Файл: Юнг.doc

духовная нужда привела в наше время к <открытию> психологии. Пси-

хические факты существовали, конечно, и раньше, но они не привле-

кали к себе внимания - никто их нс замечал, люди вполне обходились

без них. Но сегодня нам уже нс обойтись без науки о душе.

Медики были первыми, кто осознал эту истину. Для священника ду-

ша представляет собой лишь нечто соответствующее или не соответст-

вующее признанной форме или системе верований. Он должен обеспе-

чить нормальное функционирование последней. Пока эта система ис-

тинно выражает жизнь, психология может быть только техническим

помощником здоровой жизни, душа не рассматривается как фактор хи1

еепепх. Пока человек живет как стадное животное, у него вообще нет

собственной души - она ему и не нужна, исключая обычное верование

в ее бессмертие. Но стоит человеку выйти за рамки любой локальной

формы религии, в которой он был рожден, - как только религия пере-

стает охватывать его жизнь во всей полноте, - душа становится фак-

тором по своему собственному праву, с нею уже не обойтись привыч-

ными мерами. По этой причине мы имеем сегодня психологию, осно-

ванную на опыте, а нс на догматах веры и не на постулатах какой-ни-

будь философской системы. Сам факт существования такой психоло-

гии является для меня симптомом глубинных конвульсий, происходя-

щих в коллективной душе. Ибо изменения в коллективной душе про-

исходят по тому же образцу, что и изменения в индивидуальной. Пока

все идет хорошо и наша психическая энергия находит адекватные и от-

регулированные пути для выхода, нас ничто не тревожит изнутри. Нас

не осаждают сомнения и неуверенность, мы не знаем внутренней раз-

двоенности. Но стоит заблокировать один-два канала психической ак-

тивности, как появляются закупорки, поток энергии устремляется

вспять, против течения, внутренний человек желает иного, чем внеш-

ний, мы в войне с самими собой. Только тогда, в этой нужде, мы обна-

руживаем психику как нечто препятствующее нашей воле, нечто

странное и даже враждебное нам, несовместимое с нашим сознатель-

ным видением. На этот процесс самым ясным образом указывают раз-

работки Фрейда. Первое, что он обнаружил, было существование сек-

суально извращенных и преступных фантазий, совершенно несовме-

стимых с сознательным миросозерцанием цивилизованного человека.

Того, кто действовал в согласии с этими фантазиями, считали бунтов-

щиком, преступником или сумасшедшим.

Мы не можем считать, что эта сторона бессознательного или глубин-

ных регионов человеческой психики появилась лишь в недавнее время.

Вероятно, эти фантазии всегда присутствовали в любой культуре. Хотя

у каждой культуры имелся свой разрушительный противник, Герост-

рат, сжигавший ее храмы, ни одна культура до нашей не была столь

неумолимо принуждена считаться с этими подводными течениями пси-

хики. Душа в них была лишь частью какой-нибудь метафизической

системы. Но человек, осознавший свою современность, отныне не мо-

жет удерживаться от признания могущества психики, с каким бы усер-

дием и настойчивостью он ни защищался от этого. Наше время тем са-

мым отличается от всех остальных времен. Мы не в состоянии более

отрицать, что темные движения бессознательного являются активны-

ми силами, что есть силы души, которые, по крайней мере на данный

момент, не соответствуют нашему рациональному миропорядку. Мы

даже вознесли их до уровня науки - еще одно доказательство того, на-

сколько серьезно мы их принимаем. Предшествовавшие века могли, не

замечая, отбрасывать их в сторону; для нас они сделались плащом Несса,

который мы не можем оторвать от кожи.

