Файл: Конституционное право на свободу и личную неприкосновенность (Генезис права на свободу и личную неприкосновенность).pdf

Можно констатировать, что механизм правового регулирования прав человека на свободу и личную неприкосновенность достаточно отработан, нормы правового регулирования закрепляются в различных нормативных правовых актов, как международного формата, так и отечественного законодательства. Следует отметить, что право на личную неприкосновенность в Конституции Российской Федерации следует рассматривать во взаимодействии с правом на свободу.

Многие исследователи-правоведы указывают, что как в законодательстве, так и в научно-публицистической литературе, понятие «неприкосновенность личности» используется тождественно понятию «личная неприкосновенность» Однако, следует отметить, что здесь возникает проблема, неопределенности вышеуказанных понятий. На законодательном уровне эти два понятия недостаточно раскрыты, а их соотношение не определено вовсе.

ГЛАВА 2. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ – СЕРДЦЕВИНА ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНВЕНЦИИ

2.1 Место и роль права на свободу и личную неприкосновенность в Европейской Конвенции

Формально право на свободу и личную неприкосновенность, закрепленное в статье 5 Конвенции^[19], не относится к числу абсолютных прав, не подлежащих ограничениям (хотя статья 2 в том виде, в котором она существует до сих пор, предусматривает такие ограничения, фактически отмененные Протоколами № 6 и № 13, а статья 4 до сих пор применяется в том виде, в котором она вошла в текст 1950 г.). Вместе с тем мало кто из современных людей будет оспаривать, что свобода - одно из священных прав человека уже со времен Великой французской революции. Имеется в виду прежде всего физическая свобода, которую Конвенция ассимилирует с личной неприкосновенностью. Увы, это понятие в нашем Отечестве не очень популярно. Но, как признавала Т.Г. Мерзлякова, уполномоченный по правам человека в Свердловской области и правозащитник, что называется, от бога, хотя «Страсбургу трудно нас понять, необходимо делать все возможное, чтобы избавиться от стереотипа, что Россия страна, где нет свободы...»^[20].

Право на свободу и личную неприкосновенность, закрепленное статьей 5 Конвенции, относится к числу гарантируемых прав, осуществление которых не может зависеть от усмотрения государства (в отличие от прав, предусмотренных статьями 8 - 11 и статьей 1 Протокола № 1).

По своему статусу право, гарантированное статьей 5, приближается к статусу так называемых абсолютных прав (право на жизнь, право не подвергаться бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию, запрет рабства и принудительного труда, наказание исключительно на основании закона), не подлежащих ограничениям со стороны государств-участников.

Вместе с тем согласно статье 57 («Оговорки») возможны оговорки в отношении того, что тот или иной закон, действующий на момент ратификации Конвенции, не соответствует конкретному положению Конвенции и по этой причине государство временно, до приведения закона в соответствие с указанным положением Конвенции, будет применять норму внутреннего законодательства. Именно такую оговорку относительно заключения под стражу по решению следственного органа, а не суда, а также относительно ряда других положений УПК РСФСР сделала Российская Федерация при ратификации Конвенции в 1998 г. С принятием нового УПК РФ необходимость в этих оговорках отпала.

Статья 5 занимает одно из центральных мест в Конвенции как по своему значению в системе гарантий прав, так и по числу поступающих жалоб и выносимых постановлений Суда: в 2009 г. из общего числа 1 625 постановлений 342 касались именно нарушения статьи 5 (для сравнения: 482 - права на справедливое судебное разбирательство по статье 6). Такая же пропорция существует и по сей день.

Статья 5 устанавливает исходные стандарты реализации права на свободу и личную неприкосновенность, которые отражены в самой структуре текста статьи:

§ 1 - любое задержание или заключение под стражу (арест) должно быть обоснованным необходимостью и законным, т.е. иметь соответствующее предписание в национальном законодательстве;

§ 2 - незамедлительное сообщение задержанному (арестованному) лицу на понятном ему языке причины задержания (ареста) и предъявленного ему обвинения;

§ 3 - требование незамедлительного доставления к судье как процессуальная гарантия законности; право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда под гарантии явки в суд;

§ 4 - право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности лишения свободы и на освобождение, если лишение свободы признано судом незаконным;

§ 5 - право на компенсацию каждому, кто стал жертвой нарушения положений статьи 5.

Общую «философию» статьи 5 при подготовке текста Конвенции (так, как об этом свидетельствуют подготовительные работы (Travaux)) можно резюмировать следующими исходными положениями:

• лишение свободы объективно препятствует осуществлению других гарантированных Конвенцией прав (статьи 8, 9, 10, 11, 12 и др.);
• лицо, которого государство лишило свободы, попадает в крайне уязвимое положение, например, ему грозят пытки или унижающее его достоинство обращение (к сожалению, практика Европейского суда по рассмотрению жалоб красноречиво подтверждает эту ситуацию);
• всякое лишение свободы должно быть мерой исключительной, объективно обоснованной и не должно длиться дольше, чем это абсолютно необходимо.

2.2 Правовые позиции суда по толкованию и применению положений статьи 5, регулирующей право на свободу и личную неприкосновенность

Как уже отмечалось в настоящей работе, понятие свободы и личной неприкосновенности имеет в виду личную свободу в ее классическом смысле как физическую свободу лица.

