Файл: Конституционное право на свободу и личную неприкосновенность (Генезис права на свободу и личную неприкосновенность).pdf

В вышеприведенном постановлении Большой Палаты Европейского Суда по правам человека по жалобам № 61411/15, 61420/15, 61427/15 и 3028/16 «З.А. и другие против Российской Федерации» (вынесено и вступило в силу 21 ноября 2019 года) было установлено нарушение положений пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с незаконным и чрезмерно длительным лишением свободы заявителей в транзитной зоне аэропорта. Отметим, что данные заявители жаловались, что их содержание в транзитной зоне аэропорта было равнозначно незаконному лишению свободы в нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции.

Рассматривая вопрос о том, подпадали ли заявители под юрисдикцию Российской Федерации в значении статьи 1 Конвенции, Суд повторил, что аэропорт (в том числе международный аэропорт, расположенный на территории государства) является юридически частью территории этого государства (пункт 129 постановления).

Суд отметил: «провозглашая «право на свободу», пункт 1 статьи 5 Конвенции предусматривает физическую свободу лица. Соответственно, это не касается простых ограничений свободы передвижения, которые регулируются Конвенцией.

Хотя процесс классификации по принадлежности к одной из этих категорий является зачастую непростой задачей, так как некоторые... случаи являются делом субъективного мнения, Суд не может избежать этого выбора, от которого зависит применимость или неприменимость статьи 5» (пункт 133 постановления). По мнению Суда, при установлении факта «лишения свободы» по смыслу статьи 5 Конвенции следует исходить из конкретной ситуации в действительности и учитывать целый ряд факторов (таких как тип, длительность, последствия и характер применения рассматриваемой меры). Разница между лишением и ограничением свободы заключается в степени и интенсивности мер, но они не отличаются по сути или природе (пункт 134 постановления).

Суд счел, что «при проведении различия между ограничением свободы передвижения и лишением свободы в контексте содержания лиц, обращающихся с ходатайством о предоставлении убежища, его подход должен быть практичным и реалистичным, учитывая нынешние условия и проблемы. В частности, важно признавать право государств, согласно их международным обязательствам, контролировать свои границы и принимать меры в отношении иностранцев, обходящих иммиграционные ограничения» (пункт 135 постановления). Вопрос о том, приравнивается ли пребывание в транзитных зонах аэропортов к лишению свободы, рассматривался в целом ряде дел. Суд заявил следующее в постановлении по делу «Амююра» (в пункте 43):

«Содержание иностранцев в международной зоне действительно подразумевает ограничение свободы, но оно несопоставимо с тем ограничением свободы, которое существует в центрах для содержания лиц, ожидающих высылки. Подобное содержание под стражей, с соблюдением необходимых гарантий защиты лиц, о которых идет речь, приемлемо только для того, чтобы государства могли предотвратить незаконную иммиграцию, не нарушая своих международных обязательств (в частности, в рамках Женевской конвенции о статусе беженцев 1951 года и Европейской конвенции о защите прав человека).

Законный интерес государств - противостоять возрастающему количеству попыток обойти иммиграционные предписания - не должен лишать лиц, ходатайствующих об убежище, защиты, предусмотренной этими конвенциями.

Подобное содержание под стражей не должно чрезмерно продлеваться, иначе возникнет риск превращения простого ограничения свободы, - неизбежного в целях практической реализации возвращения иностранца на родину, или во время рассмотрения заявления о въезде на территорию страны, если он подал прошение о предоставлении убежища, - в фактическое лишение свободы. В этой связи необходимо учитывать, что речь идет о мере, принимаемой не по отношению к тем, кто совершил уголовное [правонарушение], а в отношении иностранцев, которые, зачастую опасаясь за свою жизнь, вынуждены были покинуть свою страну.

Хотя в силу ряда обстоятельств распоряжение о заключении под стражу должно выдаваться административными или полицейскими властями, однако продление срока содержания под стражей требует скорейшего рассмотрения судами - традиционными блюстителями личных свобод. Главным образом, подобное содержание под стражей не должно лишать лицо, которое просит предоставить убежище, права получить беспрепятственный доступ к процедуре по определению статуса беженца» (пункт 137 постановления).

Было отмечено, что «при определении различия между ограничением свободы передвижения и лишением свободы в контексте содержания иностранцев в транзитных зонах аэропортов и приемниках-распределителях для установления личности и регистрации мигрантов, факторы, которые должны приниматься во внимание Судом, могут быть кратко изложены следующим образом:

i) индивидуальная ситуация заявителей и их выбор;

ii) применимый правовой режим соответствующей страны и его цель;

iii) продолжительность, в особенности в свете цели и процессуальной защиты, которой пользуются заявители в ожидании [разрешения] событий;

iv) характер и степень фактических ограничений, наложенных на заявителей или перенесенных ими» (пункт 138 постановления).

Суд установил следующее: все четверо заявителей попали в аэропорт недобровольно, но без какого-либо вмешательства со стороны российских органов власти - либо потому, что им было отказано во въезде в страну, в которую они хотели уехать, либо потому, что их депортировали в Российскую Федерацию.

Обстоятельства вынудили их искать убежище в Российской Федерации. Хотя данный факт сам по себе не исключает возможности того, что заявители оказались в ситуации фактически лишения свободы после въезда, Суд счел - это важное соображение, которое должно приниматься в расчет в свете всех других обстоятельств дела (пункт 140 постановления).

Было обращено внимание, что согласно прецедентной практике Суда «содержание под стражей может нарушать статью 5 Конвенции, даже если заинтересованное лицо согласилось на это.

Право на свободу слишком важно для лица, чтобы терять преимущество защиты по Конвенции только по той причине, что оно позволило заключить себя под стражу...