Революция, привнесенная в наше сознание катастрофическими ре-

зультатами мировой войны, проявляется в нашей внутренней жизни

как потрясение веры в себя и в нашу собственную значимость. Мы при-

выкли смотреть на иностранцев как на закосневших в политических и

моральных грехах, но современный человек вынужден признать, что

политически и морально он ничуть не лучше других. Если раньше я

считают, что моим долгом было призывать других к порядку, то ныне я

понимаю, что мне нужно призвать к порядку самого себя, что для на

чала мне необходимо привести в порядок свой собственный дом. Я уж<

давно готов признать это, так как слишком хорошо сознаю, насколью

поблекла моя вера в рациональную организацию мира - древний сон <

тысячелетнем царствии мира и гармонии. Скептицизм современноп

человека охладил энтузиазм к политике и мировым реформам; боле(

того, скептицизм представляет собой наихудшее основание для беспре

пятственного перетекания психической энергии во внешний мир - та1

же как сомнение в моральности друга причиняет ущерб нашим взаи

моотношениям и затрудняет их развитие.

Скептицизм отбрасывает современного человека к самому себе

энергия течет к своему истоку, столкновения и водовороты выносят к

поверхность те психические содержания, которые имелись во все вре

мена, но лежали, прикрытые илом, на дне, пока ничто не препятство

вало течению. Насколько иным представлялся мир средневековому че

ловеку! Земля была для него от века неподвижной, покоящейся в цент

ре Вселенной; вокруг нее. вращалось Солнце, заботливо наделяя е(

теплом. Люди были детьми Божьими, на них распространялась любя

щая забота Всевышнего, приготовлявшего их к вечному блаженству

все точно знали, чтб они должны делать, как им вести себя, чтобы под

няться из тленного мира к нетленному, полному радости бытию

Жизнь такого рода уже не кажется нам реальной, даже в наших снови

дениях. Наука давно изодрала в клочья эту прекрасную завесу. То1

век еще более далек от нас, чем паше детство, когда наш собственный

отец казался самым прекрасным и самым сильным существом на зем-

ле.

Современный человек утратил метафизическую уверенность своего

средневекового собрата, на ее место он поставил идеалы материального

благоденствия, безопасности, гуманизма. Но любому желающему ны-

не сохранить в нетронутости эти идеалы необходима инъекция основа-

тельной дозы оптимизма. Даже безопасность осталась за бортом, ибо

современный человек увидел, что каждый шаг в направлении матери

ального <прогресса> постепенно увеличивает угрозу все более страш-

ной катастрофы. Воображение в ужасе отшатывается от такой карти-

ны. Но что мы должны думать, глядя, как огромные города совершен-

ствуют сегодня свою оборону от газовых атак и даже устраивают кос-

тюмированные репетиции? Это означает лишь, что такого рода атакк

уже запланированы и предусмотрены, как всегда, по принципу: <вс

время мира готовься к войне>. Стоит человеку накопить достаточное

число разрушительных машин, и дьявол, что сидит внутри него, скорс

начнет искушать его пустить их в ход. Хорошо известно, что ружья на

чинают сами стрелять - стоит лишь накопить достаточное их число.

Свидетельства действия ужасного закона, управляющего всем ми-

ром, названного Гераклитом епапИо^гоппа (взаимосбегание противо-

положностей) , прокрадываются в сознание современного человека об-

ходными путями, нагоняя на него страх и парализуя его веру в эффек-

тивность социальных и политических мер перед лицом этих титаниче-

ских сил. Заглянув в тайники собственной психики, он обнаружит

ужасающее зрелище слепого мира, где чаша весов склоняется то к

строительству, то к разрушению, хаос и тьму. Наука разрушила даже

это последнее убежище: то, что раньше было тихой гаванью, оказыва-

ется теперь сточной ямой.

И все же мы чувствуем чуть ли не облегчение, когда находим столь-

ко зла в глубинах собственной души. Наконец-то, полагаем мы, най-

ден корень всех зол человечества. Хотя поначалу мы шокированы и

разочарованы, мы по-прежнему считаем, что если уж это элементы

нашей психики, то мы более или менее справляемся с ними, можем

подправить их или, в крайнем случае, эффективно подавить. Мы охот-

но предполагаем, что, преуспевая в подавлении, мы выкорчевываем из

мира какую-то порцию зла. Принимая во внимание широкую распро-

страненность науки о бессознательном, каждому теперь доступно ви-

дение дурных мотивов в действиях государственного мужа. Даже газе-

ты подскажут ему: <Обратитесь к психоаналитику, вы страдаете от по-

давленного отцовского комплекса>.