В этом же смысле употребляются термины «задержание», «заключение под стражу», «арест»^[21]. Следует уточнить, что речь не идет о простых ограничениях свободы передвижения в смысле статьи 2 Протокола №4. Не идет также речь об ограничении свободы в ходе несения военной службы: «Довольно широкие ограничения свободы передвижения военнослужащих вызваны особыми требованиями военной службы; другие ограничения, сопровождающие ее, не подпадают под действие статьи 5». Напротив, практика Суда считает особо тяжким нарушением права на свободу и личную неприкосновенность исчезновение лица, задержанного полицией или другими представителями государства^[22]. В таких случаях на государство возлагается как обязанность предотвращения рисков исчезновения людей, так и обязанность незамедлительного и эффективного расследования таких фактов.

Понятие «законность лишения свободы» указывает на обязанность соблюдать нормы национального права по лишению свободы, при этом нормы законодательства и подзаконных актов должны быть достаточно четкими, чтобы гражданин либо его адвокат могли предвидеть с разумной для данных обстоятельств степенью определенности те последствия, которые может повлечь за собой конкретное действие^[23]. Поскольку в смысле статьи 5 § 1 несоблюдение внутреннего права влечет и нарушение Конвенции, Суд часто обязан указать, было ли надлежащим образом соблюдено внутреннее право, не рискуя при этом нарушить принцип субсидиарности. Вместе с тем Суд неоднократно напоминал, что именно компетентный национальный суд должен изначально проверить «соблюдение процессуальных норм внутреннего права и разумный характер подозрений, послуживших основанием для задержания, а также законность преследуемой задержанием цели»^[24].

На необходимость соблюдения элементарных процессуальных норм при содержании под стражей Суд неоднократно указывал в постановлениях по России, когда судьи «забывали» продлить заключение под стражей. Так, в деле Нахмановича Суд отметил: «...в период с 20 мая по 6 октября 1999 г. ни один орган государственной власти Российской Федерации не возложил на себя ответственность за содержание заявителя под стражей...»^[25].

Суд неоднократно подчеркивал, что любое лишение свободы должно осуществляться не только в соответствии с основными процессуальными нормами национального права, но также отвечать целям статьи 5, т.е. защитить человека от произвола власти, в смысле «права на личную неприкосновенность». Именно поэтому статья 5 § 1 ограничивает обстоятельства, при которых человек может быть лишен свободы на законных основаниях, подчеркивая при этом, что «эти основания нельзя толковать расширительно, поскольку они являются исключениями из фундаментальных гарантий личной свободы человека». Перечень этих оснований четко сформулирован в пунктах «a» - «f» параграфа 1 статьи 5, и этот перечень является для целей данной статьи исчерпывающим.

Понятие «задержание» (detention) означает любую предусмотренную законом меру лишения свободы и является родовым понятием для других используемых в статье терминов: «арест», «заключение под стражу», «содержание под стражей». Данное понятие имеет и свое практическое значение с точки зрения требования соблюдения процессуальных гарантий в отношении лица, подвергшегося задержанию: эта гарантия применяется с того момента, когда подозреваемый теряет возможность по своему желанию покинуть место задержания. Важный момент: не может осуществлять контроль за законностью задержания должностное лицо, ведущее расследование или готовящее обвинение^[26].

2.3 Законность лишения свободы

а) Законность лишения свободы лица после его осуждения компетентным судом как способ исполнения наказания не вызывает сомнений. Следует, однако, учитывать позицию Суда относительно причинной связи между «осуждением» и лишением свободы. Суд считает возможным лишение свободы после осуждения судом первой инстанции в течение процесса обжалования^[27], в этом случае заключение под стражу является признанием виновности осужденного, хотя и подлежащим обжалованию, и напрямую увязывается с мерами безопасности.

в) Заключение под стражу за неисполнение обязательств, предписанных законом, разрешается только с целью подчинения закону и обеспечения исполнения обязательства, например обязанности уплатить налоги, но как только лицо исполнило свое обязательство, данное основание заключения под стражу перестает существовать^[28].

с) Временное заключение под стражу в рамках уголовного преследования, особенно на стадии проведения следственных действий, но также и в ожидании рассмотрения дела судом - самая распространенная правовая ситуация в практике применения статьи 5. Ключевым элементом, служащим основанием для законного задержания и заключения под стражу, является «обоснованное подозрение в совершении правонарушения», именно критерий «обоснованности» подозрения является элементом защиты от произвольного лишения свободы. Что касается самого понятия обоснованности подозрения, Суд поясняет: «Существование обоснованного подозрения заранее предполагает наличие фактов или сведений, способных убедить объективного следователя в том, что лицо могло совершить это правонарушение.

То, что может считаться обоснованным, зависит, однако, от совокупности обстоятельств»^[29].

Вторым элементом, обосновывающим законность задержания, является случай, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение данным лицом правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения. «По мнению Суда, тяжесть обвинения может привести судебные органы к предварительному заключению подозреваемого под стражу в целях предотвращения попыток совершения новых правонарушений.

Также необходимо, среди прочих условий, чтобы обстоятельства дела, и особенно прежняя деятельность и личность заинтересованного лица, делали опасность обоснованной, а меру адекватной»^[30]. Однако Суд предостерегает: «Что касается опасения рецидива, ссылки на прежнюю деятельность недостаточно для оправдания отказа в освобождении»^[31].

Прецедентное право Конвенции содержит несколько базовых приемлемых оснований в отказе в освобождении, скажем, под залог или подписку о невыезде:

• риск, что лицо, которому предъявлено обвинение, не появится в суде^[32];
• риск, что лицо, которому предъявлено обвинение, в случае освобождения предпримет действия, чтобы помешать отправлению правосудия^[33];
• опасность давления на свидетелей^[34];
• риск продолжения совершения дальнейших правонарушений^[35];
• риск нарушения общественного порядка^[36].