та была.

Затем велела дева копье себе подать.

Она его умела без промаха кидать.

Огромно было древко тяжелого копья

И остры наконечника каленые края.

На то копье железа истратили немало -

Четыре с половиной четверика металла.

Три воина Брюнхильды несли его с трудом,

И горько пожалел король о сватовстве своем.

Державный Гунтер думал: "Да что же здесь творится?

Сам черт живым не выйдет из рук такой девицы,

И окажись я чудом в Бургундии моей,

Поостерегся б докучать я вновь любовью ей".

Сказал отважный Данкварт, брат Хагена меньшой:

"В том, что сюда приехал, я каюсь всей душой.

Мы - витязи лихие; тем горше будет стыд,

Коль обезглавить женщина таких бойцов велит.

Нет, плыть на этот остров нам было ни к чему.