Я нарочно выбрал этот гротескный пример, чтобы показать, до ка-

кого абсурда мы доходим, веря иллюзии, будто все психическое нахо-

дится под нашим контролем. Тем не менее верно, что много зла в мире

проистекает из безнадежной бессознательности человека; как верно и

то, что вместе с ростом нашей осведомленности об этом источнике зла

в нас самих мы можем сражаться с ним - подобно тому, как наука по-

зволяет нам эффективно преодолевать зло, происходящее из внешнего

мира.

Быстрый, охвативший весь мир рост интереса к психологии на про-

тяжении двух последних десятилетий безошибочно указывает на пово-

рот внимания современного человека от внешних материальных вещей

к внутренним процессам. В искусстве экспрессионизм пророчески

предварил это развитие субъективности, ибо искусство в целом интуи-

тивно постигает перемены, происходящие в коллективном бессозна-

тельном.

Нынешний интерес к психологии - это индикатор того, что совре-

менный человек ожидает от психики что-то недоступное во внешнем

мире; наша религия должна была бы содержать в себе это что-то, но

она его давно утратила, по крайней мере, для современного человека.

Для него различные формы религии не имеют отношения к внутренне-

му миру, но являются порождениями души - они все больше напоми-

нают атрибуты внешнего мира. Все, что не от мира сего, не удостаива-

ется им внимания, не обладает характером откровения; вместо этого

он надевает, как воскресное платье, самые различные религии и веро-

вания, чтобы затем отбросить их, как изношенную одежду.

И все же современный человек буквально зачарован чуть ли не па-

тологическими проявлениями душевных глубин. Требуется объяснить,

почему то, что отвергалось всеми предшествовавшими веками, неожи-

данно сделалось столь интересным. Трудно отрицать всеобщий интерес

к этим проявлениям души, каким бы оскорблением хорошего вкуса

они ни казались. Я имею в виду не столько интерес к психологии как к

науке, или даже уже - к психоанализу Фрейда, сколько получивший

широкое распространение и все растущий интерес к различным психо-

логическим феноменам, обнаруживающимся в спиритизме, астроло-

гии, теософии, парапсихологии и т.д. Ничего подобного не было с кон-

ца семнадцатого века. Это сравнимо только с расцветом гностической

мысли в первом и втором веках эры Христовой. Спиритуализм нашего

времени действительно напоминает гностицизм. Существует даже

<Е^Нзе епо51^ие (1е 1а Ргапсе> , и мне известны две школы в Германии,

которые открыто именуют себя гностическими. Численно самым вну-

шительным движением является теософия - вместе с ее континен-

тальной сестрой - антропософией они представляют собой чистейший

гностицизм в индийских одеждах. В сравнении с ними интерес к науч-

ной психологии незначителен. В этих гностических системах более

всего поражает то, что они основываются исключительно на проявле-

ниях бессознательного, что их моральное учение проникает на темную

сторону жизни, как это ясно видно по обновленной европейской версии

Кундалини-йоги . То же самое верно относительно парапсихологии -

с этим согласится любой, кто знаком с предметом.

Интерес к этим движениям несомненно связан с течением психиче-

ской энергии, которая более нс может инвестироваться в устаревшие

религиозные формы. В результате эти движения приобретают подлин-

но религиозный характер, даже когда они претендуют на научность.

Ничего не меняется от того, что Рудольф Штайнер называет свою ант-

ропософию <духовной наукой> или когда миссис Эдди изобретает <хри-

стианскую науку>. Эти попытки сокрытия просто показывают, что ре-

лигия сделалась подозрительной - почти такой же подозрительной,

как политика или мировые реформы.