Эти дела однако касались ситуаций, в которых законодательство предусматривало лишение свободы, или ситуаций, когда заявители выполнили обязательство (такое, например, как приход в тюрьму или отдел полиции) либо согласились на домашний арест.

Однако, по мнению Суда, обстоятельства являются иными, если заявители - как в указанном деле - не имели соответствующей предыдущей связи с государством, о котором идет речь, и [не имели] обязательства, которому они подчинились, а ходатайствовали о допуске их на территорию этого государства по собственной инициативе и искали там убежище.

В подобных делах отправной момент относительно личной позиции заявителей по отношению к властям совершенно иной» (пункт 141 постановления).

Суд подчеркнул, что в указанном деле, учитывая известные факты о заявителях и их соответствующие переезды, а также, в частности, тот факт, что они въехали в Российскую Федерацию не по причине явной и непосредственно грозящей опасности для их жизни или здоровья, а скорее ввиду конкретных обстоятельств, связанных с маршрутами их поездок, нет сомнения в том, что они попали в аэропорт недобровольно, но без участия российских властей. Поэтому ясно: в любом случае российские власти имели право провести необходимые проверки и рассмотреть их требования до вынесения решения о том, принимать их или нет (пункт 142 постановления).

Суд принял во внимание, что логическое обоснование и цель национального правового режима, применимого в отношении транзитной зоны аэропорта, заключались в создании зоны ожидания на тот период, пока власти будут принимать решение, стоит ли Российской Федерации официальной принимать лиц, которые обращаются с просьбой предоставить политическое убежище. Хотя это само по себе не играло решающей роли, важно было отметить, что российские органы власти не стремились лишить заявителей свободы и сразу же запретили им въезд. Заявители оставались в транзитной зоне в основном потому, что они ожидали результата процедуры предоставления убежища (пункт 143 постановления).

Право государств контролировать въезд иностранцев на свою территорию подразумевает, по мнению Суда, что разрешение на въезд может быть обусловлено соответствием определенным требованиям. Таким образом, в отсутствие иных значимых факторов ситуация физического лица, обращающегося по поводу въезда и ожидающего в течение непродолжительного периода проверки своего права на въезд, не может быть охарактеризована как лишение свободы, вменяемое в вину государству, поскольку в таких делах органы власти государства не предприняли в отношении лица никаких иных действий, кроме реакции на его или ее желание въехать в виде проведения необходимых проверок (пункт 144 постановления).

Также, согласно позиции Суда, имеет значение, существовали ли (в соответствии с целями применимого правового режима) процессуальные гарантии в отношении рассмотрения требований заявителей о предоставлении убежища, и положения национального законодательства, устанавливающие максимальную продолжительность их пребывания в транзитной зоне, и были ли таковые применены в данном деле (пункт 145 постановления).

Относительно этих фактов Суд отметил, что власти государства-ответчика не смогли указать какие-либо положения национального законодательства, устанавливающие максимальную продолжительность пребывания заявителей в транзитной зоне, и вопреки положениям российских нормативно-правовых актов, предоставляющим каждому лицу, которое обращается с ходатайством о предоставлении убежища, право на получение свидетельства о рассмотрении и помещение такого лица на время рассмотрения его ходатайства об убежище в центр временного содержания, при этом в транзитной зоне заявителям в целом была предоставлена возможность действовать на собственное усмотрение.

Российские власти не признали, что они были каким-либо образом ответственны за заявителей, тем самым оставив последних в правовом вакууме без возможности оспаривания мер, ограничивающих их свободу.

Находясь в транзитной зоне, все четверо заявителей имели мало информации о результатах рассмотрения своих ходатайств о признании беженцами и предоставлении временного убежища (пункт 146 постановления).

В прецедентной практике Суда в отношении содержания под стражей иностранцев в контексте иммиграции продолжительность соответствующих ограничений передвижения и связь между действиями властей и ограничением свободы могут являться элементами, влияющими на классификацию ситуации как равнозначной лишению свободы или нет.

Однако если пребывание заявителей в транзитной зоне в значительной степени не превышает времени, необходимого для рассмотрения ходатайства о предоставлении убежища.

Также не имеется особых обстоятельств, то сама по себе эта продолжительность не должна оказывать решающего влияния на анализ Судом применимости статьи 5 Конвенции. Это в особенности относится к случаям, когда заявители, ожидая рассмотрения своих обращений по поводу убежища, пользовались процессуальными правами и гарантиями в отношении чрезмерно долгих периодов ожидания. Наличие внутригосударственного правового регулирования, ограничивающего продолжительность пребывания в транзитной зоне, имеет особое значение в данном отношении (пункт 147 постановления).

Суд обратил внимание на то, что в данном деле первичное рассмотрение/первичная регистрация и последующее судебное рассмотрение соответствующих дел заявителей ни в коей мере не было скорым, поскольку З.А. провел семь месяцев и девятнадцать дней в транзитной зоне в ожидании результата производства по своему ходатайству о предоставлении убежища; М.Б. - пять месяцев и один день; А.М. - один год, девять месяцев и не менее двадцати восьми дней; а Х. Ясин - семь месяцев и двадцать два дня. Таким образом, Суд счел, что на ситуацию заявителей очень серьезно повлияли задержки и бездействие властей, которые явным образом зависели от последних и не были обоснованы никакими законными причинами (пункт 148 постановления).

Суд счел - материалы дела не содержали указаний на то, что заявители не соблюдали применимые правовые нормы или не действовали добросовестным образом в период их содержания в транзитной зоне или на каком-либо этапе национального судопроизводства (посредством, например, создания сложностей или препятствий для рассмотрения их дел о предоставлении убежища) (пункт 149 постановления).

Лицам, которые находились в транзитной зоне аэропорта, не разрешалось выезжать на остальную территорию Российской Федерации.